Корпорация "Перезагрузка". /ЗАВЕРШЕННО/

Утро встретило их пронзительным, дребезжащим звонком дешевого будильника, который председатель Ким лично упаковал в чемодан сына. Солнечный луч пробивался сквозь щель в пожелтевших шторах, подсвечивая кружащиеся в воздухе пылинки.

Мирэ открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Спина немного затекла от непривычно жесткого матраса-йо, а в воздухе всё еще витал слабый запах сырости после ночного потопа в ванной. Она повернула голову. Намджуна рядом не было. Его половина одеяла была аккуратно сложена, а подушка взбита.

Из кухни доносился странный, ритмичный стук и тихое ворчание.

Мирэ поднялась, поправляя растянутую домашнюю футболку, и на цыпочках вышла в коридор. На кухне, согнувшись в три погибели перед крошечным журнальным столиком, сидел Ким Намджун. На нем были простые серые спортивные штаны, а его волосы смешно топорщились в разные стороны. Перед ним лежал листок бумаги, на котором он своей идеальной каллиграфией чертил какую-то таблицу.

— Проснулась? — Намджун не оборачивался, но услышал её шаги. — Я провел ревизию кухни. Хорошие новости: отцы оставили нам упаковку риса, соль и пять яиц. Плохие новости: кофе нет. Никакого. Даже самого дешевого растворимого.

Мирэ со стоном опустилась на потертый деревянный стул, поджав под себя ноги.

— Жизнь без кофе — это прямое нарушение прав человека. Что ты там пишешь с самого утра?

— Составляю карту вакансий нашего района, — Намджун развернул к ней листок. Это была безупречная SWOT-матрица, нарисованная от руки. — Я изучил местные объявления через окно и пока ты спала, спустился к доске объявлений у подъезда. Без официальных дипломов, рекомендаций и с заблокированными профилями в LinkedIn мы для этого города — никто. Наш единственный актив сейчас — это базовая рабочая сила и знание языков, которое в этом районе никого не интересует.

Мирэ посмотрела на таблицу. Намджун разделил их скудный бюджет в 90 тысяч вон на три категории: транспорт, непредвиденные расходы и еда. На питание оставалось около двух тысяч вон в день на человека. Сумма, на которую в Каннаме нельзя было купить даже бутылку минеральной воды.

— Нам нужно найти работу сегодня же, — Мирэ моментально посерьезнела, её аналитический ум мгновенно включился в игру. — Если мы не получим первый расчет через неделю, мы начнем голодать. Я не собираюсь проигрывать моим родителям и покорно идти под венец. Каков план, директор Ким?

— План простой, директор Кан. Одеваемся как можно проще, берем местную газету с объявлениями и идем штурмовать линейные вакансии. Разделяемся, чтобы охватить большую территорию. Встречаемся здесь в шесть вечера.

Через час Кан Мирэ стояла перед зеркалом в прихожей. На ней были простые джинсы, старые кеды и черная толстовка с капюшоном. Никаких украшений, никаких сумок от кутюр. Без макияжа и со стянутыми в плотный хвост волосами она выглядела очень молодо — как обычная студентка, атакующая подработки во время каникул.

Штурм рынка труда оказался ушатом ледяной воды для обоих.

Мирэ начала с крупного торгового центра в трех кварталах от дома. Она была уверена, что с её знаниями в ритейле её с радостью возьмут хотя бы администратором торгового зала или старшим продавцом.

— Ваше резюме? Где вы работали раньше? — устало спросила женщина в отделе кадров магазина одежды.

— Я... у меня большой опыт в управлении цепочками поставок и оптимизации ритейл-сетей, — уверенно начала Мирэ, выпрямив спину. — Я могу настроить вам систему учета так, что продажи вырастут на двадцать процентов за месяц.

Женщина подняла на неё тяжелый взгляд поверх очков.

— Девушка, мне не нужен стратегический директор. Мне нужна девочка, которая будет перебирать вешалки по десять часов в день и улыбаться покупателям. И мне нужна её трудовая книжка. У вас есть подтвержденный стаж в аналогичной должности? Из какой вы компании?

Мирэ прикусила губу. Назвать корпорацию отца означало мгновенно провалить задание.

— Я не могу назвать компанию. Это... конфиденциально.

— Всего доброго. Следующий! — отрезала кадровичка, даже не дослушав.

