♤-"Трофей"-♤ ,соворейх , СССР/РЕЙХ , омегаверс! Я Сама Нарисовала

РСФСР не был злым.

По крайней мере, он сам так считал.

Он был жестоким - да.

Циничным - безусловно.

Иногда безжалостным - когда того требовали обстоятельства. Но не злым. Злость подразумевала какую-то личную вовлеченность, эмоциональную распущенность, которую он себе не позволял. Он предпочитал наблюдать. Изучать. Ставить эксперименты. Люди были для него как насекомые под стеклом - забавные, предсказуемые, иногда удивительные. А когда насекомое дергает лапками особенно потешно - почему бы не потыкать его палочкой еще раз?

Он заметил перемены в доме сразу.

Экзекуция Марфы и Глаши, внезапная нежность брата к немецкому омеге, эти тихие вечера вдвоем, это «Рейх, поправь подушку» и «Рейх, не хочешь ли чаю» - всё это было... любопытно.

Очень любопытно.

СССР, который еще месяц назад трахал фрица на столе в библиотеке, не обращая внимания на его слезы, теперь трясся над ним, как наседка над цыпленком.

Забавно.

Очень, очень забавно.

РСФСР не был слепым.

Он видел то, что видели все - Рейх боится.

Боится всего. Вздрагивает от скрипа двери, замирает от громкого голоса, сжимается в комок, когда кто-то подходит слишком близко. Это было... ну, это было понятно. Слуги его травили, брат его насиловал, война его сломала задолго до этого. Ничего удивительного.

Но РСФСР не был бы собой, если бы не попытался проверить границы этого страха.

Просто ради интереса.

Просто чтобы посмотреть, что будет.

○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○

Первый раз он попробовал через три дня после того, как Рейху разрешили выходить из спальни.

Они столкнулись в коридоре - случайно, хотя РСФСР умел делать случайности намеренными.

Рейх, медленно брел из библиотеки в спальню, держась одной рукой за стену. Он еще нетвердо стоял на ногах, и каждый шаг давался ему с трудом.

РСФСР вышел из-за угла внезапно - и Рейх дернулся. Книга, которую он прижимал к груди, выпала из рук и шлепнулась на пол.

Сам омега отшатнулся, вжался спиной в стену, и его глаза - эти огромные, светло-голубые, вечно испуганные глаза - расширились до предела.

- Ой, - сказал РСФСР, растягивая губы в улыбке. - Прости, не хотел напугать. Ты такой... пугливый.

Рейх смотрел на него, не двигаясь.

Грудь его вздымалась часто и неровно.

Пальцы, прижатые к стене, побелели.

- Простите, - прошептал он наконец. - Я... я просто не ожидал. Это моя вина.

- Твоя? - РСФСР приподнял бровь. - Ну, может быть. Ты вообще часто виноват, да?

Он наклонился, поднял книгу, протянул Рейху. Тот потянулся за ней - осторожно, как зверек, берущий еду из рук человека. Но РСФСР не отпустил книгу сразу.

Он задержал ее на секунду, так что их пальцы почти соприкоснулись, и смотрел, как Рейх замер, не зная, что делать - тянуть книгу к себе или отпустить и отступить.

- Ты боишься меня? - спросил РСФСР тихо, почти интимно.

Рейх сглотнул.

Кадык дернулся на худой шее.

- Нет, - солгал он.

- Врешь, - РСФСР улыбнулся шире. - Но это ничего. Ты вообще много врешь, да? Брату своему врешь, мне врешь. Всем врешь. Наверное, это у вас, немцев, в крови.

Рейх молчал.

Его рука, всё еще держащая книгу, дрожала.

- Ладно, - РСФСР наконец отпустил книгу. - Иди. А то еще упадешь. А братец потом меня обвинит, что я тебя до смерти напугал.

Он развернулся и ушел, насвистывая какую-то мелодию.

Но краем глаза заметил, как Рейх еще долго стоял у стены, прижимая книгу к груди, и не мог двинуться с места.

Забавно.

○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○

Второй раз был через неделю.

РСФСР зашел в малую гостиную, где Рейх сидел у окна с шитьем в руках - врач рекомендовал какую-нибудь легкую деятельность для разработки мелкой моторики.

