Слепая Одержимость

5 Часть. Прошлое

Первые страницы были посвящены часовому делу: чертежи механизмов, формулы чистки латуни, заметки о поставщиках. Шарпнесс пролистывал их быстро, пока не наткнулся на запись, датированную октябрём 1891 года.

«Видел его сегодня. Молодого композитора с Блэквуд-стрит. Он заходил починить карманные часы - "Брегет", очень тонкая работа. Говорил мало, но был вежлив. У него странные глаза - будто он видит что-то помимо того, что перед ним. Музыканты все такие?»

Шарпнесс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Грейвз знал Джуда. И, судя по дате, это было незадолго до пожара.

Он продолжил читать.

«20 октября 1891 года. Был на Блэквуд-стрит. От дома № 8 почти ничего не осталось. Говорят, молодой композитор погиб. Сгорел заживо. Соседи шепчутся, что это не несчастный случай. Я спрашивал - никто не хочет говорить открыто. Боятся. Но одна женщина, экономка, сказала, что перед пожаром к нему приходила тётя. И что они ссорились. И что тётя вышла одна, а он - нет. Я записал это. Может, когда-нибудь пригодится».

Шарпнесс перелистнул страницу.

«Ноябрь 1891 года. Сегодня приходил посетитель. Назвался другом погибшего композитора. Спросил, не знаю ли я чего-нибудь о зеркале - серебряном, с гравировкой. Я сказал, что зеркало, скорее всего, уничтожено огнём. Посетитель расстроился. Я спросил, зачем ему зеркало. Он ответил: "Там заперта душа". Я подумал, что он сумасшедший. Теперь думаю иначе».

Шарпнесс перестал дышать. Он перевернул страницу и увидел заголовок, выведенный крупными буквами:

«РИТУАЛ ОСВОБОЖДЕНИЯ»

Далее шёл текст, записанный тем же нервным почерком, но более тщательно - видимо, Грейвз переписывал его откуда-то или запоминал с чужих слов.

«Ежели дух заточён в зеркале и не может обрести покой по причине насильственной смерти, есть единственный способ его освободить. Надобно восстановить зеркало в его целостности - и склеить не только стекло, но и душу. Для этого нужен якорь. Живой человек, который добровольно согласится отдать духу часть себя. Часть должна быть ценной - не палец, не зуб, не прядь волос. То, без чего человек не сможет жить так, как жил прежде. То, без чего не смодит нормально жить ни один человек. Избраник что осмелится освободить духа должен собственно ручно выколать глаза и всё время произносить имя духа. Ежели он и согласится отдать свои глаза духу, дух увидит путь и освободится».

Шарпнесс перечитал предпоследнее предложение трижды.

«Собственно ручно выколать глаза».

Грейвз, судя по всему, не решился провести ритуал. Может, не было духа. Может, не нашёл зеркала. А может, просто испугался - что было бы вполне по-человечески. Но теперь зеркало нашлось. И дух был здесь. И реставратор, который жил зрением, держал в руках книгу, где было написано, что он должен его потерять.

Шарпнесс закрыл дневник и сунул его за пазуху. Он не знал, верит ли в этот ритуал. Он вообще не верил в ритуалы - он верил в химию, физику и точные пропорции. Но трещина на зеркале не поддавалась химии, физике и точным пропорциям. А теперь - теперь у него в руках была инструкция.

Чья-то безумная инструкция, записанная сто тридцать лет назад.

Он вышел из архива в серые сумерки. Дождь кончился, но небо всё ещё висело низко, тяжёлое, как крышка гроба. Шарпнесс шёл по мокрой мостовой, сжимая в кармане записку кучера и дневник Грейвза, и думал о том, что никогда не считал себя героем. Он просто делал свою работу. Но работа вдруг перестала быть просто работой.

Мастерская встретила его тишиной. Но не мёртвой - живой. Пианино молчало, но в воздухе вибрировала нота - та самая, одинокая, которую он слышал каждую ночь.

Джуд сидел в кресле. Он был ещё прозрачнее, чем вчера - почти сотканный из лунного света и теней, - но держался прямо. Ждал.

- Ты долго, - сказал он.

