Идеальный расчёт 2

Частный бизнес-джет корпорации Jeon Global бесшумно разрезал облака на высоте десяти тысяч метров. За иллюминаторами простиралась бесконечная синева Средиземного моря, но атмосфера на борту была далёкой от курортного спокойствия.

Командировка в Ниццу не планировалась как романтический побег. На кону стояло подписание контракта по глубоководному портовому терминалу — ключевому объекту, вокруг которого строилась вся европейская стратегия слияния компаний Чона и Манобанов. Любая ошибка в переговорах с консорциумом европейских инвесторов грозила обернуться потерей миллиардов.

Лиса сидела в широком кожаном кресле, откинув назад голову. На столе перед ней лежал открытый ноутбук и толстая папка с конфиденциальными финансовыми рисками. На ней был лаконичный бежевый шелковый брючный костюм, но безупречную элегантность портила едва заметная бледность.

Чонгук сидел напротив. Сбросив строгий пиджак и расстегнув верхнюю пуговицу темно-синей рубашки, он просматривал документы. Но каждые пару минут его темный, внимательный взгляд возвращался к Лисе.

— Ты практически не притронулась к обеду, — его низкий бархатистый голос прорезал ровный гул турбин. — И ты нервничаешь. Это из-за французских партнеров или из-за того, что нам придется жить на одной вилле?

Лиса открыла глаза и встретилась с ним взглядом. В карих глазах вспыхнул знакомый гордый огонь.

— Французские партнеры намерены урезать нашу долю в терминале на пятнадцать процентов, ссылаясь на «политическую нестабильность» после нашей свадьбы, — холодно ответила она, закрывая папку. — А что касается виллы... Я полагаю, в поместье твоей семьи на Лазурном берегу найдутся отдельные спальни? Или твой «идеальный расчёт» снова не предусматривает личных границ?

Чонгук тихо усмехнулся. В этой улыбке не было пренебрежения — только темный, гипнотический восторг, который он переставал скрывать с тех пор, как Лиса разгромила Пака на совете директоров. Он поднялся со своего места, сделал два бесшумных шага и опустился на подлокотник её кресла, слегка наклоняясь к ней.

— Личные границы, миссис Чон, существуют для посторонних, — прошептал он, и его прохладные длинные пальцы привычным, собственническим жестом легли на её подбородок, чуть сжимая его. — А для меня ты давно переступила все черты. Но если тебя это успокоит... на вилле семь спален. Выбирай любую. Все равно ночью ты окажешься в моей.

— Мечтай, господин генеральный директор, — Лиса вздернула подбородок, но её сердце предательски пропустило удар от горячего дыхания, коснувшегося её губ.

Вилла Villa de la Rose, спрятанная на скалистом утёсе Кап-Ферра, встретила их ароматом хвои, морской соли и уединённой роскошью. Белоснежный мрамор, панорамные террасы, уходящие прямо к морю, и звенящая тишина, которую нарушал лишь шум прибоя далеко внизу.

Однако отдых откладывался. Сразу по прибытии их ждал закрытый вечерний прием в загородном клубе, где присутствовали главные европейские игроки.

К восьми вечера Лиса спустилась в холл. На ней было потрясающее платье из жидкого изумрудного шелка с открытыми плечами и глубоким разрезом на бедре. Каждая линия подчеркивала её безупречную станку, а на шее переливалась тонкая нить бриллиантов.

Чонгук, уже ждавший её у подножия лестницы в идеальном смокинге без галстука, замер. На секунду его хладнокровная маска дала трещину: взгляд прожег её с ног до головы с такой страстью и неконтролируемой одержимостью, что у Лисы перехватило дыхание.

— Ты играешь с огнем, Лалиса, — проговорил он низким, сдавленным голосом, когда она подошла к нему.

— Я просто одета для переговоров, — отрезала она, подавая ему руку. — Пошли. Пора забрать наш порт.

Прием проходил на открытой террасе с видом на ночную гавань. Шампанское лилось рекой, тихая скрипка создавала иллюзию непринужденности, но под этой маской шла жестокая торговля.

И именно здесь их ждал сюрприз, к которому ни Лиса, ни Чонгук не были готовы.

Главой европейского консорциума оказался не стареющий французский финансист, а Жан-Люк Моро — молодой, амбициозный и невероятно харизматичный медиамагнат, чья семья контролировала треть логистики Южной Европы.

Когда Чонгук и Лиса подошли к нему, Жан-Люк окинул Лису взглядом, в котором читалось абсолютно нескрываемое мужское восхищение.

— Мадемуазель... простите, миссис Чон, — произнес Жан-Люк на безупречном английском, слегка наклоняясь и запечатлевая долгий поцелуй на тыльной стороне её ладони. — Газеты не врут. Вы действительно украшение этого союза. Однако бизнес не терпит эмоциональных решений. Мы слышали об альянсе ваших семей, но наш консорциум опасается, что Jeon Global пытается просто поглотить активы Манобанов, создавая монополию.

