Лучше, чем в кино

Колорадо

But I'll always have those moments
In the mountains, oh
All the wonders that I saw
All the stories that were told
— «Moments in the Mountains», Madison Olds

Джису

— Я пойду одолжу наушники у Чонгука.

— Хорошо, – сказал папа, не отрывая взгляда от телевизора. — Держи дверь открытой.

Я закатила глаза и встала с дивана. Как будто мы не собирались жить самостоятельно и без присмотра взрослых всего через несколько дней.

Хелена уже лежала в постели, уставшая от дороги, а Чон, приняв душ, тоже пошёл отдыхать. Мы ночевали в апартаментах Airbnb в Вейле, потому что это было, очевидно, дешевле, чем номера в отеле. Кондо выглядело как мини-шале, с огромным каменным камином, большими окнами и кухней в деревенском стиле, но мне казалось, что условия были одновременно хорошими и плохими.

Хорошо то, что у нас был восхитительный ужин в очаровательном горном городке, и апартаменты были как настоящий дом. Но плохо было то, что я совсем не могла провести время наедине с Чонгуком. После целого дня в машине просто хотелось немного побыть с ним, не будучи пристёгнутой и не летящей на огромной скорости.

А ещё он держал меня за руку после ужина таким образом – тем самым – что я вся пылала.

Примечание: Почему такое простое действие, как переплетение пальцев, вызывало у меня слабость в коленях? В этом не было смысла, но мне понадобились мои нюхательные соли на обратном пути в квартиру после ужина.

Я прошла мимо кухни и трусцой поднялась по лестнице, которая вела в комнату Чона. Я тихо постучала, но не потому, что он спал, а потому, что не хотела, чтобы Хелена проснулась в другом конце коридора.

Чонгук открыл дверь.

Он стоял передо мной в одних баскетбольных шортах, совершенно голый по пояс. Волосы были мокрыми и торчали в разные стороны после душа, а в нос ударил запах мужского мыла.

— Ким, – сказал он, улыбаясь.

— Чон, – ответила я, заходя в комнату, и мой желудок подпрыгнул, когда я подошла к полуголому Чонгуку в его спальне. — Могу я одолжить твои наушники?

Это заставило его прищуриться.

— Конечно, но разве у тебя нет десяти очень дорогих пар наготове в любой момент?

Мой отец пропустил мимо ушей это неубедительное оправдание, но не Чон.

— О, точно, я забыла, – сказала я, щелкая пальцами и подойдя к нему ближе. — Наверное, нам просто придётся поцеловаться, раз уж я здесь.

Его голос был тихим и глубоким, когда он слегка рассмеялся и сказал: — Я знал, что моё соблазнение с рукой сработает.

— Как тебе это всегда удаётся? – я засмеялась и прислонила лоб к его груди, в шутку стыдясь того, что, как он знал, действовало на меня каждый раз. — У меня какой-то странный фетиш на держание за руки? Переплетённые пальцы – мой личный вид криптонита?

Он тоже рассмеялся, и я почувствовала, как его руки переместились к моей пояснице.

— Ну, я определённо мастер в держание за руки...

— Пощади меня.

— Но я собираюсь закрыть дверь, чтобы мы могли...

Я подняла голову.

— Мой папа сказал оставить её открытой.

— Что?

— Я сказала ему, что иду одолжить у тебя наушники, – сказала я, закатив глаза, — и он сказал оставить дверь открытой.

Дразнящая ухмылка Чона исчезла.

— Значит, он знает, что ты здесь, и беспокоится о том, что у нас... э-э... отношения?

— Отношения. – Фыркнула я и сказала: — Видимо, да?

Он нахмурился.

— В таком случае, я вынужден попросить тебя уйти.

— Чон. – Я наклонила голову. — Ты ведь не серьёзно сейчас...?

Он слегка сузил глаза, словно обдумывая мои слова, а потом сказал: — Да. Боюсь, что да.

— Чонгук.

