Твои линии на моём холсте

Прошло около часа. Стрелка на настенных часах палаты неумолимо близилась к трем часам ночи. Физическое истощение и колоссальное ментальное перенапряжение последних суток окончательно взяли верх над организмом Лейлы. Её веки налились свинцовой тяжестью, плечи под темно-коричневым пальто расслабились, а голова бессильно опустилась на грудь. Сидя на жестком стуле у кровати спящего Дэвида, девушка начала медленно, прерывисто засыпать, полностью проигрывая борьбу с усталостью.

Ханифа тихо, стараясь не производить лишнего шума, приоткрыла дверь палаты и заглянула внутрь. Увидев, как Лейла клюет носом, едва удерживая равновесие, она обернулась к стоящей в коридоре Медине и сделала знак рукой. Подруги бесшумно вошли в комнату, подошли к стулу и аккуратно, с двух сторон подхватили Лейлу под руки.

- Лейла, милая, проснись, - едва слышно прошептала Ханифа, помогая ей подняться на ноги. - Уже слишком поздно. Тебе нельзя здесь оставаться в таком состоянии, ты сама только после операции, швы побереги. Дэвид в полной безопасности, кризис миновал. Поехали домой.

Лейла приоткрыла затуманенные сном голубые глаза, слабо кивнув. На то, чтобы спорить или упрямиться, у неё просто не осталось сил. Подруги бережно вывели её в пустой, залитый блеклым неоновым светом больничный коридор, где их по-прежнему преданно ждал Малик Веймар.

Отец Дэвида поднялся со своего места, внимательно окинув взглядом уставших девушек. Его строгое лицо выражало глубокую благодарность.

- Девочки, вы едва держитесь на ногах, - негромко, но твердо произнес Малик. - Время четвертый час. Машину Лейлы мы оставим на парковке клиники под охраной, завтра Имран заберет. Я сам отвезу вас всех домой. Мой внедорожник у входа. Возражения не принимаются, это самое малое, что я могу сейчас для вас сделать. Пойдемте.

Ханифа и Медина согласно переглянулись, понимая, что в такой час садиться за руль в состоянии крайнего утомления было бы чистым безумием. Малик уверенно вел свой массивный автомобиль по абсолютно пустым, подернутым ночной прохладой улицам Мадрида. В салоне царила тяжелая, уставшая тишина. Лейла сидела на заднем сиденье, прислонившись головой к холодному стеклу окна и мгновенно провалившись в глубокий, безмятежный сон без сновидений. Ханифа и Медина тихо сидели рядом, охраняя её покой.

Когда внедорожник Малика плавно остановился на подъездной дорожке виллы Раадовых, в окнах первого этажа вопреки позднему часу горел яркий, тревожный свет. Вся семья была на ногах - Имран, Айла и мама Марьям не на шутку разволновались, когда Медина ранее отправила им короткое, пугающее сообщение о том, что они экстренно уехали в больницу, но без подробностей.

Малик аккуратно заглушил мотор. Подруги помогли сонной, едва соображающей Лейле выйти из салона. Дверь дома распахнулась в ту же секунду - на порог выскочил встревоженный Имран в расстегнутой рубашке, а за его спиной стояли бледная Марьям и прижавшая руки к груди Айла.

Малик Веймар уважительно пожал Имрану руку и коротко, сдержанно поприветствовал Марьям:
- Салам алейкум. Простите, что возвращаю девочек в такой час. Произошел несчастный случай, но сейчас всё под полным контролем. Я вынужден вернуться в клинику к Дэвиду.

Имран бережно перехватил сестру за плечи, заводя её в теплое пространство прихожей. Ханифа и Медина прошли следом, закрывая за собой массивную дверь. Вся семья Раадовых замерла в гостиной, требуя немедленных и честных объяснений.

Лейла бессильно опустилась на диван, не снимая пальто, а Ханифа, сделав глубокий вдох, взяла всю тяжесть этого разговора на себя. Она твердо, шаг за шагом, рассказала маме, сестре и брату Лейлы абсолютно всё, что произошло этой безумной ночью: про случайную встречу у фонтана, про страшный спазм Дэвида, про то, как Лейла на панике перепутала в темноте похожие блистеры и дала ему не те мощные таблетки с опасными побочными эффектами, про его токсический шок и про то, как они на бешеной скорости летели в реанимацию.

Марьям Раадова в ужасе прикрыла рот ладонью, тихо шепча слова молитвы и глядя на младшую дочь с глубоким сочувствием и страхом. Айла разочарованно и испуганно выдохнула, присаживаясь на край кресла - вся её былая романтичная легкость насчет «дорамного француза» в миг испарилась перед лицом реальной смертельной опасности.

Имран же стоял посреди комнаты, крепко сжав челюсти. В его глазах больше не было гнева на сестру за её утренний бунт. Как мужчина, он прекрасно понимал, какой колоссальный ужас и вину пережила Лейла за эти несколько часов, удерживая голову задыхающегося парня на своих коленях на заднем сиденье.