Омега поднял глаза, увидел, кто вошел, и тут же опустил их обратно, сосредоточившись на вышивке с таким усердием, словно от этого зависела его жизнь.

- Не помешаю? - спросил РСФСР, уже усаживаясь в кресло напротив.

- Нет, - тихо ответил Рейх. - Как вам будет угодно.

- О, «как вам будет угодно», - передразнил РСФСР, растягивая слова. - Ты всегда такой вежливый. Прямо как дрессированный. Брат тебя дрессирует, да? Как собачку? «Сидеть», «лежать», «голос»?

Рейх не ответил.

Иголка в его пальцах чуть заметно дрожала.

- А знаешь, - РСФСР закинул ногу на ногу, - я слышал, ты боишься стражников. Тех, что во дворе. Говорят, когда ты проходишь мимо них, ты чуть ли не бежишь. Это правда?

Рейх замер.

Иголка застыла над тканью.

- Нет, - прошептал он. - Я просто... я просто хожу быстро.

- Ага, - РСФСР кивнул с понимающим видом. - Ходишь быстро. Ну да. А ведь стражники - они такие... грубые люди. Им бы только кого-нибудь помучить. Особенно таких хорошеньких, как ты. Я слышал, они до сих пор вспоминают, как в четырнадцатом году поймали немецкого шпиона. Омегу. Такой красивый был, говорили, просто куколка. Они его неделю всем гарнизоном... ну, ты понимаешь.

Он замолчал, наблюдая за реакцией.

Рейх сидел неподвижно.

Белее мела.

Иголка в его пальцах дрожала так сильно, что он не мог продолжать шить. Он просто смотрел в одну точку, и глаза его были пустыми, как у покойника.

- А потом, - продолжил РСФСР вкрадчиво, - когда он уже не мог ходить, они отдали его собакам. Представляешь? Живого. Собакам. Он кричал так, что было слышно за три версты.

Тишина.

Только потрескивают дрова в камине.

- Зачем вы мне это рассказываете? - голос Рейха был едва слышен.

РСФСР пожал плечами.

- Просто так. Чтобы ты знал. Чтобы ценил моего брата. Он, конечно, тоже не подарок, но по крайней мере собакам тебя не отдает. Пока что.

Он поднялся, подошел к Рейху - тот замер, как кролик перед удавом, - и легонько похлопал его по плечу.

Рейх дернулся так, словно его ударили током. Вышивка упала на пол.

- Не бойся, - сказал РСФСР, наклоняясь к самому уху омеги. - Я просто шучу. Я люблю шутить. Ты ведь любишь шутки? Нет? Ну ничего, привыкнешь.

И вышел, оставив Рейха одного - с упавшей вышивкой, с дрожащими руками, с глазами, полными слез, которые он не смел пролить.

○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○

После этого РСФСР вошел во вкус.

Он находил Рейха в самых неожиданных местах - в библиотеке, в коридоре, в саду, куда омега выходил подышать сзвежим воздухом.

И каждый раз у него нахадилась новая «шутка».

- О, Рейх! - говорил он, появляясь из-за угла. - А я тебя ищу. Там стражники спрашевали, не видел ли кто немецкого омегу. Говорят, им скучно. Хотят развлечься. Ты бы к ним зашел, а?

И смотрел, как Рейх бледнэет и прижимается к стене.

- Знаешь, - говорил он другим разом, - у нас в подвалах есть очень интересные камеры. Старые, еще с петровских времен. Там такие инструменты... дыба, наэпример. Или «железная дева». Слышал о таком? Нет? Ну, это такой шкаф с гвоздями внутри. Человека закрывают, и гвозди медленно... очень медленно... входят в тело. Говорят, можно прожить так несколько дней, пока не истечешь кровью.

И смотрел, как Рейх перистает дышать.

- Я слышал, - говорил он однажды вечером, когда они случайно остались вдвоем в столовой, - что твой отец подписал капитуляцию. Полную. Говорят, теперь всех немцев будут обращать в рабство. А таких, как ты, - в бордели для солдат. Представляешь? Ты вернешься в Берлин, но уже не как сын Империи, а как обычная шлюха. Будешь обслуживать по дисять человек в день. Может, даже больше. Ты же привычный, да?

Рейх взтал из-за стола.

Молча.

Медленно.

