«Секрет на три месяца»

Я медленно протянул руку, не касаясь ее, просто давая понять, что здесь, рядом, есть кто-то, кто не предаст.

— Тогда давай уберемся отсюда, — мягко предложил я. — Прямо сейчас, Туда, где нет ни Финна, ни Евы, ни этой вечеринки. Туда, где ты сможешь просто выдохнуть. А если хочешь — мы можем просто постоять здесь, пока ты не будешь готова идти. Я никуда не уйду.

Эмма посмотрела на меня, долго, будто искала в моем лице хоть намек на ложь, хоть тень той самой неуверенности, которую ей так старательно пытались внушить. Но видела только искренность и решимость.

Наконец, она чуть кивнула и ее плечи немного опустились, словно с них сняли тяжелый груз.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Только... помоги мне с ногой. Кажется, я не смогу идти далеко.

Я опустился на колени, осторожно приподнимая ее подол, чтобы взглянуть на рану. Порез был неглубоким, но кровоточил сильно.

— Сейчас все будет в порядке, — пробормотал я, снимая рубашку и аккуратно оборачивая ее вокруг колена, чтобы остановить кровь.

— Эм, у тебя дома есть, чем обработать рану?

— Возможно и есть, но я не помню, где все лежит.

— Тогда я отведу тебя к себе, не все время же тебе через окно наблюдать за моим домом.

Эмма слегка посмеялась.

— Можно я донесу тебя на руках, — прошептал я, вставая с колен.

Она слегка кивнула, позволяя себе хоть на мгновение перестать быть сильной, перестать бежать. Я взял ее на руки, осторожно, бережно, будто она была самым хрупким и ценным, что у меня есть, она наконец позволила себе выдохнуть.

Улица все так же была тихой, но теперь в этой тишине уже не слышалось угрозы — только мои шаги и дыхание Эммы. Звуки двух людей, которые наконец нашли друг друга в темноте.

—

Дверь скрипнула, едва поддавшись под нажимом его плеча.

В прихожей пахло деревом и чем-то пряным, будто недавно тут жгли свечи, тусклый свет ночника лег мягкими пятнами на пол.

Я прошел прямо в гостиную, осторожно опустил Эмму на диван, накрыл пледом, который тут же оказался под рукой — будто сам ждал этого момента.

— Посиди тут, ладно? — тихо сказал я, наклоняясь, чтобы заглянуть ей в глаза. — Я сейчас все принесу. Никуда не уходи. Даже, если вдруг захочется снова стать самой сильной — не надо. Сегодня можно просто побыть уставшей.

Эмма слабо улыбнулась, сжимая пальцами край пледа и кивнула.

Я ушел в ванную и вернулся с небольшим аптечным набором — потрепанным, но собранным с той самой тщательностью, с какой люди готовятся к неприятностям, которые рано или поздно случаются.

Я опустился на пол рядом с диваном, поставил коробку, достал перекись, стерильные салфетки и бинт.

— Прости, если будет щипать. — предупредил я, аккуратно приподнимая край рубашки, которой обмотал колено. Ткань прилипла и я старался отлепить ее медленно, почти не дыша. — Лучше сейчас потерпеть, чем потом жалеть.

Когда ткань отошла, я на секунду замер: порез был не глубоким, как я и думал, но длинным, края его слегка потемнели от пыли и грязи. Я смочил салфетку, осторожно протер рану, стараясь не давить. Эмма тихо втянула воздух, но не отдернула ногу.

— Ты молодец, — тихо пробормотал я, не поднимая глаз. — Еще чуть-чуть.

Я капнул немного перекиси и Эмма вздрогнула, закусив губу. Я тут же поднял взгляд.

— Прости, знаю, это мерзко, но так надо.

Она покачала головой, будто извиняться должен был не он.

— Все нормально. Просто... я не люблю быть беспомощной.

— Эм, ты не беспомощная, — твердо сказал я, накладывая повязку. — Ты просто сегодня слишком много пережила и держала в себе. И вот сейчас я держу это вместо тебя.

