Твои линии на моём холсте

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь густую листву каштанов, ложились теплыми пятнами на деревянную скамейку, но для Дэвида мир в эту секунду словно снова покрылся слоем серого пепла. Вопрос Лейлы попал в самую глубокую, тщательно охраняемую от чужих глаз рану в его сердце. Он медленно опустил руку с растаявшим рожком, уставившись на свои тяжелые армейские ботинки. Плечи парня заметно напряглись, а упрямая челюсть заострилась, выдавая внутреннюю борьбу.

Лейла тихо замерла, боясь шелохнуться. Она видела, как сильно изменился его силуэт, и уже пожалела о своей бестактности. Ей захотелось забрать свои слова обратно, но парень из Парижа внезапно сделал глубокий, рваный вдох. Он повернул к ней голову, и в его пронзительных глазах отразилась такая концентрированная, вековая боль, что у девушки сжалось сердце.

- У меня нет брата, Лейла, - глухо, почти шепотом произнес Дэвид, и его голос прозвучал как хруст сухого льда. - А мама и Лина... они больше никогда не приедут в Мадрид.

Он сглотнул вязкий ком в горле, заставив себя продолжить. Ему никогда не было так тяжело говорить, но эти голубые океаны напротив требовали от него абсолютной, обнаженной честности.

- Это случилось в Париже, чуть больше месяца назад, прямо перед нашим переездом сюда. Моей сестренке Лине было всего тринадцать. Она так ждала этой поездки в Испанию... В тот день они с мамой поехали на междугороднем автобусе проведать родственников. Мы с отцом остались дома, строили планы на расширение фирмы. А потом... потом был звонок из дорожной полиции. Прямо на трассе, на огромной скорости, у груженого камаза отказали тормоза на спуске. Многотонную махину вынесло через разделительную полосу прямо на встречку. Удар пришелся ровно в переднюю левую часть автобуса. Туда, где сидели мои девочки. Они погибли мгновенно.

Дэвид резко замолчал, с силой сжав пальцы в кулаки в карманах худи. Лицо парня превратилось в каменную маску, а взгляд сделался пустым, устремленным куда-то сквозь аллею парка. Он впервые высказал этот кошмар кому-то чужому, и израненная душа буквально стонала от этой исповеди.

Лейла слушала его, и с каждым словом её дыхание становилось всё более прерывистым. Масштаб чужого горя оглушил её. Беззащитная, детская Лина, любящая мама Амира... И страшный, безжалостный КАМАЗ, перечеркнувший всё их семейное счастье в один миг. Она посмотрела на его напряженную спину, на то, как этот сильный парень пытается сдержать бушующий внутри шторм, и все барьеры скромности и дистанции между ними окончательно рухнули.

Девушка резко отложила свое мороженое, повернулась к нему всем телом и, не раздумывая ни секунды, крепко обняла Дэвида со спины. Она обвила своими тонкими руками его широкие плечи, утыкаясь лицом прямо в плотную черную ткань его худи.

Дэвид вздрогнул от этого неожиданного, теплого и такого необходимого контакта, но не отстранился. Напротив, его тело медленно начало расслабляться под тяжестью её хрупких рук.

- «Воистину, мы принадлежат Аллаху, и к Нему мы вернемся», - тихо, дрожащим от подступающих слез голосом прошептала Лейла ему прямо в плечо священный аят из Корана, который всегда помогал её собственной семье выживать в самые темные дни. - Дэвид... мне так безмерно жаль. Наша земная жизнь - лишь короткое мгновение, а они сейчас в лучшем из миров, где нет боли и аварий. Хвала Аллаху, ты выжил. Ты должен быть сильным ради памяти о них.

Она медленно ослабила объятия и отстранилась, садясь ровно напротив него. Дэвид повернулся к ней, и его взгляд стал мягче - её слова и это чистое, искреннее объятие подействовали на него как спасительное лекарство. Но парень заметил, что теперь пришел черед Лейлы меняться в лице. Её пронзительные голубые глаза подозрительно заблестели, наливаясь тяжелыми, крупными слезами, а губы начали заметно подрагивать.

Она судорожно вздохнула, пытаясь сдержать подступившую к горлу волну собственного горького прошлого.

- Знаешь... почему я так сильно испугалась вчера, когда ты безумно резал углы на своей черной машине на том серпантине? - Лейла шмыгнула носом, её голос сорвался на жалобный, прерывистый шепот, а на ресницах повисли первые чистые капли. - Почему Имран сегодня ночью был так зол и в таком глубоком шоке от твоей безрассудной гонки с Саидом? Потому что... потому что ровно год назад наш папа, Рустам, тоже не доехал до дома.

Она судорожно сжала свои ладони на коленях, с трудом сдерживая рыдания.
- Папа уехал по делам бизнеса в другой город. Была точно такая же теплая мадридская ночь. Он так спешил вернуться к нам... Он вез мне ключи от этой белой BMW, которую тайно пригнал к дому на мой день рождения. Ему оставалось проехать всего несколько километров. Какая-то нелепая, глупая авария на трассе, легковушку занесло, удар... и всё. Телефонный звонок из полиции посреди ночи. Папа погиб на месте.

Лейла закрыла лицо одной рукой, её плечи судорожно дернулись, и она почти начала плакать, теряя свою привычную маску сильной и независимой готической королевы. Её личный холст памяти тоже был насквозь пропитан этой автомобильной трагедией.

Дэвид смотрел на неё, чувствуя, как внутри всё переворачивается от острой, пронзительной нежности и сострадания. Он протянул руку и аккуратно, уважительно накрыл её дрожащие пальцы своей большой ладонью, безмолвно показывая, что теперь он рядом. Две разбитые, израненные души, потерявшие самых близких людей на асфальте дорог во Франции и Испании, наконец-то нашли друг друга в этой тихой мадридской аллее, навсегда переплетая свои жизненные линии в единый, неразрывный узел.