К четырем часам дня Мирэ обошла еще шесть мест. Её выставили из аптеки, книжного магазина и модного агентства. Везде требовали либо документы, либо опыт на самых низах, которого у неё просто не было. Ноги нещадно гудели в дешевых кедах, а в животе урчало от голода. Наследница многомиллиардного состояния сидела на автобусной остановке, сжимая в руках стаканчик с бесплатной водой, и едва сдерживала слезы от уязвленной гордости. Потребовалось всего полдня, чтобы понять, насколько жестоким может быть мир к человеку без имени и денег.

У Намджуна дела шли не лучше. Его высокий рост, прямая осанка и слишком интеллигентный выговор вызывали у местных работодателей подозрение. В автосервисе ему отказали, заявив, что «такие умники только ломают инструменты», а в службе экспресс-доставки местный бригадир окинул его взглядом и хмыкнул: «У тебя руки слишком белые для этой работы, парень. Ты через два часа сбежишь».

Намджун уже возвращался в сторону дома, когда заметил уходящий под землю пандус крупного логистического хаба круглосуточной доставки продуктов «Fresh Express». Возле ворот стоял хмурый мужчина в грязном жилете и курил.

— Извините, — Намджун подошел, вежливо поклонившись. — Вам подсобные рабочие или логисты на ночную смену не нужны?

Мужчина выпустил дым и окинул Намджуна оценивающим взглядом.

— Логисты? Нам грузчики нужны. Ночная смена с девяти вечера до6 шести утра. Сортировка коробок по направлениям, погрузка в фуры. Оплата еженедельно. Паспорт с собой?

Намджун сглотнул. Паспорт у него был — один из немногих документов, что оставил отец.

— Да. Я готов работать.

— Спина крепкая? Работа тяжелая, присесть времени не будет. Половина парней после первой смены не возвращаются.

— Я справлюсь, — твердо ответил Намджун. Его гордость кричала от ужаса, но бизнес-логика подсказывала: это стабильный кэш, который спасет их бюджет.

В полшестого вечера Мирэ уныло брела по улице неподалеку от их дома. На углу небольшого переулка она увидела вывеску: «Круглосуточная закусочная у Тётушки Ким». На стекле висел клочок бумаги: *«Срочно нужна помощница на кассу и уборку. Оплата каждый день»*.

Мирэ глубоко вздохнула, расправила плечи и толкнула скрипучую дверь. Внутри пахло жареным мясом, кимчи и старым фритюром. За стойкой стояла полная женщина средних лет в ярком фартуке.

— Здравствуйте, — тихо сказала Мирэ. — Вы еще ищете помощницу?

Женщина окинула Мирэ быстрым взглядом, задержавшись на её чистых, аккуратных руках.

— Работать умеешь? У нас тут не курорт. Клиентов много, в основном работяги со складов, шумно, грязно. Нужно быстро считать сдачу, протирать столы и мыть посуду, если посудомойка не справляется.

— Я очень хорошо считаю, — искренне сказала Мирэ. — И я быстро учусь. Мне очень нужна эта работа.

Тётушка Ким прищурилась, а затем её лицо немного смягчилось.

— Ладно. Вижу, что девчонка ты приличная, жизнь, видать, прижала. Выходи завтра к восьми утра. Испытательный срок — три дня. Если не упадешь в обморок от усталости, останешься.

Когда Мирэ вернулась в квартиру, Намджун уже ждал её. Он сидел на диване, вытянув свои длинные ноги. На столе стояли две тарелки с простым вареным рисом и яичницей.

— Ну как? — тихо спросила Мирэ, садясь рядом.

Намджун поднял на неё взгляд. В его глазах читалась глубокая усталость, но вместе с тем — твердая решимость.

— Я устроился. Ночной грузчик на продуктовом складе. Начинаю сегодня в девять вечера. А ты?

Мирэ посмотрела на свои ладони, которые завтра будут мыть жирные столы в закусочной.

— Кассир и уборщица в закусочной за углом. С завтрашнего утра.

Намджун молча потянулся вперед и накрыл её ладонь своей большой, теплой ладонью. Его пальцы слегка сжали её руку, передавая свою уверенность.

— Мы сделали первый шаг, директор Кан. Мы закрепились на рынке. Теперь главная задача — выстоять. Ешь, нам нужны калории.