Твои линии на моём холсте

Черная BMW Дэвида плавно заехала на подъездную дорожку дома Раадовых, тихо шурша шинами по мелкому гравию. В этот послеполуденный час на вилле было на удивление тихо: машина Имрана отсутствовала, а Айла, судя по всему, затаилась где-то внутри, стараясь не спугнуть своим бурным восторгом назревающее волшебство.

Дэвид заглушил мотор, вышел из салона и сразу же направился к багажнику, полностью заблокировав любые попытки Лейлы помочь. Играя широкими плечами под плотной тканью своего неизменного черного худи, он уверенно подхватил самую массивную коробку с кошачьим игровым комплексом. Лейле осталось лишь взять легкие пакеты с игрушками и переноску, из которой уже доносилось нетерпеливое, тихое попискивание.

Они поднялись на второй этаж, прямиком в её святая святых - швейную мастерскую. В светлой, пахнущей новым текстилем комнате среди отрезов графитового крепа и манекенов Дэвид аккуратно опустил тяжелую ношу на пол. Лейла тут же открыла дверцу переноски, и на ковер робко выбралась дымчато-серая Минка. Крошечный комочек смешно перебирал лапками, забавно чихнул и сразу же подкатился к тяжелым армейским ботинкам Дэвида, бесстрашно уткнувшись носом в кожаный носок.

Дэвид непроизвольно присел на корточки, протянул один большой палец и позволил котенку зацепиться за него крошечными когтями. На его суровом лице снова появилась та самая редкая, теплая улыбка.

- Ну вот, Минка дома, а её замок ждет сборки, - тихо произнесла Лейла, проходя к зеркалу и аккуратно поправляя края своего черного платка. Она повернулась к парню, и её пронзительные голубые глаза заискрились задорным светом. - Знаешь, Дэвид... Мы так быстро управились, а солнце еще высоко. Я не хочу весь день сидеть над лекалами. Поехали со мной в мой любимый парк? Здесь недалеко, на окраине района. Там очень тихо и красиво.

Дэвид выпрямился во весь рост, убирая руки в карманы джинсов. В его груди сладко екнуло. Это было первое её приглашение, не связанное с делами или вынужденной помощью.

- Поехали, Лейла, - негромко ответил он, впервые осознанно называя её по имени. От того, как мягко и бархатисто это имя прозвучало из его уст, у девушки по коже пробежали едва заметные мурашки.

Старый мадридский парк встретил их прохладой вековых каштанов и тихим шелестом листвы. Здесь практически не было туристов - лишь редкие пожилые пары и мамы с колясками неторопливо прогуливались по чистым аллеям. Они купили по рожку фруктового мороженого в маленьком уличном киоске и устроились на уединенной деревянной скамейке в самой глубине тенистой аллеи.

Лейла полностью расслабилась. Сбросив маску неприступной «готической королевы», она с чисто детским, искренним восторгом принялась за свое лакомство. Она кушала мороженое так увлеченно, слегка пачкая кончик носа белым кремом и забавно морщась, когда оно казалось слишком холодным, что Дэвид просто не мог оторвать от неё взгляда. Внешне он сохранял свое привычное, серьезное лицо, но внутри него... внутри него бушевал целый океан искреннего, мягкого смеха и невероятной, щемящей нежности. Тьма, сковывавшая его сердце весь этот год, окончательно рассыпалась перед этой живой, настоящей картиной.

- Что ты так смотришь, графитовый король? - дразняще спросила она, заметив его пристальный взгляд, и аккуратно стёрла каплю сливок с верхней губы. - У тебя самого сейчас растает.

- Ничего, Лейла. Просто смотрю, - тихо ответил он, и в его пронзительных глазах отразилось столько тепла, что девушка смущенно опустила ресницы.

Лейла сделала еще один укус, а затем её лицо постепенно стало более серьезным. Вопрос, который мучил её с самой первой встречи на смотровой площадке, созрел окончательно. Она перевела взгляд на его черное худи, затем посмотрела на его профиль - упрямую челюсть и грустные глаза.

- Дэвид... - мягко начала она, слегка покручивая в пальцах вафельный рожок. - Мы ведь уже немного знаем друг друга. Твоя тётя Латифа постоянно общается с моей мамой, твой дядя Тарик помогает Имрану... Но почему я никогда не вижу тебя с твоей мамой? Или с сестрой? Или с братом? У тебя ведь огромный дом, но там только ты и твой отец.

Над аллеей повисла внезапная, оглушительная тишина. Дэвид замер, и его пальцы, держащие мороженое, на секунду побелели от напряжения. Вопрос ударил прямо по незаживающему шраму в его душе. Но, посмотрев в её глубокие, полные искренней заботы и сочувствия голубые океаны, парень понял: он больше не хочет и не может скрывать от неё свою тьму. Она заслуживала знать всю правду.