Идеальный расчёт 2

Солнце над Ниццей поднялось быстро, заполнив панорамные окна переговорного зала консорциума сухим, золотистым светом.

Огромный стеклянный стол в закрытом бизнес-центре Le Mirador был завален картами логистических маршрутов, финансовыми экспликациями и расчетами рисков. Атмосфера в комнате напоминала натянутый до предела стальной трос.

Жан-Люк Моро сидел во главе стола, вальяжно откинувшись на спинку кожаного кресла. На нем был легкий льняной пиджак, а на губах играла легкая, снисходительная улыбка человека, привыкшего к тому, что иностранные инвесторы рано или поздно уступают под его давлением.

— Мы высоко ценим ваш энтузиазм, мистер Чон, — Жан-Люк сделал едва заметный жест рукой, и его помощник положил на стол обновленный проект договора. — Однако наши аналитики непреклонны. Доля Jeon Global в управляющей компании терминала не может превышать сорока процентов. Оставшиеся десять процентов мы перераспределим в пользу местных европейских фондов. Это вопрос национальной безопасности и защиты нашего рынка.

Чонгук сидел сложа руки на столе. На нем был идеально скроенный темный костюм-двойка, а взгляд оставался непроницаемым и холодным, как лед. Вчерашняя вспышка ревности сменилась хладнокровием хищника, выжидающего идеальный момент для атаки.

— Сорок процентов, — повторил Чонгук низким, ровным голосом. — То есть вы предлагаете нам инвестировать шестьдесят процентов общего капитала, но получить урезанные права при голосовании?

— Это бизнес, мистер Чон, — Моро развел руками, переведя тонкий, изуродованный легким флиртом взгляд на Лису. — Или... у вашей супруги есть другие цифры, которые могут меня переубедить?

Лиса, сидевшая по правую руку от Чонгука в строгом белоснежном жакете с идеально уложенными волосами, едва заметно улыбнулась. Это была не вежливая улыбка светской дамы. Это была острая, почти хищная ухмылка человека, который только что заманил противника в капканы.

— У меня есть не просто цифры, господин Моро. У меня есть факты, — проговорила Лиса, плавно выдвигая из своей папки тонкий планшет.

Она не стала просить технического ассистента — вместо этого она сама запустила трансляцию на центральный экран зала. На экране вспыхнула структура владения европейскими фондами, о которых только что говорил Жан-Люк.

— Три часа назад азиатские биржи завершили дневную сессию, — спокойным, уверенным голосом продолжала Лиса, смотря прямо в глаза слегка изменившемуся в лице Моро. — За последние сорок восемь часов компания вашей семьи Morreau Logistics скрытно выкупила ценные бумаги двух греческих портовых операторов через подставные офшоры на Кипре.

Жан-Люк чуть сузил глаза, но попытался сохранить лицо: — Это стандартная диверсификация активов...

— Это прямое нарушение антимонопольного законодательства Евросоюза, господин Моро, — жестко перебила его Лиса, даже не повышая голоса. — Если мы с Чонгуком сливаем данные по вашим офшорам с нашей аналитической базой и передаем это регуляторам во Франкфурте, переговоры по терминалу будут заморожены. А акции вашей компании обвалятся минимум на тридцать процентов еще до конца недели.

В зале заседаний выросла звенящая, мертвая тишина. Помощники Моро переглянулись, судорожно зашелестев бумагами.

Чонгук слегка наклонился вперед, опираясь локтями о стол. В его темных глазах горело торжество, но голос звучал обманчиво мягко:

— Наше первоначальное предложение — пятьдесят один процент акций у Jeon Global и эксклюзивное право управления логистическим узлом. Вы подписываете контракт прямо сейчас, господин Моро, или мы проводим пресс-конференцию во Франкфурте через два часа.

Жан-Люк Моро молчал ровно полминуты. Его фасад непринужденного французского аристократа окончательно осыпался. Он перевел взгляд с уверенной, сияющей победой Лисы на жесткого, бескомпромиссного Чонгука. Они действовали как единый, абсолютно смертоносный механизм.

— Вы чертовски опасная пара, — наконец произнес Жан-Люк, протягивая руку к ручке. — Пятьдесят один процент. Поздравляю.

Спустя два часа на частной террасе отеля Le Mirador гремели бокалы с шампанским. Контракт на три миллиарда евро был подписан.

Лиса стояла у мраморного барьера, вдыхая свежий морской воздух. Внутри нее бушевала эйфория: это была её первая настоящая, масштабная победа на международной арене, где никто больше не смел назвать её «просто женой» или «декоративным украшением».

Чонгук подошел со спины, аккуратно накрывая её плечи своим пиджаком. Его руки опустились на её талию, притягивая к себе.