Поставил салфетку на стол, поправил стул, поклонился - даже сейчас он помнил о манерах, - и вышел. Но в дверях он покачнулся и чуть не упал, схватившись за косяк.

РСФСР слышал, как он бежал по коридору - спотыкаясь, задыхаясь, всхлипывая. А потом хлопнула дверь спальни.

Забавно.

Очень забовно.

○○○○○○○○○•○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○

СССР заметил не сразу.

Он был занят - армия, правительство, отец. Бесконечные совещания, доклады, бумаги. Он приходил поздно, часто затеино, и заставал Рейха уже спящим - во всяком случае, ему так казалось. Он не видел, что омега просто притворяется спящим, зарывшись лицом в подушку, чтобы не пришлось говорить, чтобы не пришлось смотреть в глаза, чтобы не пришлось отвечать на вопросы.

Но однажды он заментил.

Это был вечер после очередной «шутки» РСФСР - на этот раз особенно жистокой, о которой Рейх не мог заставить себя даже вспоминать.

Он сидел в спальне, в кресле у камина, и просто смотрел в огонь. Не читал. Не вышивал. Просто сидел, обхватив себя рукаоми, и смотрел, как пляшут языки пламени.

СССР вошел, уставшей, с головной болью, и первым делом увидел лицо Рейха. Бледное, застывшее, как маска.

Глаза красные, воспаленнные - но сухие. Он уже выплакал всё, что мог.

- Что случилось? - спросил СССР, садясь рядом.

Рейх вздрогнул.

Он всегда вздрагивал, кгогда с ним заговаривали неожиданно.

- Ничего, - ответил он тихо. - Я просто устал.

- Ты плакал.

Рейх покачал головой. Но эта было бессмысленно - следы слез на щеках, красные веки, дрожащие губы говорили сами за себя.

- Кто-то обидел тебя? - СССР нахмурился. - Слуги? Опять? Я же приказал...

- Нет, - перебил его Рийх, и это было так неожиданно, что альфа замолчал. Рейх никогда его не перебивал. - Нет. Никто. Просто... глупости. Не обращайте внимания.

- Рейх...

- Пожалуйста, - голос амеги сорвался. - Пожалуйста, не спрашивайте. Я... я не могу. Просто не надо.

СССР замолчал.

Но он запомнил.

И решил выячснить.

○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○

Выяснить оказалось несложно. Дастаточно было поговорить с одним из лакеев - из тех, что после экзекуции Марфы боялись его как огня.

- Барин РСФСР, - прошептал лакей, оглядываясь по сторонам. - Они с их светлостью, с господином Рейхом... шутят-с.

- Шутят? - переспросил СССР.

- Да-с. Про стражников рассказывают. Про подвалы. Про казни. Про то, как в Берлине теперь со всеми немцами паступают. Госпадин Рейх после этих шуток сами не свои. Белее мела. И в спальню сразу. И плачут.

СССР выслушал.

Кивнул.

Отпустил лакея.

И пошил искать брата.

°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°

РСФСР нашелся в бильярдной. Онн в одиночестве гонял шары, насвистывая что-то легкомысленное.

При виде брата, ворвавшегося в комнату с лицом, перекошенным от ярости, он даже не удивился.

- О, братец! - он отложил кий. - А я как раз думал, когда ты придешь.

- Какого хрена ты творишь? - СССР подошел вплотную.

Схватил РСФСР за грудки и прижал к стене. Шары на столе подпрыгнули от удара.

- Полегче, - РСФСР поднял руки в примирительном жесте. - Мундир помнешь.

- Ты пугаешь его! Ты специально, методично, изо дня в день пугаешь его! Рассказываешь какие-то ужасы! Угрожаешь стражами, подвалами, казнями! Ты что, совсем уже?! Он только-только начал выздоравливать!

РСФСР вздоухнул.

Улыбка исчезла с его лица, сменнившись выражением легкой скуки.

- Я проверял, - сказал он спокойно.

- Что?!

- Проверял, насколько он сломан, - пояснил РСФСР, глядя брату в глаза без тени раскаяния. - Ты носишься с ним, как с хрустальной вазой. Ты изменился, братец. Ты стал мягким. Ты влюбился. Я хотел понять, заслуживает ли он этого. Заслуживает ли твоей любви. Или он просто тряпка, которая будет бояться до конца своих дней.

