Корпорация "Перезагрузка". /ЗАВЕРШЕННО/

Утро следующего дня началось для Ким Намджуна не с будильника, а с глухого, давящего чувства злости, которое так и не утихло за ночь. Он сидел на кухне, молча наблюдая, как Мирэ аккуратно обрабатывает покрасневшую от горячего супа кожу на шее питательным кремом. Она старалась выглядеть спокойной, но её пальцы едва заметно дрожали, а на лице не было привычного боевого задора.

— Сегодня ты остаешься дома, — твердо сказал Намджун, ставя перед ней кружку с горячей водой. — Никаких закусочных. Тётушка Ким уже в курсе, я заходил к ней ранним утром и забрал твой расчет за отработанные дни.

— Намджун, мы не можем разбрасываться деньгами, — тихо возразила Мирэ, не поднимая глаз. — Если я буду сидеть сложа руки, наш «проект» прогорит.

— Наш проект не прогорит, потому что мы меняем стратегию, — Намджун подошел ближе, мягко забрал из её рук тюбик с кремом и сам аккуратно нанес остатки мази на её шею. Его прикосновения были удивительно невесомыми для такого крупного парня. — Теперь мы действуем как единый холдинг. Я договорился на складе о двойной смене в выходные. А ты займешься аналитикой нашего бюджета дома. Из этой квартиры мы выйдем победителями, Мирэ. Вместе.

Мирэ подняла на него взгляд. В её душе разлилось непривычное, но такое приятное тепло. Тот самый заносчивый Ким Намджун, которого она раньше считала офисным роботом, сейчас полностью перестроил свою жизнь, чтобы защитить её.

— Ладно, — согласилась она, едва заметно улыбнувшись. — Но ты должен пообещать мне, что не будешь перенапрягаться. Директор по логистике нам нужен живым.

— Обещаю, — Намджун улыбнулся в ответ, на мгновение показав ямочки на щеках, но как только он повернулся к двери, его лицо снова стало каменным.

У него было одно незаконченное дело, которое не вписывалось ни в один легальный бизнес-план.

Район Тобонгу жил по своим суровым законам. Здесь все знали всех, и пьяный дебошир, который вчера позволил себе распустить руки в закусочной, не был исключением. Намджуну потребовалось всего пятнадцать минут разговора с местными грузчиками у хаба, чтобы узнать имя и излюбленное место этого человека.

Его звали Пак Чхоль. Бывший мелкий подрядчик, который прогорел на долгах и теперь вымещал злость на линейном персонале местных заведений, чувствуя себя «большим боссом» перед беззащитными кассирами.

Намджун нашел его около полудня на заднем дворе местного пивного бара. Пак Чхоль сидел на пластиковом стуле у мусорных баков, похмеляясь дешевым пивом и что-то хрипло доказывая своему приятелю.

Когда высокая, широкоплечая фигура Намджуна перекрыла солнечный свет, Чхоль недовольно поднял голову. На парне были простые спортивные штаны и черная худи, но его взгляд... Этот ледяной, уничтожающий взгляд Намджун унаследовал от отца-председателя, перед которым трепетали министры.

— Ты еще кто такой? — буркнул Чхоль, пытаясь подняться. — Место занято, вали отсюда.

Намджун не сказал ни слова. Он сделал один быстрый шаг вперед, схватил Чхоля за воротник его грязной куртки и одним мощным движением буквально впечатал его спиной в кирпичную стену здания. Пластиковый стул с грохотом отлетел в сторону. Приятный собеседник Чхоля моментально оценил габариты Намджуна и предпочел тихо испариться в переулке.

— Эй! Ты че творишь, ублюдок?! — закричал Чхоль, пытаясь вырваться, но хватка Намджуна, чьи руки за неделю на складе стали еще крепче, была мертвой.

— Вчера в закусочной у Тётушки Ким ты вылил горячий суп на девушку-кассира, — тихо, почти шепотом произнес Намджун. Его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Помнишь?

Чхоль на секунду замер, в его глазах промелькнул узнавание, смешанное с паникой.

— А, эта пигалица... Да она сама...

Намджун слегка приподнял его над землей, заставив Чхоля захрипеть.

— Слушай меня сюда, ничтожество. Если ты еще хоть раз сожмешь свои грязные губы в её сторону, если ты просто подойдешь к той закусочной ближе, чем на сто метров, я сделаю так, что твоя жизнь в этом городе превратится в ад. И поверь мне, у меня хватит на это ресурсов, даже если сейчас на мне дешевые кеды.

Намджун приблизил свое лицо к лицу Чхоля. В его темных глазах не было жалости. Закон улиц требовал демонстрации силы, и Намджун, выросший в мире жестоких корпоративных войн, умел применять её безупречно.

— Ты... ты сумасшедший... — прохрипел Чхоль, растеряв всю свою спесь. — Ладно, ладно! Я понял! Я не приближусь к ней! Отпусти!

Намджун резко разжал пальцы, и Чхоль мешком повалился на грязный асфальт, судорожно хватая ртом воздух и потирая шею.

— Бизнес-урок окончен, — холодно бросил Намджун, поправляя рукава худи. — Надеюсь, ты хорошо усвоил материал.

Когда вечером Намджун вернулся в квартиру, в прихожей его встретил умопомрачительный аромат. Настоящий, густой запах домашней еды.

Мирэ стояла у плиты в старом фартуке, который ей одолжила Тётушка Ким. Из остатков риса, яиц и пары купленных на рынке овощей она умудрилась приготовить потрясающее кимчи боккумбап (жареный рис с кимчи). Её волосы были собраны в небрежный пучок, а щека была слегка испачкана в муке. При виде него она расцвела в улыбке.

— Оптимизация прошла успешно! — гордо заявила она, указывая на стол, где стояли две аккуратные тарелки. — Я пересчитала наши активы, нашла оптовую лавку за углом и договорилась о скидке на овощи. Мы сэкономили четыре тысячи вон!

Намджун замер, чувствуя, как его сердце заполняет невероятная, щемящая нежность. Он подошел со спины, аккуратно обнял её за талию и уткнулся носом в её плечо.

— Спасибо, Мирэ, — тихо сказал он.

Мирэ замерла от этой неожиданной ласки, но не отстранилась. Напротив, она прижалась спиной к его широкой груди, чувствуя себя абсолютно счастливой в этой крошечной, старой кухне.

Они сели ужинать. Это был их первый по-настоящему спокойный вечер. Они больше не были соперниками из конкурирующих фирм. Они были командой. Самой сильной и любящей командой во всем Сеуле.