Он покачал головой.

— Твой папа и Хелена замечательные, и мне бы не хотелось, чтобы они подумали обо мне плохо. Поэтому, пожалуйста, покинь мою комнату вместе со своим сексуальным телом.

Я указала на свою пижаму и сказала: — Но я специально надела эти пушистые носки и рваный худи, чтобы соблазнить тебя.

— Ты могла бы надеть костюм клоуна, – сказал он, наклонившись достаточно низко, чтобы зарыться лицом в край моего капюшона и укусить меня за шею. — И я бы всё равно возбудился.

Я закрыла глаза, когда его губы задержались на моей коже.

— Но ты же боишься клоунов.

— Вот об этом я и говорю, – он поднял голову и бросил на меня томный взгляд. — Тебе нужно уйти.

— Но...

— Вон. Из. Моей. Комнаты. – Он схватил меня за плечи, развернул лицом к двери, шлёпнул по заднице и подталкивал, пока я не оказалась в коридоре. — Спокойной ночи, мисс Ким.

А потом закрыл дверь.

От чего я хихикнула и пробормотала: — И вам спокойной ночи, мистер Чон.

Когда через тридцать секунд я добралась до своей комнаты, меня ждало сообщение от Чона.

Чонгук: Я сожалею.

Я постаралась тихо рассмеяться, так как папа всё ещё смотрел телевизор прямо за дверью.

Я: Вот что ты получаешь за то, что выгнал меня.

Чонгук: Теперь я ненавижу Колорадо.

Я: Не вини в этом Колорадо, это прекрасный и очаровательный штат, и он не заслуживает твоего гнева. Вини себя за то, что ты такой до смешного порядочный.

Чонгук: Я ненавижу это в себе.
Я: КАК И Я.
Чонгук: Кажется, я помню, как ты признавалась мне в любви и обожании, приставая ко мне в никудышнем городишке, штата Небраска.
Я: Я этого не помню.

Мой телефон зазвонил.

Я улыбнулась и ответила: — Ты всегда так делаешь.

— Знаю. Когда я взволнован, то не могу писать сообщения. Я попадаю пальцами не по тем буквам, и это занимает слишком много времени.

Я снова рассмеялась.

— Чего ты хочешь?

— Как ты смотришь на то, чтобы пойти прогуляться?

— Что?

Он понизил голос и заговорил так, словно телефон был у него во рту.

— Скажи папе, что хочешь прогуляться, чтобы посмотреть на освещённый вечерний городок, а ещё скажи, что я пойду с тобой, чтобы защитить тебя от хулиганов.

— Я не буду ему этого говорить.

— Ладно, только первую часть.

— А потом что?

— А потом мы... пойдём гулять.

— По-настоящему, или прогулка – это эвфемизм для чего-то?

— Ну, мы начнём с прогулки...

— Да...? Я всё ещё в своей пижаме?

Он проигнорировал это.

— А потом мы можем... остановиться... на некоторое время... в лесу... если захотим.

— О-ох, хорошо.

— А потом, когда мы остановимся...

— Да? Я тут на грани.

— Мы пойдём. Снова.

— Коварно. Я всего лишь человек, поэтому не смогу устоять перед этим планом, – я встала и подошла к своему чемодану. — Переоденусь и встречусь с тобой в гостиной через пять минут.

Я уже собиралась отключиться, когда Чон сказал: — Подожди. Ким.

— Да? – спросила я, расстёгивая молнию на чемодане и доставая джинсы.

— Какая песня играет сейчас?

Я прищурила глаза, зажав телефон между ухом и плечом, чтобы вылезти из пижамных штанов. Хмм... какая песня?

Мне потребовалось пять секунд, чтобы найти ответ:

— «Golden» Гарри Стайлза.

— Эта песня о девушке, помешанной на своём соседе?

— Сам узнай.

— Ты хоть представляешь, сколько текстов песен я нагуглил за это лето?

— Нет.