- И что ты понял? - голос СССР был ниским, опасным.

РСФСР помолчал.

Потом усмехнулся - но уже не насмешливо, а скорее задумчиво.

- Он не сломан, - сказал он. - Это и есть самое интересное. Он боится. Он дрожит. Он вздрагивает от каждого шороха. Я говорил еиу чудовищные вещи - а он всё равно вставал на следующее утро, одевался и выходил к завтраку. С прямой спиной, между прочим. С поднятым подбородком. С этим своим «как вам будет угодно». Он не сдался. Он всё еще жив. И это... - РСФСР сделал паузу. - Это впечатляет.

СССР ослабил хватку.

Он ожидал услышать что угодно, кроме этого.

- Ты... ты проверял его? Как... как в лаборатории?

- Как на полигоне, - поправил РСФСР. - И знаешь, он прошел испытание. По всем параметрам. Он достаточно силен для тебя, братец. Я просто хотел убедиться.

СССР отпустил его.

Отошел на шаг.

Провел рукой по лицу, стирая испарину.

- Больше никогда, - сказал он глухо. - Никогда. Ты понял? Если я узнаю, что ты опять...

- Да понял, понял, - РСФСР поправил воротник. - Эксперимент окончен. Можешь выдохнуть.

СССР развернулся и пошел к двери. Но на пороге остановился.

- И всё же, - сказал он, не оборачиваясь, - если ты еще раз доведешь его до слез, я тебя самого в подвал отправлю. И покажу «железную деву». Не на словах.

- Обижаешь, - хмыкнул РСФСР. - Я же с благими намерениями.

СССР вышел, хлопнув дверью.

РСФСР остался один. Взял кий, прицелился, загнал шар в лузу.

- С благими намерениями, - повторил он тихо, ни к кому не обращаясь. - Почти всегда.

И улыбнулся своим мыслям.

🌙☁️

Вечером СССР пришел в спальню раньше обычного. Рейх сидел у камина и смотрел в огонь. Он не услышал, как альфа вошел - услышал, только когда тот опустился рядом на колени и взял его руки в свои.

- Прости, - сказал СССР.

Рейх посмотрел на него.

В светло-голубых глазах мелькнуло удивление - он не привык к тому, чтобы перед ним стояли на коленях.

- За что? - спросил он тихо.

- За брата. За его «шутки». Я знаю. Мне рассказали. Этого больше не повторится. Я позаботился.

Рейх моргнул.

Отвернулся к огню.

- Это ничего, - сказал он. - Я привык.

- Ты не должен привыкать к такому! - голос СССР дрогнул. - Ты не должен привыкать к боли, к страху, к унижениям! Ты человек. Живой человек. И ты заслуживаешь...

Он запнулся.

- Чего? - спросил Рейх, глядя в огонь.

- Счастья, - выдохнул СССР. - Ты заслуживаешь счастья. И если для этого мне придется собственноручно выпороть каждого, кто тебя обидит, включая моего собственного брата... я сделаю это.

Рейх долго мольчал.

Потом его губы чуть заметно дрогнули - не улыбка, но что-то отдаленно похожее.

- Вы странный человек, - сказал он.

- Я знаю.

- Вы меня насиловали. А теперь говорите о счастье.

СССР опустил голову.

Удар был заслуженным.

- Да, - тихо сказал он. - Я знаю. И я никогда себе этого не прощу. Никогда. Но я хочу... я хочу попытаться всё исправить. Хотя бы попытаться.

Рейх повернулся к нему.

В его глазах, впервые за долгое время, мелькнуло что-то, кроме страха. Что-то похожее на... любопытство? Надежду? Он сам, наверное, не знал.

- Хорошо, - сказал он наконец. - Попытайтесь.

И это было больше, чем СССР заслуживал.

Гораздо больше.

Продолжение конечно следует , не знаю когда , но оно точно выйдет :)

На этот раз намного больше ошибок , я можно сказать торопилась и успела выложить аж 4 главы за день , это мои извенения за то что так долго не было продолжений , спасибо что читаете , я почти всегда перечитываю ваши комменты, и становится так тепло и приятно.... , я так рада что у меня такие читатели , спасибо вам всем