Корпорация "Перезагрузка". /ЗАВЕРШЕННО/

Секретарь Хан, личный помощник председателя Кима, славился своей дотошностью. Именно его тридцать дней назад отправляли шпионить за наследниками, и именно он чувствовал себя уязвленным из-за того, что упустил момент, когда Намджун и Мирэ спелись. Теперь, когда проект «Перезагрузка» гремел на всю страну, Хан заметил странную аномалию: каждую пятницу после семи вечера геолокация личных автомобилей молодых директоров отключалась, а сами они исчезали со всех корпоративных радаров до утра понедельника.

— Они что-то скрывают, председатель, — докладывал Хан в кабинете отца Намджуна в понедельник утром. — Я проверил их пентхаусы в Каннаме. В выходные там никого нет. Но их видели на старой машине среднего класса на севере города.

Председатель Ким прищурился, барабаня пальцами по столу.

— На севере? В Тобонгу? Неужели они возвращаются туда? Хан, разнюхай всё, но тихо. Если у них там тайный склад или нелегальный актив, я должен знать первым.

В пятницу вечером Мирэ сидела на ковре в обновленном лофте, лениво перебирая документы на планшете. На ней была лишь просторная шелковая рубашка Намджуна, едва прикрывающая бедра. Сам Намджун в одних домашних спортивных штанах возился на кухне, пытаясь повторить тот самый жареный рис с кимчи, который когда-то спас их от голода.

Вдруг на её личный, глубоко засекреченный телефон пришло уведомление от внутренней службы безопасности «Kang Enterprises».

— Намджун, у нас несанкционированное проникновение на периметр, — Мирэ резко выпрямилась, её глаза сузились. — Камера на первом этаже зафиксировала секретаря Хана. Он только что вошел в наш подъезд.

Намджун замер с лопаткой в руке. Его лицо мгновенно приняло выражение жесткого руководителя, у которого пытаются отжать долю в бизнесе.

— Мой отец подослал его. Ищет компромат или пытается понять, почему мы стали слишком независимыми, — Намджун подошел к окну, осторожно глянув вниз — там действительно сиротливо стоял представительский седан Хана. — Если он зайдет сюда и увидит этот люксовый лофт, отцы поймут, что мы устроили здесь свое любовное гнездышко. Начнутся бесконечные шуточки, контроль и визиты. Этот актив должен остаться конфиденциальным.

— Каков план, директор Ким? — Мирэ вскочила, её сердце бешено заколотилось от адреналина. — До его появления на четырнадцатом этаже ровно три минуты. Лифт у нас медленный.

— Объявляю режим экстренной реструктуризации пространства! — скомандовал Намджун.

За следующие сто двадцать секунд в квартире развернулась настоящая логистическая буря. Мирэ сорвала со стены дорогую дизайнерскую картину, спрятав её за шкаф. Намджун вытащил из кладовки старое, полудраное шерстяное одеяло, которое они сохранили на память, и безжалостно набросил его поверх роскошного шелкового белья на королевской кровати. Дорогой итальянский торшер был выключен, а вместо него Мирэ зажгла ту самую тусклую, желтую настольную лампу. Из холодильника на стол полетели пачки самого дешевого рамёна.

Мирэ на ходу стянула шелковую рубашку, швырнула её под кровать и натянула свою старую, застиранную черную толстовку с капюшоном. Намджун растрепал свои волосы рукам, придав себе максимально измученный вид.

Раздался настойчивый стук в металлическую дверь.

Намджун глубоко вздохнул, сделал лицо максимально хмурым и усталым, после чего резко дернул дверь на себя.

На пороге стоял секретарь Хан в безупречном костюме, с планшетом наготове. Он ожидал увидеть всё что угодно — от тайного притона до подпольного офиса. Но его взгляд уперся в обшарпанный коридор, блеклые обои (которые Мирэ предусмотрительно оставила в самой прихожей для маскировки) и мрачного Ким Намджуна в растянутых штанах.

— Секретарь Хан? — ледяным голосом спросил Намджун. — Что вы здесь делаете в нерабочее время?

— Молодой господин... — Хан растерянно моргнул, заглядывая через его плечо. — Председатель Ким беспокоился о вашей безопасности. Вы не отвечали на звонки. Мы подумали...

— Мы проводим здесь аудит рисков, — из глубины квартиры вышла Мирэ. Она натянула капюшон на глаза, её руки были демонстративно спрятаны в карманы толстовки. — Мы обнаружили, что проект «Перезагрузка» дает сбои в плане понимания психологии бедных слоев населения. Чтобы наши алгоритмы ИИ работали идеально, мы с директором Кимом каждые выходные возвращаемся в условия жесткого кризиса. Моделируем стрессовые ситуации. Едим рамён. Спим на жестком.

Хан заглянул в комнату и увидел тусклый свет, старое одеяло на кровати и пачки дешевой лапши на столе. На его лице отразился неподдельный ужас. Эти сумасшедшие наследники-трудоголики добровольно морили себя голодом и холодом ради идеальных графиков в отчетах.

— О... вы... вы занимаетесь полевыми исследованиями? — заикаясь, переспросил Хан. — Невероятная преданность делу конгломерата.

— Именно так, — строго отрезал Намджун, делая шаг вперед и практически выставляя секретаря за дверь. — И если мой отец или председатель Кан отвлекут нас от этого критически важного процесса своими глупыми расспросами, показатели эффективности за следующий квартал упадут на три процента. Вы возьмете на себя эту ответственность, Хан?

— Нет-нет! Ни в коем случае! — Хан попятился к лифту, судорожно записывая что-то в планшет. — Я доложу председателю, что вы на секретном объекте оптимизации. Хороших... полевых исследований!

Дверь закрылась. Послышался шум уезжающего лифта.

Намджун и Мирэ постояли в тишине ровно пять секунд, а затем одновременно взорвались громким, безудержным хохотом. Мирэ бессильно сползла по стене, держась за живот, а Намджун подхватил её на руки, кружа по прихожей.

— «Моделируем стрессовые ситуации»? «Полевые исследования»? Директор Кан, вы просто гений контрразведки! — смеялся Намджун, целуя её в щеки.

— А ты видел его лицо, когда он посмотрел на рамён? — Мирэ обхватила его за шею, тяжело дыша от смеха. — Он подумал, что мы сошли с ума на почве работы.

Намджун резко остановился, его смех затих, а взгляд снова потемнел, переместившись на её губы. Он медленно понес её обратно в комнату, ногой закрывая дверь.

— Ну что ж, секретарь Хан уехал. Думаю, нам пора вернуться к нашей главной... полевой работе. У нас остался один незавершенный пункт в контракте на эту ночь.

Мирэ лукаво улыбнулась, сбрасывая толстовку прямо на ходу. Маскировка была окончена, и Тобонгу снова принадлежал только им двоим.