Любовь и гонки

Экран телефона Мишель. Чаты пестрят кружочками, голосовыми и фотографиями. После той ночи в кафе они с Феликсом стали неразлучны — пусть пока на расстоянии, через видеозвонки между расписаниями гонок и камбэками Stray Kids.
В комнате пахнет тыквенным латте и искусственной паутиной. Младшая сестра Мишель, Эмили, крутится перед зеркалом в костюме готической куклы, а подруга Лиза закрепляет на ней последние бутафорские швы.
Мишель стоит перед большим зеркалом в своем костюме. Она решила обыграть свою профессию, но с мистическим уклоном: облегающий черный комбинезон пилота со светоотражающими элементами «скелета» и шлем с рожками суккуба в руках.
Мишель делает селфи в зеркало и быстро отправляет в личный чат Феликсу с подписью: «Как тебе такой болид для поездки в ад? 🏁🎃»
Проходит пара минут — и телефон вибрирует. Ответ от Ликси:
«Ангелу смерти на треке точно не страшно. Выглядишь потрясающе, Шелли! Только аккуратнее в толпе, там сегодня безумие планируется. Я бы сам хотел с вами, но у нас съемки до ночи... Обещай держаться подальше от центральных переулков!»
Мишель улыбается в экран, отправляя в ответ стикер с котиком, обещающим слушаться. Кто же знал, чем обернется это «веселье».
Узкая, крутая улочка Итхэвона забита людьми под завязку. Музыка орет из каждого бары, неоновые вывески режут глаза, повсюду мелькают яркие костюмы зомби, вампиров и супергероев.
Мишель идет в толпе, крепко держа за руку младшую сестру Эмили, а рядом пробивает дорогу Лиза. Праздничная атмосфера веселья постепенно сменяется липкой тревогой. Плотность людей на квадратный метр становится критической. Толпа начинает двигаться единой, неуправляемой волной, спрессовывая людей так, что становится нечем дышать.
— Сестра! Мне страшно! Я не могу вдохнуть!
— Эмили, держись за меня! Лиза, держись за мой локоть! Не отпускай!
Но поток людей безжалостен. Волна толпы наваливается сзади. Кто-то спотыкается на узком участке дороги. Люди начинают падать друг на друга, образуя живую западню.
В этот момент чье-то тяжелое локтевое сочленение или колено с размаху приходится Мишель прямо в область ребер. Острая, пронзительная боль прошивает грудную клетку насквозь. Воздух с хрипом выбивается из легких. Мишель падает на колени, пытаясь защитить собой младшую сестру, над которой уже нависает давящая стена паникующих людей.
Сеул, закрытая студия звукозаписи Stray Kids.
Феликс сидит на диване, попивая воду после изнурительной репетиции. Рядом на кресле листает сценарий Чан. По телевизору фоном идут вечерние новости, на экранах которых внезапно вспыхивают экстренные титры и тревожные кадры из Итхэвона.
Камера показывает переполненную узкую улицу, где спасатели пытаются пробиться сквозь плотную толпу. Диктор говорит о давике и пострадавших.
Феликс бегло смотрит в экран. И вдруг в его голове леденящим холодом отзывается утреннее сообщение от Мишель: «Мы собираемся в Итхэвон с Эмили и Риа ...»
Лицо Феликса мгновенно бледнеет. Кровь отстукивает в висках.
- Черт... Черт!
— Феликс? Эй, ты куда? Съемки еще не...
— Чан, мне надо ехать! Срочно! Там Мишель! Она там, в этой толпе!
Не дожидаясь ответа лидера, Феликс срывает с вешалки черную куртку, натягивает кепку, маску и со всех ног бросается к выходу из здания.
В машине его трясет. Пальцы едва слушаются, набирая её номер снова и снова. В трубке только длинные гудки, обрывающие надежду.
«Живи. Пожалуйста, только живи, Шелли, я еду...» — шепчет он в пустоту салона, вдавливая педаль газа в пол.
Периметр оцепления Итхэвона. Ночь. Свет фар спецмашин, сирены, хаос.Глубокая ночь, спустя несколько часов после начала трагедии.Феликс стоит за оградительной лентой, не чувствуя холода. Его лицо скрыто под капюшоном, но глаза — лихорадочные и пустые — следят за каждым носилками, которые проносят мимо фельдшеры. Каждый раз, когда очередная простыня накрывает безжизненное тело, у него внутри что-то обрывается.
Он видел её буквально пару часов назад на экране телефона — улыбающуюся, живую, полную планов. А сейчас...
Вдруг его взгляд цепляется за знакомый предмет в руках одного из спасателей, который передает вещи из машины скорой помощи. Это гоночная перчатка с символикой Мишель — черная, с серебряными вставками.
Феликс срывается с места, игнорируя окрики полицейских, прорываясь к машине скорой.
— Мишель! Где она?!
Он заглядывает внутрь. Там, на кушетке, в кислородной маске, лежит она. Бледная, с рваной раной на виске, тяжело дышащая. При каждом вдохе она болезненно морщится — у неё сломаны ребра, каждое движение отзывается агонией. Но она жива.
Феликс замирает, прижимая руку к губам, чтобы не закричать от облегчения, смешанного с ужасом.
— Шелли... я здесь. Я здесь, солнце  - К ним подходит фельдшер, заполняющий бумаги. Он смотрит на Феликса поверх очков.
— Вы родственник? Мне нужно имя родителя или опекуна для записи в документах, состояние пациентки требует срочной операции.
Феликс на секунду замирает. Он знает, что у Мишель нет никого ближе, чем он — её родители погибли в кораблекрушении несколько лет назад. Эта рана никогда не заживала полностью. Она осталась совсем одна в этом огромном мире.
Феликс выпрямляется, глядя фельдшеру прямо в глаза. В его голосе звучит сталь, хотя руки всё еще мелко дрожат.
— Её родители погибли в кораблекрушении, у неё никого нет. Я её лучший друг. Я беру на себя всё.
Фельдшер кивает, переключаясь на работу, но взгляд Феликса падает на соседнюю машину. Там лежат другие... И он видит знакомую куртку — ту самую, в которой была Эмили, младшая сестра Мишель.
Сердце Феликса леденеет. Она не выжила.
Мишель начинает приходить в себя, её веки дрожат. Она пытается приподняться, но стонет от резкой боли в груди.
— Ли... Ликс? Где... где Эмили?
Феликс чувствует, как внутри него разрывается последняя нить самообладания. Он должен сказать ей. Он должен быть сильным, хотя его собственный мир только что превратился в пепел.
Он берет её за руку, чувствуя, как она цепляется за него, как за единственный якорь в этом бушующем океане смерти.
— Шелли... милая, тише. Тебе нужно беречь силы. Я... я здесь. Я никуда не уйду, слышишь? Мы всё пройдем вместе. Только не двигайся, прошу...
Он смотрит на неё, зная, что когда она окончательно осознает потерю, он будет первым, кто примет на себя весь её крик, всю её боль, всю её пустоту. И он готов стать для неё всем: опорой, семьей, смыслом, чтобы только она не сдалась.