Твои линии на моём холсте

Шаги Лейлы были почти беззвучными, но в гнетущей тишине заброшенного парковочного кармана шорох подошв по асфальту прозвучал отчетливо. Она медленно приближалась к приоткрытой дверце угольно-черной BMW, чувствуя, как холодный ночной ветер треплет края её платка. С каждым шагом её тревога росла: Дэвид по-прежнему сидел неподвижно, низко опустив голову и зажав виски ладонями.

Когда её тень перекрыла блеклый свет далекого уличного фонаря, француз вздрогнул. Он медленно, словно через силу, отнял руки от лица и поднял на неё свои измученные зеленые глаза. В глубине этого изумрудного взгляда, обычно такого пронзительного и гордого, сейчас метались рваные тени сильной, парализующей боли. Зрачки были расширены, а на лбу выступили мелкие капли пота. Он смотрел на Лейлу мутным, расфокусированным взглядом, словно не до конца верил, что она настоящая, а не очередное видение, порожденное его бессонницей.

Лейла остановилась в шаге от автомобиля, и её сердце болезненно сжалось при виде того, как этот сильный, непоколебимый гонщик буквально задыхается от спазма. Маска готической королевы окончательно исчезла с её лица. Она быстро расстегнула свою небольшую кожаную сумочку, висевшую на плече, и принялась судорожно искать блистер. Там, среди ключей и ниток, лежали обезболивающие, которые Имран забрал для неё из больничной аптеки после выписки. Нащупав в темноте пальцами пластиковую пластинку с таблетками, Лейла аккуратно выдавила одну белую капсулу. Затем она достала из бокового кармана сумки маленькую, еще не открытую бутылку минеральной воды, которую Ханифа дала ей перед выездом из дома.

Протянув ему лекарство и прохладный пластик, Лейла слегка наклонилась к открытому салону, заглядывая в его измученное лицо.

- Дэвид... кажется, ты себя очень плохо чувствуешь, - мягко, с искренним человеческим сочувствием произнесла она, и её пронзительные голубые глаза заблестели в полумраке. - На тебе лица нет. Выпей это, тебе должно стать легче. Может, тебе действительно надо отдохнуть и поехать домой?

Дэвид тяжело, прерывисто выдохнул, принимая из её рук таблетку. Его пальцы на секунду коснулись её ладони, и они были пугающе холодными.

- Нет, - глухо, надрывно отозвался он, качая головой, отчего новый приступ боли заставил его зажмуриться. - Я в порядке, Лейла. Просто... обычный спазм. Всё нормально. Дом не поможет.

Он закинул капсулу в рот и сделал несколько жадных глотков воды, откидываясь спиной на кожаное сиденье и пытаясь перевести дыхание. Лейла облегченно вздохнула, ожидая, что через десять минут сильный медицинский анальгетик подействует, и парень наконец сможет расслабиться.

Но прошло всего две минуты, и ситуация резко, пугающе вышла из-под контроля.

Дэвид внезапно выпрямился в кресле, его тело судорожно напряглось, а пальцы с такой силой впились в замшевую обивку руля, что углеволокно жалобно скрипнуло. Его дыхание стало свистящим, прерывистым и паническим. Вместо долгожданного облегчения его зеленые глаза остекленели еще сильнее, лицо покрылось смертельной бледностью, а к горлу подкатила сильная, удушливая тошнота. Ему стало в разы, в сотни раз хуже: координация окончательно нарушилась, и парень бессильно завалился боком на пассажирское сиденье, хрипло хватая ртом воздух.

- Дэвид! Дэвид, что с тобой?! - в панике вскрикнула Лейла, полностью забыв о дистанции и правилах скромности. Она схватила его за плечо, пытаясь удержать. - Где болит?!

Лейла в ужасе отпрянула, вытащила из кармана телефон и включила яркий фонарик, направляя луч света прямо в свою открытую сумочку. Она судорожно вытащила тот самый блистер, из которого только что выдавила лекарство, и поднесла его к самым глазам, вчитываясь в мелкий латинский шрифт на фольге.

В ту же секунду всё внутри нее сковал ледяной, парализующий ужас, а дыхание перехватило.

испуге и панике, Лейла перепутала похожие блистеры. Вместо сильного обезболивающего от головы она дала Дэвиду совсем другую таблетку - её собственные мощные, специфические успокоительные.

Лейла в панике принялась вытряхивать на сиденье всё содержимое сумочки, судорожно перебирая вещи в поисках той самой, нужной спасительной таблетки от головы, которая могла бы нейтрализовать этот кошмар. Но нужного блистера у нее не было. Она оставила его дома, на рабочем столе в мастерской.

Лейла стояла у открытой двери черной BMW, сжимая в дрожащих руках телефон, а на её глазах закипали слезы огромной, удушающей вины. Она пришла, чтобы помочь знакомому парню, а в итоге своими собственными руками совершила страшную, роковую ошибку, лишив его последнего шанса на спасение прямо здесь, на темной парковке.