Лиса мягко, но уверенно выдернула руку из его хватки, чуть улыбнувшись: — Господин Моро, если бы вы внимательнее изучали отчеты, а не сплетни, вы бы знали, что аудит терминала проводила я лично. Слияние наших компаний — это не поглощение, а синергия. И если вы попытаетесь урезать нашу долю, вы потеряете эксклюзивный доступ к азиатским узлам.

Жан-Люк приподнял бровь, искренне заинтригованный: — Впечатляюще. Красота и острый ум. Возможно, нам стоит обсудить условия тет-а-тет за завтраком завтра утром, миссис Чон? Без вашего... чересчур опекающего супруга.

Чонгук, стоявший полшаге позади, сделал один медленный шаг вперед. Атмосфера вокруг них мгновенно наэлектризовалась. Его ладонь опустилась на обнаженную талию Лисы, а пальцы сжались на шелке платья с такой властной силой, что отказаться от этого жеста было невозможно.

— Любые переговоры относительно Jeon Global и активов моей жены проходят исключительно в моем присутствии, господин Моро, — произнес Чонгук. Его голос звучал тихо, но в нем прорезалась такая смертоносная, ледяная сталь, что Жан-Люк невольно выпрямился. — Если вас не устраивают наши условия, мы найдем других партнеров на этом побережье до конца недели.

Моро на секунду замер, переводя взгляд с ледяных глаз Чонгука на спокойную, гордую Лису, а затем вежливо усмехнулся: — Что ж... я ценю вашу твердость, мистер Чон. Завтра на официальной встрече мы увидим, чьи аргументы весмее.

Когда они вернулись на виллу, тишину ночи нарушал только гул морского прибоя.

Лиса прошла в гостиную, на ходу снимая тяжелые серьги и бросая их на стеклянный столик. Она была раздражена.

— Что это было на приеме?! — резко развернулась она к Чонгуку, который молча закрыл за ними дверь. — Ты вести переговоры пришел или демонстрировать свои животные инстинкты?! Ты едва не сорвал сделку своим давлением на Моро!

Чонгук медленно сбросил смокинг на кресло и стал расстегивать пуговицы на манжетах. Его движения были хищными, натянутыми, как струна.

— Он смотрел на тебя так, будто хотел взять тебя на том столе, — отчеканил Чонгук, подступая к ней.

— Он провоцировал тебя, дурак! — выкрикнула Лиса, чувствуя, как внутри закипает обида. — Он проверял, насколько мы стабильны как партнеры! А ты ведешь себя как безумный собственник! Ты не веришь мне? Думаешь, я не в состоянии вести переговоры с мужчиной без твоей защиты?!

Чонгук остановился в сантиметре от нее. В полумраке гостиной его глаза горели темным, опасным пламенем.

— Я верю твоим мозгам, Лиса. Я верил тебе, когда ты громила Пака, — его голос упал до низкого, опасного шёпота. — Но я не верю ни одному мужчине, который смотрит на тебя. Посмотри на себя! Ты выходишь в этом платье, ты сияешь, ты доказываешь всему миру свою независимость... А я схожу с ума от мысли, что кто-то дерзнет даже подумать, будто может забрать тебя у меня.

Лиса замерла. В его словах не было привычной холодной игры или стратегического расчета. В них рвалась наружу чистая, отчаянная, отравляющая одержимость. Он больно и глубоко любил её, но эта любовь была смешана с постоянным страхом потерять контроль.

— Чонгук... — её голос невольно смягчился. — Я здесь. Я подписала бумаги, я надела это кольцо, я... я отдала тебе все свои чувства. Зачем ты ищешь врагов там, где их нет?

— Потому что я получил тебя через обман, — тихо, почти с болью проговорил он, впервые открыто признавая свою уязвимость. Его рука поднялась и ласково, трепетно коснулась её щеки. — Я знаю, как сильно ты меня ненавидишь за ту ложь в университете. И каждый раз, когда кто-то вроде Моро подбирается к тебе, я боюсь, что ты решишь использовать его, чтобы сбежать от меня.

Лиса смотрела в его глаза, видя в них эту гремучую смесь абсолютной власти и детского страха быть отвергнутым. Её сердце, то самое сердце, которое обещало бороться с ним, снова предательски сжалось от нежности.

Она подняла свою тонкую ручку и накрыла его ладонь, прижимая её к своей щеке.

— Я не сбегу, Чонгук, — прошептала она, смотря ему прямо в душу. — Я слишком сильно люблю тебя, чтобы сбежать. Но если ты не научишься доверять мне как равной... мы сожжем этот дом сами, без помощи Моро.

Чонгук молчал несколько секунд, не сводя с нее взора. А затем, издав рваный выдох, притянул ее к себе и впился в ее губы поцелуем — не властным, не требующим подчинения, а глубоким, отчаянным и молящим о прощении.

Лиса ответила сразу, обхватывая его за шею, позволяя этой безумной волне страсти и любви смыть все недопонимания уходящего дня.

Завтра их ждали решающие переговоры по порту. Но здесь, на этой вилле у моря, они впервые за долгое время сделали шаг от войны к настоящему союзу.