— Ты была невероятна, — прошептал он ей в шею, оставляя мягкий поцелуй за ухом. — Они не ожидали, что ты раскопаешь Кипр.

— Я же обещала тебе, что проведу полный аудит, — Лиса чуть повернула голову, с легкой улыбкой посмотрев на него. — Мы неплохая команда, господин генеральный директор.

— Лучшая, — поправил он ее, и в его глазах вспыхнула та самая глубокая, искренняя любовь, от которой у Лисы каждый раз перехватывало дыхание.

Но их идиллю разрушил резкий, настойчивый звонок личного телефона Чонгука.

Чонгук чуть нахмурился, доставая из кармана брюк защищенный смартфон. На экране горело имя его главного начальника службы безопасности в Сеуле.

— Слушаю, — коротко бросил Чонгук, не выпускать Лису из своих объятий.

Но по мере того, как голос в трубке отчитывался о происходящем, выражение лица Чонгука менялось. Его скулы сжались до желваков, глаза превратились в две ледяные щели, а хватка на талии Лисы невольно стала настолько жесткой, что она нахмурилась.

— Что произошло? — тихо спросила Лиса, чувствуя, как мгновенно испарилась вся радость от победы.

Чонгук медленно опустил телефон. Его дыхание стало тяжелым, рваным.

— Наш сеульский сервер подвергся взлому, — отчеканил он. Голос звучал так, словно его выковали из стали. — Но это не обычные хакеры. В сеть слиты архивы трехлетней давности. Из закрытого фонда моего отца.

— Какого фонда? — Лиса нахмурилась, чувствуя, как к горлу подступает нехорошее предчувствие.

— Фонда, который финансировал банкротство филиалов компании... твоего отца, — Чонгук повернулся к ней, и в его взгляде впервые за всё время Лиса увидела не контролируемую силу, а глухую, темную тревогу. — Лиса... три года назад, когда твоя семья впервые столкнулась с финансовым кризисом, это был не случайный сбой рынка. Это была спланированная операция.

Лиса замерла. Воздух в легких мгновенно застыл. — Что ты имеешь в виду?

— Мой отец... — Чонгук сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Семья Чон планомерно уничтожала бизнес твоей семьи еще задолго до того, как мы с тобой познакомились в университете. Они создали искусственные долги Манобанам, чтобы вынудить твоего отца согласиться на слияние через наш брак.

Слова Чонгука падали, как тяжелые камни в тихий омут.

Лиса сделала шаг назад. Пиджак Чонгука соскользнул с её плеч и упал на мраморный пол. Вся её эйфория, все надежды на то, что их брак — это просто сложная история любви двух сильных людей, мгновенно рассыпались в прах.

— То есть... — её голос задрожал, а карие глаза наполнились болью и подступающими слезами. — Твой «идеальный расчёт»... Это был не твой план? Ты не просто играл бедного студента, чтобы привлечь мое внимание? Твоя семья изначально разрушила мою жизнь, чтобы потом «спасти» нас этим браком?!

— Лиса, послушай меня! — Чонгук сделал шаг к ней, протягивая руки, чтобы удержать её. — Я не знал всех деталей заговора отца! Я клянусь тебе! Я узнал об этом только когда...

— Не трогай меня! — выкрикнула она, отпрянув от него к самым перилам.

Слезы обиды и жестокого предательства застелили ей глаза. Человек, которому она только что доверила свое сердце, человек, с которым она заново строила жизнь и которого искренне любила... оказался сыном тех, кто уничтожил её семью и превратил её жизнь в пешку в своей многолетней игре.

Телефон Лисы в её сумочке тоже вибрировал без остановки. На экране вспыхивали десятки сообщений от отца и заголовки экстренных выпусков новостей:

«СКАНДАЛ В ВЫСШИХ КРУГАХ: Брак Манобан и Чона — результат многолетнего шантажа и искусственного банкротства. Империя Jeon Global уничтожала партнеров изнутри».

Лиса посмотрела на Чонгука — бледного, с разбитым взглядом, впервые в жизни не знающего, что сказать.

— Наш брак... — прошептала она, и слеза скатилась по её щеке. — Он с самого начала был построен на пепле моей семьи. И ты знал.

— Лиса, я люблю тебя! — выдохнул он, и в его голосе рвалась настоящая, дикая боль. — Мне плевать на их заговоры! Я спас тебя и твоего отца!

— Ты не спас нас, Чонгук, — холодно ответила она, стирая слезу тыльной стороной ладони и поднимая подбородок. В ее взгляде снова зажегся тот самый лед, но теперь он был направлен прямо на него. — Ты просто оформил права на имущество.

Она развернулась и быстрыми шагами направилась к выходу с террасы, оставляя его одного среди обломков их только что построенного идеального мира.

Война вернулась. Но на этот раз — на уничтожение.