— Просто скажи мне, Ким.

— У тебя осталось четыре минуты, Чон, – сказала я, повесив трубку и бросив телефон на кровать.

Папа одобрил наш план, и я улыбнулась Чонгуку, когда он спустился по лестнице. Мы оба надели куртки. В горах было прохладно, но нас это не смущало. Мы просто хотели побыть немного наедине, и прогулка на свежем воздухе идеально подходила для этого.

— Знаете что? – папа встал и выключил телевизор с помощью пульта, улыбаясь так, будто ему в голову пришла отличная идея. — Я бодр и хочу «Сникерс». Не против, если я присоединюсь к вам?

— Ну, дело в том, что..., – начала я, и в то же время Чон сказал: — Конечно, нет.

Я закатила глаза, прежде чем мы втроём отправились на прогулку на деревенскую площадь.

Честно говоря, вечер был чудесный. Я отлично провела время, прогуливаясь с папой и Чонгуком, и город был великолепен в свете фонарей, но это было далеко от романтической прогулки на свежем воздухе, которую я себе представляла.

В какой-то момент я наклонилась достаточно близко, чтобы шепнуть Чону на ухо: «Эй, тупица, когда мы остановимся на некоторое время?».

На что он ответил, толкнув меня.

Вернувшись, мы пожелали друг другу «спокойной ночи», а папа проследил за тем, чтобы каждый разошёлся по своим комнатам.

Я улыбалась, но наш план определённо провалился.

Переодевшись в пижаму, я пошла в ванную, завязала волосы, умылась, почистила зубы и надела ретейнер.

Когда я открыла дверь, Чонгук стоял, прислонившись к стене в коридоре.
Он ухмыльнулся, и его ямочки словно выстрелили лазером мне в живот.

— Что ты делаешь..., – начала я, но, вытянув букву «ш», вспомнила, что на мне ретейнер, и быстро замолчала. Я хотела исчезнуть, потому что знала, как ужасно выгляжу, но Чон выпрямился и сделал два шага, чтобы оказаться прямо передо мной, одаривая меня ослепительной улыбкой.

— Извини, тебе что, двенадцать? То, что я вижу, это ретейнер?

Я скрестила руки и попыталась сердито взглянуть на него.

Он кашлянул, стараясь скрыть смех, и сказал: — Почему я об этом не знал, милая? Может у тебя ещё стеклянный глаз или какие-нибудь другие сюрпризы, о которых я не знаю?

— Вообще-то их два.

— Ну, – сказал он, подходя ещё ближе и понижая свой глубокий голос до хриплого рыка, — я прокрался сюда, чтобы тебя поцеловать перед сном. Но раз у тебя во рту такая крепость, полагаю, мне придётся отложить это на потом. Одному Богу известно, сколько бактерий живёт на этой штуке. Как в маленькой проводной чашке Петри.

Я рассмеялась, несмотря на смущение.

— Можешь, пожалуйста, не смотреть на меня, а ещё забыть о том, что видел меня такой?

— Разве ты не понимаешь? – он поднял руку и провёл большим пальцем по моей щеке. — Малышка Джису – мой криптонит. Когда ты показываешь эту свою странную сторону, которую так стараешься подавить, я сражён и слаб как черт.

— Кажется, с тобой что-то не так, – сказала я, схватившись за переднюю часть его футболки и слегка потянув.

— Да, но ты любишь меня, – сказал он, опуская голову и целуя прямо под ухом. — Теперь уже не отвертишься, Ким.

— Как будто я этого хочу, – выдохнула я, и когда он укусил меня за мочку уха, в моей голове зазвучали слова песни «Kryptonite», становясь всё громче и громче по мере того, как сцена исчезала в счастливой черноте.

Только позже, когда я выключила свет и легла в постель, я поняла.

Вот же черт.

Чонгук не сказал, что любит меня в ответ.

«Потому что ты видел меня, когда я была невидимкой».

— Мия, «Дневники принцессы»