Идеальный расчёт 2

Утренний свет пробивался сквозь панорамные окна спальни, разрезая полумрак перламутровыми полосами.

Лалиса проснулась от тишины, которая казалась слишком плотной для её привычной жизни. Раньше её утро в родительском доме начиналось с шума сада, звона фарфора на подносе горничной и мягкого света южного солнца. Здесь же, в загородном замке Чонгука, всё пропитывал холодный, стерильный минимализм.

Она повернула голову. Левая сторона огромной кровати уже была пуста, но шелк всё ещё хранил едва уловимый запах сандала и ветивера. На подушке лежал один-единственный предмет — глянцевая пластиковая карта-пропуск глубокого черного цвета с тисненым золотым логотипом: Jeon Global Corporation. Ниже выведено её новое имя: Mrs. Lalisa Jeon.

Рядом покоилась лаконичная записка, написанная четким, уверенным почерком Чонгука:

«Твой рабочий стол готов, миссис Чон. Водитель ждет внизу в 08:30. Не заставляй своего генерального директора ждать».

Лиса сжала карту в руке так, что острые уголки впились в ладонь. «Миссис Чон». Каждое слово в этой записке пропитано его привычным, тонким доминированием. Он не просто забрал её свободу — он аккуратно, шаг за шагом, вплетал её в собственную империю.

В половине девятого Лиса спустилась в холл. На ней был безупречно скроенный двубортный костюм-двойка графитового оттенка, тончайший шелковый топ цвета топленого молока и туфли на высокой шпильке. Ее волосы были уложены в идеальную гладкую прическу, а на безымянном пальце правой руки ослепительно переливался крупный бриллиант в огранке «изумруд» — то самое обручальное кольцо, которое Чонгук надел ей два дня назад.

Она больше не выглядела растерянной девушкой в свадебном платье. Перед зеркалом в холле стояла женщина, готовая дать бой.

Черный бронированный седан бесшумно мчал по направлению к деловому центру города. За темными стеклами автомобиля мелькал утренний мегаполис, но едва машина повернула к 80-этажной башне из стекла и стали — штаб-квартире Jeon Global — реальность обрушилась на Лису вспышками тысяч объективов.

— Госпожа Чон! Взгляните сюда! — доносились глухие крики сквозь шумоизоляцию. — Лалиса, это правда, что вы вступаете в должность в холдинге мужа?! — Насколько прочен ваш союз?!

Служебный въезд был буквально оцеплен журналистами и папарацци. «Свадьба века» превратила их жизнь в главное шоу страны. Пресса ловила каждый вздох наследников двух крупнейших состояний, строила теории о бизнесе и расследовала каждый день их прошлого.

Охрана сработала молниеносно: металлические ворота подземного паркинга открылись, пропуская автомобиль, и тут же отсекли толпу репортеров.

Лифт на персональном чипе поднял Лису на 75-й этаж — в святая святых корпорации, где располагался отдел стратегического развития и кабинет генерального директора.

Когда двери лифта бесшумно раздвинулись, на этаже царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь тихим стуком клавиш. Персонал — отточенные, строгие сотрудники в дорогих костюмах — синхронно подняли головы. В их взглядах смешалось всё: от искреннего любопытства до скрытого трепета.

— Доброе утро, миссис Чон, — навстречу ей выросла персональный ассистент с планшетом в руках. — Меня зовут Хан Сора. Мистер Чон ожидает вас у себя. Пройдемте.

Кабинет Чонгука больше напоминал командный пункт. Панорамный вид на весь город, массивный стол из темного ореха, минимум деталей и атмосфера абсолютной власти.

Чонгук сидел в кресле, изучая финансовый отчет. На нем был темно-синий тройка-костюм, идеально сидящий по фигуре. Белоснежный воротник рубашки подчеркивал точеные линии челюсти. В нем не осталось ни намека на того парня, который когда-то сидел на последней парте аудитории и вежливо уступал ей дорогу.

Когда Лиса вошла, он медленно поднял взгляд. Его глаза темно вспыхнули, задержавшись на её кольце, затем на губах, накрашенных обнажающей характер алой помадой.

— Ты опоздала на четыре минуты, Лалиса, — произнес он низким, спокойным голосом, вставая из-за стола.

— Пробки из папарацци, которых прикормила твоя пресс-служба, господин генеральный директор, — ответила она, чеканя каждое слово и не делая ни шагу вперед. — Итак, какова моя роль в этом спектакле? Ты притащил меня сюда, чтобы держать под присмотром двадцать четыре часа в сутки?

Чонгук медленно обошел стол и остановился в полушаге от нее. Его рука поднялась, и прохладные длинные пальцы привычным, собственническим жестом поправили лацкан её пиджака.

— Ты получаешь должность ведущего аналитика по международным инвестициям, — тихо, почти ласково проговорил он, и его дыхание коснулось ее виска. — Твоё образование и знания идеальны для этого. Твой кабинет — прямо напротив моего. С прозрачными стеклянными перегородками.

Лиса горько ухмыльнулась: — Чтобы ты мог наблюдать за мной, как за экспонатом в музее?