Паузы повисла в воздухе, легкая, как дыхание. Я закрепил бинт, проверил, не слишком ли туго, потом сел рядом на пол, оперевшись спиной о диван и посмотрел на нее.

— Может нам стоит уехать отсюда. Не завтра, не прямо сейчас, но скоро. Этот город... он будто нарочно подкидывает тебе тех, кто хочет сделать больно. Финн, Ева, эти их игры — они не закончатся, если мы будем просто стоять и смотреть.

Эмма чуть нахмурилась, будто пыталась понять, не шутка ли это.

— Уехать? Куда?

— Да хоть куда, — пожал плечами я, но в голосе не было легкомыслия. — Туда, где никто не знает ни про тебя, ни про меня. Где можно просто жить, без оглядки. Я могу найти работу, снять какой-нибудь домик на краю света — хоть у моря, хоть в лесу, лишь бы быть только с тобой, Эм.

— А если я не хочу уезжать?
— Не потому что мне нравится здесь, а потому что убегать — это как признать, что они победили.

Я посмотрел ей в глаза с некой грустью.

— Значит я трус, раз убежал однажды.
— Значит все это просто игра.

Эмма с удивлением посмотрела на него. Ведь она его почти не знала. Знала только Джоба, который недавно приехал в Эшвуд.

— От чего ты убежал?

— Еще не время об этом говорить. Сейчас я не предлагаю убегать. Я предлагаю дать тебе место, где можно перевести дух. Где никто не будет шептаться за спиной, никто не будет пытаться сломать тебя по кусочкам. А потом когда ты будешь готова, мы можем вернуться. Или не возвращаться, как захочешь.

Эмма опустила взгляд на свою перевязанную ногу, потом снова посмотрела на меня. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение.

— Можно... можно я пока посижу тут? — прошептала она. — В этом твоем тихом доме.

Без планов.

Без решений.

Просто пять минут, когда никто не ждет от меня, что я буду сильной.

Я улыбнулся — мягко, что уголки моих губ едва дрогнули.

— Пять минут.

— Пять часов.

— Пять дней.

Я тут. И никуда не денусь.

Я поднялся, накинул на плечи теплый свитер, потом принес ей чашку горячего чая — простого, без изысков, с ложкой меда, который стоял в шкафу на случай простуд и плохих дней. Поставил рядом, сел на край дивана, не слишком близко, но и не далеко — ровно на том расстоянии, где она могла дотянутся, если захочет.

Мы сидели в тишине, слушая, как за окном ветер шевелит листву, в в доме тикают старые часы, отсчитывая минуты, в которых становилось чуть легче дышать.

— Странно, — сказала она вдруг, не поднимая глаз. — Я тебя почти не знаю. А чувствую себя рядом с тобой... спокойнее, чем с людьми, которых знаю всю жизнь.

— Может, потому что мне от тебя ничего не нужно, — тихо ответил я. — Тебе не нужно быть сильной рядом со мной. Можешь просто быть собой. Рядом со мной этого достаточно.

Она наконец подняла на меня глаза и посмотрела искренне.

— А ты? Ты чего ждёшь?

— Ничего, — соврал я.

Часы на стене отсчитали ещё одну минуту.

Эмма поставила чашку на столик — осторожно, будто боялась разбить не фарфор, а саму тишину. И придвинулась чуть ближе. Совсем немного. На расстояние вдоха.

— Джоб... — прошептала она, и в её голосе было что-то новое.

Не страх.

Не усталость.

Вопрос.

Я не ответил словами. Поднял руку и осторожно убрал прядь волос с её лица — так медленно, будто давал ей время остановить меня, если захочет.

Она не остановила.

Наши взгляды встретились, и в этот момент весь дом, кажется, затаил дыхание вместе со старыми часами.

Я наклонился — медленно, оставляя ей последний шанс отстраниться.

Она не отстранилась.

Наоборот — сократила последние сантиметры сама, будто устала ждать.