Идеальный расчёт 2

Утро началось не со звуков закипающего кофе и не с тихих шагов горничной. Оно началось со звенящей вибрации трех телефонов, разрывавшихся на мраморном столике в прихожей.

Лиса сидела в глубоком кресле своей гардеробной, смотря на свежий номер The Daily Financial. На первой полосе, занимая добрую половину разворота, красовался тот самый кадр с полутемного балкона «Grand Imperial».

Камера запечатлела момент идеального, почти хищного доминирования: Чонгук, властно прижимающий её к мраморным перилам, его рука, сжимающая её обнаженную спину, и сама Лиса — с закинутой головой, смятенным взглядом и помадой, смазанной от слишком откровенного поцелуя.

Но заголовок бил не по романтике. Заголовок бил прямо по акциям:

«СТРАСТЬ ИЛИ ПОГЛОЩЕНИЕ? Наследница империи Манобан стала лишь трофеем в новой сделке Jeon Global. Слияние бизнесов под видом брака вызвало падение ценных бумаг на 4.2%».

В статье с ядовитой точностью разбирались прошлые долги некоторых филиалов её отца и утверждалось, что фиктивный брак был единственным способом спасти Манобанов от банкротства, а Лиса в совете директоров — лишь красивый фасад для успокоения вкладчиков, не имеющий реального права голоса.

Дверь в гардеробную бесшумно открылась.

Чонгук вошел, на ходу застегивая запонки на белоснежных манжетах. В его руках был планшет, экран которого непрерывно вспыхивал от уведомлений от аналитического отдела. Он выглядел абсолютно собранным, будто бы этот скандал был лишь незначительной флуктуацией на графике его идеального плана.

— Ты видела, — скорее констатировал, чем спросил он, остановившись за её спиной и посмотрев на газету в её руках через зеркало.

— «Красивый фасад». «Трофей». «Способ спасения отца», — Лиса медленно поднялась с кресла. Её голос прозвучал удивительно ровно, без единой слезы, но в карих глазах пылал такой холодный, выверенный огонь, какого Чонгук не видел у неё со времён их самых жестоких университетских споров. — Скажи мне, Чонгук, это тоже часть твоего «идеального расчёта»? Твоя пресс-служба слила инфоповод, чтобы снизить стоимость акций компании моего отца перед их окончательным поглощением?

Чонгук чуть сузил глаза. На секунду в его взгляде проскользнула тень тёмного раздражения — не на неё, а на сам факт того, что она посчитала его способным на такую дешевую подлость по отношению к ней.

— Фотографа лишили аккредитации, а его агентство уже получает иск на восемьдесят миллионов, — отчеканил он, сделав шаг к ней. — Я не сливал этот кадр, Лиса. И я не играю против семьи своей жены.

— Зато твой совет директоров играет, — она подошла к нему в плотную, ткнув пальцем в экран его планшета, где горел заголовок статьи. — Они считают меня избалованной девчонкой, которую посадили в кресло ведущего аналитика ради красивой картинки. Они думают, что я ничего не понимаю в структуре инвестиций Jeon Global.

— Мне всё равно, что думает совет директоров, — жестко ответил Чонгук, перехватывая её руку за запястье и накрывая её пальцы своими. — Главное — то, что знаю я. Ты будешь сидеть на совете рядом со мной. И мы закроем этот вопрос за один час.

— Нет, Чонгук, — Лиса выдернула запястье из его хватки и вздернула подбородок. — Рядом с тобой я сидеть не буду. Я буду сидеть напротив.

В зале заседаний совета директоров на 78-м этаже царила атмосфера перед штормом.

За массивным овальным столом из мореного дуба собрались самые влиятельные акционеры холдинга — седовласые мужчины в безупречных костюмах, управляющие миллиардными фондами. На экране в торце зала горели красные цифры: котировки акций Jeon Global продолжали медленно сползать вниз на фоне слухов о нестабильности в руководстве и несогласованности сделки с Манобанами.

Чонгук сидел во главе стола. На нем был идеально скроенный строгий тройка-костюм, а взгляд не выражал абсолютно ничего.

— Мы не можем рисковать капиталом ради красивого жеста в сторону семьи вашей молодой супруги, мистер Чон, — подал голос вице-президент холдинга, старый партнер отца Чонгука, господин Пак. Он разложил перед собой пачку отчетов. — Пресса права. Рынок воспринимает назначение миссис Чон как кумовство. Мы предлагаем отозвать её кандидатуру из аналитического отдела и передать проект слияния южных портов нашему проверенному департаменту.

По залу прошел одобряющий гул. Чонгук лишь медленно сцепил пальцы в замок, готовясь раздавить это предложение одним словом.

Но двери зала заседаний с тихим шипением раздвинулись.

В кабинет вошла Лиса.

Зал мгновенно затих. На ней был белоснежный, ослепительно-строгий брючный костюм, идеально подчеркивающий её фигуру, и темная шелковая блузка. Высокие каблуки отбивали по паркету четкий, ритмичный чеканный шаг. Никакого страха. Никакой растерянности.

Она не пошла к пустому креслу справа от Чонгука, предназначенному для неё по протоколу. Вместо этого Лиса прошла в противоположный конец стола, выдвинула тяжелое кожаное кресло прямо напротив своего мужа и спокойно села.

