«Обгон сердца»|Адель Шайбакова

Два дня. Для медицины это был случай, граничащий с чудом, для Адель — вечность, растянутая на мучительные часы ожидания у постели Каролины.

Когда на вторые сутки Кара открыла глаза, в них не было того безумного огня. Там не было ни ярости, ни желания нестись сломя голову в пропасть. Там была только пугающая, стеклянная тишина. Она смотрела на стены больничной палаты так, словно видела их в первый раз, и не узнавала Адель, пока та не коснулась её руки.

Врачи только разводили руками, называя это «феноменальной регенерацией». Организм Каролины, закаленный годами экстремальных нагрузок, сработал как мощный механизм, вытолкнув её из комы раньше, чем кто-либо мог ожидать.

Утро третьего дня было тихим. Адель стояла у окна, наблюдая, как Каролина медленно собирает свои немногочисленные вещи. Её движения были осторожными, скованными болью в ребрах, но она была на ногах.

— Врачи сказали, что ты можешь идти, — тихо произнесла Адель, не оборачиваясь. Она боялась посмотреть ей в глаза. Боялась увидеть там ненависть за то, что её вытащили из этого полета.

Каролина остановилась. Она надела ту самую майку, в которой была в ту ночь — на ней остались пятна бурого цвета, которые Адель так и не решилась отстирать.

— Я помню карьер, — голос Кары был хриплым, безжизненным.

Адель вздрогнула и наконец повернулась. Каролина смотрела на свои руки, на которых под бинтами виднелись ссадины.

— Я помню, как летела, — продолжала Кара, поднимая взгляд на Адель. — Я помню, что в тот момент мне было так легко. Никаких планов на жизнь, никаких обязательств. Только воздух.

— Кара... — Адель шагнула к ней, но остановилась.

— Я не злюсь на тебя, — Каролина подошла к двери. Она двигалась медленно, бережно прижимая руку к грудной клетке, где ныло сломанное ребро. — Но я не помню, кто я теперь, Адель. Тот человек, который летел с «Алтаря», остался там, внизу, в обломках. А та, что стоит здесь... она пока не знает, зачем ей просыпаться завтра.

Они вышли из больницы под яркое, слепящее солнце, которое казалось Каролине почти враждебным. Мир был таким же, как и прежде: шумели машины, бежали куда-то люди, но для неё всё потеряло краски.

Адель открыла дверцу их старой машины. Она ждала, что Кара откажется, что она уйдет куда-то в сторону шоссе, в надежде найти остатки той жизни. Но Каролина лишь тяжело вздохнула и села на пассажирское сиденье.

— Куда мы? — спросила Адель, садясь за руль. Её руки дрожали.

Каролина посмотрела на дорогу, уходящую вдаль, к лесам, к их «дому». Она закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё ещё отзывается эхом та самая тишина карьера.

— Домой, — ответила она. — Нам нужно научиться жить заново. Если это вообще возможно.

Машина тронулась, оставляя город позади. Каролина смотрела в окно, не пытаясь больше разгоняться, не пытаясь догнать горизонт. Она была жива, но в глубине души знала: она всё еще там, в полете, который так и не закончился.