Корпорация "Перезагрузка". /ЗАВЕРШЕННО/

Свадьба Ким Намджуна и Кан Мирэ мгновенно получила в прессе статус «слияния века». Главный банкетный зал отеля «Шилла» утопал в тысячах живых белых роз, хрустальные люстры отражали свет сотен софитов, а среди гостей присутствовали министры, послы и самые влиятельные бизнес-лидеры Азии. Пресса без умолку щелкала вспышками камер, фиксируя каждый шаг молодоженов.

Мирэ выглядела ослепительно в своем эксклюзивном свадебном платье с открытыми плечами и длинным шлейфом. Намджун в классическом черном смокинге, безупречный и статный, не отходил от неё ни на шаг, уверенно держа за руку перед лицом сотен гостей. На первый взгляд, это была идеальная, холодная презентация двух наследников Олимпа.

Но стоило софитам чуть погаснуть, как Намджун наклонился к самому уху своей молодой жены, обжигая шею горячим дыханием.

— Директор Ким, — прошептал он, и на его щеках появились те самые ямочки, которые Мирэ теперь знала наизусть. — Корсет твоего платья выглядит потрясающе, но с точки зрения логистики — он сильно задерживает мои руки. Я считаю секунды до того момента, как сниму его с тебя.

Мирэ едва заметно покраснела, её пальцы крепче сжали его ладонь под столом, а внизу живота мгновенно разлилось знакомое, томительное тепло. При воспоминании о том, как Намджун умеет сдирать с неё одежду, она едва сдержала прерывистый вздох.

— Потерпите, директор Ким. Сначала официальная часть.

В этот момент к микрофону на сцене вышли виновники этого торжества — председатель Ким и председатель Кан. Оба мужчины сияли от гордости, держа в руках бокалы с коллекционным шампанским.

— Дорогие гости! — зычным голосом начал отец Намджуна, обводя зал победным взглядом. — Сегодня великий день для наших семей и для корейского бизнеса. Когда мы месяц назад отправили этих двоих... на полевые исследования, мы хотели преподать им жесткий урок. Мы думали, что суровый быт, отсутствие денег и сломанные стиральные машины заставят их сломаться и принять нашу волю!

Зал разразился одобрительным смехом, а секретать Хан в первом ряду согласно и гордо закивал.

— Но наши дети оказались гениями! — подхватил отец Мирэ, поднимая бокал в сторону молодоженов. — Они не просто выстояли. Они вернулись оттуда с проектом «Перезагрузка», который перевернул рынок! Они доказали, что настоящие чеболи могут пахать в любых условиях ради блага компании. Мы гордимся тем, что наш строгий план заставил их посмотреть друг на друга глазами партнеров! За любовь, рожденную из жесткого кризис-менеджмента! Горько!

— Горько! — подхватил стотысячный зал.

Намджун и Мирэ переглянулись. В их глазах одновременно вспыхнули лукавые, задорные искры. Родители стояли на сцене, искренне уверенные в своей гениальной педагогике, абсолютно не подозревая, что их «строгий урок» закончился тем, что их дети каждую пятницу сбегают в Тобонгу. Они понятия не имели, что лучшие, самые дикие и самые жаркие ночи эти двое проводят не в роскошных пентхаусах, а на огромной кровати в том самом обшарпанном доме, где Мирэ встречает Намджуна в вызывающем кружевном белье, заставляя его сходить с ума от вожделения.

Намджун повернулся к Мирэ, обхватил её за талию и притянул к себе, на глазах у всех вовлекая в глубокий, собственнический поцелуй. Но для них двоих этот поцелуй уже давно не был официальным протоколом — это было продолжение их личного, самого успешного контракта.

Ближе к полуночи, когда внимание гостей переключилось на огромный свадебный торт и танцы, Намджун незаметно подмигнул жене. Мирэ кивнула.

Пока охрана и секретари были отвлечены, они тайком выскользнули через служебный вход отеля на подземную парковку. Намджун скинул строгий пиджак смокинга на заднее сиденье своей старой, неприметной машины, которую они оставили там заранее. Мирэ, весело смеясь, подобрала пышные юбки платья и запрыгнула на пассажирское сиденье.

Мотор глухо заурчал, и машина на бешеной скорости вылетела с парковки «Шиллы», оставляя позади пафос, миллиарды, строгих отцов и фотовспышки журналистов. Они мчались на север города, туда, где за шторами лофта №1402 их ждала настоящая жизнь. Жизнь, которую они построили сами, и любовь, которую у них никто и никогда не сможет отнять.