— Чтобы я мог видеть тебя каждую секунду своего рабочего дня, — поправил он ее без тени смущения. — А сегодня вечером мы выходим в свет. Прием в благотворительном фонде семьи Ли. Первая официальная презентация нас как супружеской пары. Там будут все вспышки страны. И ты должна сиять так, чтобы ни у кого не возникло ни единого сомнения: ты принадлежишь мне, а я — тебе.

— Я не принадлежу тебе, Чонгук, — жестко прошептала она в ответ, смотря ему прямо в глаза. — И вечером все увидят то, что я захочу показать.

Чонгук лишь чуть заметно улыбнулся — этой своей опасной, затаенной улыбкой человека, который точно знает, что победа всё равно останется за ним.

Вечер в гранд-отеле «Grand Imperial» был пропитан ароматом дорогих духов, селективного алкоголя и огромных денег.

Когда черная кавалькада автомобилей подкатила к ковровой дорожке, вспышки камер превратили ночь в день. Журналисты буквально вываливались за ограждения, выкрикивая их имена.

Чонгук вышел первым. Он застегнул пуговицу пиджака, повернулся к машине и протянул ладонь.

Лиса замерла на секунду внутри салона. Ей хотелось проигнорировать его руку, показать свой характер, но она знала правила игры. Внешний мир не должен видеть трещин на фасаде империи. Она вложила свою тонкую ручку в его горячую, уверенную ладонь и шагнула наружу.

Вспышки ослепили на мгновение. Зал ахнул.

На Лисе было вечернее платье от кутюр из черного бархата с глубоким вырезом на спине и высоким разрезом вдоль бедра. Минимализм и чистая роскошь. На её шее переливалось колье с редчайшими черными бриллиантами — подарок Чонгука, доставленный в её кабинет за час до выезда.

Чонгук не просто держал ее за руку. Его ладонь легла на её открытую спину, и горячие пальцы чуть сильнее необходимого впились в шелк платья, притягивая ее к себе так близко, что между ними не оставалось воздуха.

— Улыбайся, миссис Чон, — прошептал он ей на ухо, пока репортеры наперебой щелкали затворами. — Нас снимают сорока камерами одновременно.

— Мечтаешь, чтобы я выглядела послушной куклой? — с вежливой, ослепительной улыбкой для прессы ответила она через сжатые зубы.

— Я хочу, чтобы они видели, кто владеет самой красивой женщиной этого города.

Они вошли в хрустальный бальный зал. К ним тут же устремились старые знакомые, политики, влиятельные бизнесмены. Каждые пять минут кто-то произносил тосты за их «идеальный брак», за «союз двух великих семей».

Лиса виртуозно вела светские беседы, ядовито и тонко парировала выпады завистниц из высшего общества и держалась безупречно. Но каждый раз, когда чья-то реплика задевала её за живое, ладонь Чонгука на её талии сжималась чуть сильнее, словно он без слов передавал ей свою силу... или напоминал, кто здесь держит контроль.

В какой-то момент, когда они остались наедине в полутемном балконе, укрытом от глаз гостей и камер тяжелыми бархатными шторами, Лиса выдернула свою руку из его хватки.

— Перестань так трогать меня при всех, — выдохнула она, оперевшись о мраморные перила и смотря на сияющий город. — Ты делаешь это демонстративно.

Чонгук подошел со спины, накрывая ее своим телом, зажимая между собой и перилами. Его руки легли поверх ее ладоней.

— Я делаю это, потому что не могу не касаться тебя, — его голос прозвучал низко, без привычной холодной маски. Он уткнулся носом в её шею, вдыхая аромат её духов. — Ты думаешь, это игра для прессы? Ты думаешь, я привез тебя в компанию и надел эти камни ради отчетов в газетах?

— А ради чего еще? — Лиса зажмурилась, чувствуя, как предательская дрожь снова охватывает тело от его близости. — Ты привык побеждать, Чонгук. Для тебя я — главный трофей, который ты забрал у всех на глазах.

Чонгук резко развернул ее к себе. В полумраке балкона его глаза горели темным, почти опасным огнем.

— Ты не трофей, Лиса, — жестко проговорил он, сжав ее подбородок. — Ты единственное, ради чего я вообще построил всё это. И если для того, чтобы ты была рядом, мне нужно купить весь мир, дать тебе кабинет напротив и заставить каждую газету писать о нас — я сделаю это.

Он накрыл ее губы требовательным, властным поцелуем прямо там, за тонкой шторой, за которой гремел светский прием. Это был поцелуй, полный дикой страсти, неутоленной одержимости и боли. Лиса попыталась оттолкнуть его, но её пальцы сами собой вцепились в лацканы его смокинга, отвечая на эту безумную, отравляющую нежность.

За шторой щелкнул вспышкой чья-то скрытая камера. Кто-то из папарацци всё-таки пробрался на террасу.

Чонгук даже не отстранился сразу. Он лишь медленно развернул Лису к себе грудью, закрывая ее своим телом от чужого объектива, и холодно бросил через плечо личной охране, мгновенно выросшей за спиной:

— Удалить исходники. Фотографа лишить аккредитации навсегда.

Затем он снова посмотрел на Лису — растрепанную, с горящими губами и сбившимся дыханием.

— Добро пожаловать в мой мир, миссис Чон, — тихо сказал он, подавая ей руку. — Здесь за нами следят всегда. Но тебе придется привыкнуть: из моих рук тебя не заберет ни один объектив в мире.