Корпорация "Перезагрузка". /ЗАВЕРШЕННО/

Утро ворвалось в комнату ярким, бесстыдным солнечным светом, который пробил ветхую ткань штор и упал прямо на лицо Мирэ. Она зажмурилась, попыталась перевернуться на другой бок, но уперлась носом во что-то твердое, теплое и мерно вздымающееся.

Память услужливо подкинула воспоминания о прошлой ночи: ледяная комната, откровенный разговор, его горячие руки на её талии и... поцелуй. Сумасшедший, глубокий поцелуй, отголоски которого до сих пор отзывались приятным трепетом где-то внизу живота.

Мирэ медленно открыла глаза и тут же перестала дышать.

Ким Намджун спал, уткнувшись носом прямо в её макушку. Его огромная ладонь по-хозяйски покоилась на её талии, прижимая девушку к себе так плотно, что между ними не осталось и сантиметра свободного пространства. В лучах утреннего солнца Намджун выглядел пугающе домашним. Без своего вечного геля для волос его челка растрепалась и мягко падала на лоб, а губы, которые вчера целовали её с такой отчаянной нежностью, были слегка приоткрыты.

Мирэ почувствовала, как к её щекам приливает такой мощный заряд жара, что им можно было бы обогреть всю многоэтажку. Наследница «Kang Enterprises» запаниковала. Что делать? Разбудить? Притвориться спящей? Незаметно уползти?

Она попыталась аккуратно переложить его тяжелую руку со своего бедра, но стоило ей коснуться его пальцев, как хватка Намджуна рефлекторно усилилась. Он издал низкий, хриплый сонный звук и притянул её еще ближе, уткнувшись лицом в её шею. Его теплое дыхание опалило чувствительную кожу, и Мирэ тихо пискнула.

От этого звука Намджун резко распахнул глаза.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга в упор. В темных глазах Намджуна сонная дымка мгновенно сменилась абсолютным осознанием ситуации. Он перевел взгляд на свои руки, обнимающие её за талию, затем на губы Мирэ, а после — снова в её испуганные, пылающие глаза.

— Доброе... утро? — хриплым, глубоким спросонья голосом произнес Намджун.

На его щеках внезапно проступил едва заметный, но вполне отчетливый румянец. Намджун — гроза советов директоров, человек, который не краснел, сбрасывая акции на миллиарды вон, — сейчас смущенно моргал, глядя на девушку в растянутой футболке.

— Ким Намджун... Руку. Убери. Пожалуйста, — выговорила Мирэ, чувствуя, что её лицо уже можно использовать вместо стоп-сигнала.

— Ах, да. Извини. Издержки совместного сна, — Намджун резко отдернул руку и сел на матрасе, неловко взъерошив волосы на затылке. Его уши стали пунцовыми. — Просто... ночью было действительно очень холодно. Я действовал в рамках тепловой оптимизации.

— Оптимизации?! — Мирэ тоже подскочила, судорожно поправляя воротник футболки, хотя скрывать там было особо нечего. — Ты... ты вчера назвал меня потрясающей и поцеловал! А сейчас включаешь своего внутреннего робота?!

Намджун замер. Он медленно повернул к ней голову. Смущение на его лице сменилось мягкой, очень искренней улыбкой, от которой на щеках появились те самые глубокие ямочки.

— Я не включаю робота, Мирэ. Я просто пытаюсь не сойти с ума от того, какая ты красивая по утрам, — тихо сказал он, глядя прямо ей в глаза. — И от своих слов я не отказываюсь. Ни от одного.

Мирэ осеклась. Весь её гневный запал испарился, оставив лишь бешено стучащее сердце. Она смущенно прикусила губу и перевела взгляд на свои колени.

— Ладно... — буркнула она. — Пошли завтракать, стратег. У нас еще куча дел.

Бытовой юмор вернулся, когда они вышли на кухню. Намджун, пытаясь доказать свою полезность, вызвался приготовить омлет из оставшихся двух яиц. Но стоило ему включить допотопную газовую плиту, как сковорода слишком сильно раскалилась.

— Намджун, масло горит! Сбавь огонь! — закричала Мирэ, заходя на кухню.

— Я контролирую ситуацию, директор Кан! — уверенно заявил Намджун, хватая горячую сковороду голой рукой. — Ай! Черт!

Сковорода с грохотом полетела обратно на конфорку, яйца превратились в угольки, а Намджун принялся дуть на обожженный палец, выглядя при этом как большой, обиженный ребенок.

Мирэ всплеснула руками, подбежала к нему, схватила его за руку и потащила к раковине, включая холодную воду.

— Ну какой же ты гений, Ким Намджун, а? — со смехом и напускной строгостью отчитывала она его, подставляя его палец под струю. — На складе коробки таскаешь, с бандитами дерешься, а с яичницей справиться не можешь? Что бы ты делал без меня в этой квартире?

Намджун послушно стоял рядом, позволяя ей держать свою руку. Он смотрел на неё сверху вниз, слушал её звонкий смех, и его сердце затапливало абсолютно новое, ни с чем не сравнимое счастье.

— Наверное, прогорел бы в первый же день, директор Кан, — тихо ответил он, наклоняясь и коротко, нежно целуя её в кончик носа.

Мирэ замерла, её смех стих, а на губах появилась мягкая, теплая улыбка. Бытовые катастрофы больше не казались им концом света. Ведь теперь они проходили их вместе.