- Главное, что Веймар живой, и антидот подействовал, - глухо произнес Имран, переводя взгляд на засыпающую сестру. - Малик прав, сейчас всё позади. Лейла, марш спать. Завтра утром я сам поеду в больницу, улажу все вопросы с машиной и лично навещу Дэвида.

Ханифа и Медина, убедившись, что обстановка в доме Раадовых успокоилась, а Лейла находится в надежных руках любящей семьи, тихонько начали собираться.
- Тётя Марьям, Имран, мы, пожалуй, пойдем, - мягко произнесла Ханифа, поправляя платок. - Нам тоже пора по домам, пока Саид не поднял на ноги всю округу. Мы созвонимся утром.

Подруги тепло попрощались с Айлой, бросили финальный, заботливый взгляд на Лейлу и тихо покинули дом Раадовых, растворяясь в предрассветном мадридском тумане.

Лейла наконец поднялась в свою швейную мастерскую. На её кровати, свернувшись клубочком, её преданно ждала маленькая Минка. Девушка бессильно рухнула на подушку прямо в одежде, закрывая глаза. Эта сумасшедшая ночь навсегда перечеркнула её былую независимость, оставив в душе лишь звенящую, чистую тишину и нерушимый образ пронзительных зеленых глаз, которые завтра утром обязательно должны были открыться навстречу новому дню.

Первые лучи утреннего мадридского солнца робко пробивались сквозь плотные жалюзи больничной палаты, рассеивая ночной полумрак и оставляя на белой стене тонкие золотистые полосы. Дэвид зашевелился. Веки казались свинцовыми, а в голове всё еще стоял глухой, тяжелый туман - побочный эффект от сильного снотворного действия антидота.

Парень медленно, через силу открыл свои пронзительные зеленые глаза. Несколько секунд он просто безразлично разглядывал незнакомый потолок, пытаясь восстановить в памяти разорванные кадры вчерашней ночи. Вспышка парализующей боли на парковке... испуганный силуэт Лейлы в темно-коричневом пальто... прохладная бутылка воды... а затем - полная, глухая темнота.

Дэвид слегка повернул голову набок. На его сильном запястье всё еще была закреплена медицинская бабочка от капельницы, но сам флакон с раствором уже опустел. Парень тяжело выдохнул, чувствуя во всем теле дикую, звенящую слабость, но спазм в голове наконец-то полностью прошел. Он был жив.

Тихий, сухой щелчок дверной ручки заставил его насторожиться. Дэвид ожидал увидеть отца или лечащего врача, но вместо них в палату неторопливо вошел Имран. Старший брат Лейлы был одет в строгий темно-синий костюм, но без галстука, а в его руке был зажат пакет с чистыми вещами для француза, который ему передал Малик на парковке.

Имран аккуратно прикрыл за собой дверь, прошел вглубь комнаты и остановился у самого подножия кровати. Мужчины встретились взглядами. Зеленый, уставший, но по-прежнему независимый взгляд Дэвида столкнулся с серьезным, проницательным взором Раадова.

- Салам алейкум, Веймар, - негромко произнес Имран, нарушая тишину. Он подошел ближе и поставил пакет на тумбочку. - Как себя чувствуешь? Врачи сказали, что ты крепкий парень, раз твое сердце выдержало такой химический удар.

- Ва алейкум ассалам, - глухо, слегка охрипшим голосом отозвался Дэвид, приподнимаясь на локтях и устраиваясь поудобнее на подушках. - Нормально. Голова больше не раскалывается. Что ты здесь делаешь, Имран? Где мой отец?

- Малик уехал домой буквально час назад, я силой заставил его поехать поспать хотя бы пару часов, он был похож на тень, - Имран устало опустился на край стула, стоявшего у кровати - того самого стула, на котором еще несколько часов назад тайно плакала и извинялась Лейла. Старший брат скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на француза. - Я приехал поговорить. По-мужски. Без лишних свидетелей, девчонок и семейных советов.

Дэвид промолчал, его лицо превратилось в холодную, непроницаемую маску. Он приготовился к новой порции упреков за гонки на серпантине или за то, что снова ввязался в жизнь их семьи.

- Ханифа сегодня ночью рассказала нам всё, - продолжил Имран, и его тон стал удивительно спокойным, лишенным какой-либо агрессии. - Рассказала про таблетки, про панику на парковке и про то, как Лейла везла тебя сюда, уложив твою голову себе на колени на заднем сиденье. Веймар... Я знаю, какие жестокие слова моя сестра наговорила Айле неделю назад в мастерской. И я знаю, что Ильяс передал их тебе в гараже. Из-за этого ты ведь пошел на тот безумный шаг на смотре, решив во всем признаться и разбиться на серпантине?

Пальцы Дэвида на одеяле непроизвольно сжались в кулаки. Воспоминание о её леденящем «Ты для меня просто знакомый» снова полоснуло по незажившему шраму.
- Она сказала правду, Имран. Я принял её позицию. Я оставил её, как она и просила. Больше я не претендую на её внимание.