Чонгук слегка приподнял бровь, но не произнес ни слова, наблюдая за ней с затаенным, темным интересом.

— Доброе утро, господа, — произнесла Лиса. Её голос, чистый и звонкий, прорезал напряженную тишину зала. — Я зашла, чтобы избавить вас от необходимости обсуждать мою профнепригодность за моей спиной.

— Миссис Чон, это закрытое заседание акционеров... — попытался перебить ее господин Пак.

— Я владею двенадцатью процентами голосующих акций компании моего отца, которая со вчерашнего дня входит в структуру вашего холдинга, господин Пак, — жестко перебила его Лиса, даже не повернув головы в его сторону. — Что делает меня пятым по величине акционером в этом зале. Так что сядьте и слушайте.

Она положила на стол тонкую флешку и кивнула техническому ассистенту. Через секунду на главном проекторе вместо красных графиков падения акций вспыхнула сложнейшая финансовая диаграмма.

— Вы утверждаете, что статья в The Daily Financial обвалила наши акции из-за «кумовства»? — Лиса поднялась с места и медленно пошла вдоль стола. — Ошибка. Акции начали проседать еще за три дня до нашей свадьбы. И причина — не фото на балконе. Причина — скрытый сброс ценных бумаг через офшорные фонды Сингапура, принадлежащие... вашей личной инвестиционной группе, господин Пак.

В зале мгновенно выросла звенящая, гробовая тишина.

Господин Пак побледнел, его пальцы судорожно сжали край стола: — Это... это дезинформация! Вы не имеете права...

— Я имею полное право, — Лиса остановилась прямо за его спиной, опираясь ладонями о спинку его кресла. — За последние сорок восемь часов я подняла всю цепочку транзакций южного узла. Вы испугались, что с приходом моей семьи в холдинг ваши серые схемы по завышению логистических расходов будут вскрыты. И вы решили использовать слитое фото, чтобы дискредитировать меня и заставить Чонгука отстранить меня от аудита.

Она перевела взгляд на Чонгука.

Он сидел абсолютно неподвижно, но в его темных глазах горел абсолютный, нескрываемый восторг. Он видел, как его «богатая стерва», его капризная королева университета превратилась в смертоносного, хладнокровного аналитика, способного за пять минут разгромить сложнейшую интригу старых волков бизнеса.

— Мой проект реструктуризации южных портов, — Лиса вернулась к своему месту напротив Чонгука и положила руки на стол, — сократит ваши издержки на тридцать процентов уже в первом квартале. И поднимет акции на восемь пунктов к концу недели. Если, конечно, совет директоров готов работать с теми, кто опирается на цифры, а не на сплетни из желтой прессы.

Она замолчала.

Совет директоров сидел в абсолютном шоке. Господин Пак вытирал пот со лба платком, не смея поднять глаза.

Чонгук медленно выпрямился в своем кресле. На его губах мелькнула едва заметная, гордая ухмылка. Он перевёл холодный взгляд на перепуганных акционеров.

— У кого-то есть вопросы к ведущему аналитику миссис Чон? — его голос прозвучал как удар гильотины.

Никто не проронил ни звука.

— В таком случае, — Чонгук поднялся во весь рост, расстёгивая пуговицу пиджака, — господин Пак освобождается от должности вице-президента в связи с утратой доверия. Его отдел переходит под прямое подчинение Лалисе. Заседание окончено.

Спустя полчаса в его кабинете висела совершенно иная тишина.

Чонгук закрыл двери на электронный замок, заблокировав прозрачные стекла — они мгновенно стали матово-белыми, скрывая помещение от глаз сотрудников на этаже.

Лиса стояла у панорамного окна, смотря на город. Победа на совете директоров далась ей нелегко: пальцы всё ещё слегка дрожали от переполнявшего её адреналина.

Чонгук подошел к ней со спины. На этот раз в его движениях не было прежней жесткой доминации. Он просто встал рядом, обнимая её за талию и уткнувшись подбородком в её плечо.

— Ты была невероятна, — тихо, почти интимно прошептал он, и его губы коснулись чувствительной кожи на её шее. — Ни один человек в этом здании никогда не допрашивал Пака так, как это сделала ты.

— Я сделала это не ради тебя, Чонгук, — Лиса не стала отталкивать его, но её голос остался строгим. — Я сделала это ради своей семьи. И ради себя. Чтобы никто в этом мире больше не смел называть меня твоим «трофеем».

Чонгук чуть сильнее сжал её в своих объятиях, поворачивая её лицо к себе. В его глазах пылала та самая неконтролируемая, опасная одержимость, но теперь в ней читалось глубокое, искреннее уважение.

— Ты никогда не была трофеем, Лиса, — прошептал он, накрыв её губы коротким, но невероятно страстным поцелуем. — Ты единственная, кто способен играть со мной на равных.

— Тогда приготовься, господин генеральный директор, — Лиса слегка отстранилась, глядя ему прямо в глаза с вызывающей, дерзкой улыбкой. — Потому что следующий аудит я проведу в твоем личном кабинете. И поверь, я найду все твои тайны.

Чонгук лишь тихо усмехнулся, принимая этот вызов: — Находи. Я весь в твоем распоряжении, миссис Чон.