- Нашёл кое-что, - Шарпнесс снял пальто, повесил на крюк и сел на табурет напротив кресла. - Во-первых, твою тётю звали Маргарет Лоу. Она жила на Парк-вай, 14. У неё была дочь Шарлотта. Во-вторых, она действительно убила тебя.

Джуд не вздрогнул. Он сидел неподвижно, только пальцы чуть сжались на подлокотниках.

- Рассказывай.

Шарпнесс выложил всё: про лорда Эшфорда, про анонимное письмо, про брак Шарлотты, про записку кучера, который видел, как Маргарет жгла одежду, пропахшую дымом и маслом. Джуд слушал молча. Его лицо, и без того бледное, стало почти белым - белее лунного света, белее кости.

- Маргарет, - прошептал он наконец. - Я помню её. Я помню, как она пришла в тот вечер. С бутылкой вина. Сказала: «Давай забудем прошлое. Выпьем за примирение». Я выпил. И уснул. А когда очнулся... дверь была заперта. И пахло маслом.

- Ты вспомнил, - сказал Шарпнесс.

- Я вспомнил всё. - Джуд встал, и его фигура на мгновение стала почти плотной - почти живой. - Она стояла в дверях. Она смотрела, как я горю. И улыбалась. А потом сказала: «Ты отнял у неё будущее. Теперь я отниму у тебя. Гори, мой мальчик. Гори - и пусть твоя музыка сгорит вместе с тобой».

В мастерской повисла тишина. Часы на полке тикали - размеренно, спокойно, будто ничего не случилось.

- Я знаю, как тебя освободить, - сказал Шарпнесс и положил дневник Грейвза на верстак.

Джуд подошёл ближе - его призрачная фигура скользнула над полом, не потревожив пыли, - и заглянул в книгу. Шарпнесс открыл нужную страницу и прочитал вслух. Когда он дошёл до слов «собственно ручно выколать глаза», Джуд отшатнулся.

- Нет.

- Что «нет»?

- Я не позволю тебе этого сделать.

- Ты не можешь мне ничего позволить или не позволить, - отрезал Шарпнесс. - Ты призрак. Я - живой человек. Решения принимаю я.

- Ты не понимаешь, о чём просишь. - Джуд покачал головой. - Ты реставратор. Твои глаза - это всё, что у тебя есть. Без них ты не сможешь работать. Не сможешь жить так, как жил. Это цена, которую нельзя платить.

- Это цена, которую я готов заплатить, - сказал Шарпнесс и сам удивился тому, как спокойно это прозвучало. - Я шесть лет возвращал вещам цельность. Но ни разу не возвращал её людям. Ты - мой шанс.

Джуд долго смотрел на него. В его призрачных глазах стояло что-то, чему Шарпнесс не знал названия. А по щекам катились слёзы, еле видные.

- Ты прольёшь много крови, умрёшь от болевого шока или от кровопотери! Одумайся! - Джуд уже умолял, глаза большие полны слёз и страха - Не нужно этого делать!

- Джуд... Я всё уже решил. Я не могу оставить тебя тут, в этом мире, ты и так настродался и теперь я хочу освободить тебя от оков этих чар. - Шарпнесс был серьёзным, но увидев слёзы и страх в глазах Джуда смягчился - Я не умру, не переживай...

- Это ещё хуже!! - Вскрикнул Джуд - Ты будешь жив, в сознании, чувствать всю эту боль и жить дальше в темноте!! Я не буду рисковать твоей жизнью! Пожалуйста Шарп...

- Почему ты хочешь чтоб я жил? - Голос на удевление спокойный, буто он говорил о погоде - Разве ты не хочешь свободы, жить в раю или получить перерождение?

- Потому что... Я... Я люблю тебя!! - Джуд снова вскрикнул, отчаенно, как напуганый ребёнок - Как я могу позволить тебе страдать из-за меня! Я должен освободиться, обрести покой за щёт твоей боли, мучительной смерти, страданий!?

- Джуд... - Дыхание перехватило, в ушах заложило и Шарпнесс даже не знал что ответить. Кое как выдавив из себя - Я тебя тоже...

Подпишитесь на меня, pleeease
(╥﹏╥)〞