Пока ты рядом / OG Buda

Следующая неделя пролетела для Юли почти незаметно. Она словно специально заполняла каждый свободный промежуток своей жизни чем-нибудь, лишь бы не оставлять себе времени на мысли.
Утром — съёмки, днём — встречи, вечером — реклама, согласования, примерки, бесконечные звонки и сообщения. Она могла выйти из дома ещё до того, как город окончательно просыпался, а возвращалась тогда, когда за окнами уже давно зажигались ночные огни. Иногда ей казалось, что она живёт не по часам, а по расписанию, составленному из чужих задач. И это было даже хорошо. Усталость становилась спасением. Когда к вечеру сил хватало только на душ и несколько минут перед сном, голова уже не могла бесконечно прокручивать одни и те же мысли. Ей не приходилось смотреть на пустую половину кровати и спрашивать себя, когда же он наконец вернётся. Не приходилось прислушиваться к каждому звуку за дверью. Работа была громкой, быстрой и требовательной — именно такой, какой Юле сейчас было нужно.

Иногда во время съёмок она ловила себя на том, что автоматически тянется к телефону. Обычно там было сообщение от Гриши. Он писал после концертов, когда возвращался в гостиницу совершенно без сил. Иногда сообщения приходили глубокой ночью, иногда ранним утром, когда у Юли только начинался день.
«Я сегодня вообще не чувствую ног», — написал он однажды.
«Концерт был сумасшедший, но я так устал, что хочу просто лечь и никуда больше не вставать».
Юля улыбнулась, сидя в гримёрке, пока визажист аккуратно поправлял ей макияж.
«Ложись. Тебе можно», — ответила она.
Через несколько секунд пришло: «Нельзя. Я ещё должен тебе написать».
Юля невольно засмеялась. «Почему?»
«Потому что скучаю».

Она посмотрела на экран чуть дольше, чем нужно. Вокруг неё кто-то обсуждал свет, стилист просил принести другую одежду, ассистент напоминал о следующем кадре, но в этот момент весь шум будто отступил куда-то далеко.
«Я тоже скучаю», — написала она.
Ответ появился почти сразу: «Очень?»
Юля прикусила губу и улыбнулась. «Очень».

Иногда их разговоры были совсем короткими. Несколько сообщений между двумя делами, голосовое сообщение перед сном, короткий звонок из машины. А иногда они могли разговаривать часами.

Гриша рассказывал ей о городах, в которых успел побывать, о концертах, о смешных случаях с командой, о том, как устал от гостиничных номеров и одинаковых завтраков.
Юля рассказывала о своих съёмках, о людях, с которыми работала, о смешных ситуациях на площадке.

Они делились мелочами, которые в обычной жизни казались бы совершенно незначительными, но на расстоянии становились почти драгоценными.

«Я сегодня опять видел номер с таким же видом, как в прошлой гостинице», — пожаловался Гриша однажды.

«Скоро начнёшь узнавать их по шторам». «Уже начал».
«Бедный».
«Да. Поэтому хочу домой». После небольшой паузы он добавил: «К тебе».

Юля почувствовала, как внутри что-то мягко дрогнуло. Она положила телефон на стол и на несколько секунд закрыла глаза. Иногда ей казалось, что именно эти короткие разговоры держат их сейчас вместе.

Они оба старались делать вид, что справляются. И в каком-то смысле действительно справлялись. Но однажды вечером, когда Юля вернулась после очередной съёмки, она позвонила ему сама. Гриша ответил не сразу. Когда наконец поднял трубку, голос у него был сонным и уставшим.
«Привет».
«Ты спал?»
«Пытался».
«Разбудила?»
«Нет. Я всё равно хотел тебе позвонить».

Юля улыбнулась, снимая серьги перед зеркалом.

«Как ты?»
«Устал».
«Сильно?»
«Очень».

Несколько секунд они молчали. Потом Гриша тихо сказал:
«Я хочу домой».
Юля замерла.
«Я тоже хочу, чтобы ты был дома».
«Я скучаю по тебе».
«Я знаю».
«Нет, не знаешь», — усмехнулся он. — «Я реально уже устал скучать».
Юля тихо рассмеялась, хотя к глазам неожиданно подступили слёзы.
«Я тоже».
«Сколько осталось?»
Она посмотрела на календарь.
«Полторы недели».
«Долго».
«Очень».
«Но уже меньше, чем было».
«Вот это правильная мысль», — сказала Юля.

И впервые за долгое время они оба почувствовали, что конец разлуки действительно близко.

После этого дни стали проходить немного легче. Они начали считать их. Не специально — просто иногда Гриша писал:
«Одиннадцать дней», а Юля отвечала: «Десять».
Потом он присылал фотографию из очередного города и подписывал: «Девять».
Юля отправляла ему снимок чашки кофе перед съёмкой: «Восемь».

Это превратилось в их маленькую игру. Каждый новый день означал, что расстояние между ними становится короче. Оставалась всего полторы недели. Всего полторы недели до того момента, когда Юля снова услышит, как ключ поворачивается в замке. До того момента, когда сможет обнять его не через экран, а по-настоящему. До его привычного «я дома», которое она успела полюбить сильнее, чем когда-либо думала.

Иногда Юля представляла их встречу. Как откроет дверь и увидит его. Как сначала просто будет смотреть, будто хочет убедиться, что он действительно приехал. Потом бросится к нему в объятия и уткнётся лицом в его плечо. Иногда ей казалось, что она обязательно расплачется. Иногда — что будет смеяться. А иногда она просто представляла тишину после его приезда: они будут лежать рядом, и ей больше не придётся засыпать одной. Гриша тоже думал об этом.

«Когда приеду, никуда тебя не отпущу», — написал он однажды.
«Посмотрим», — ответила Юля.
«Нет. Серьёзно».
«А работа?»
«Потом».
Она улыбнулась. «Запомню».
«Запоминай».

Они оба понимали, что после возвращения им ещё придётся поговорить обо всём, что произошло до тура. О тех ссорах, о недосказанности, о его привычке молчать, когда стоило говорить, и о её привычке терпеть до тех пор, пока терпеть уже не оставалось сил. Но сейчас им хотелось отложить эти разговоры. Не потому, что проблемы исчезли. Просто впервые за долгое время впереди было что-то хорошее, чего они ждали оба.

Полторы недели.

Всего полторы недели.

И каждый вечер, засыпая в разных городах, они думали примерно об одном и том же: совсем скоро расстояние закончится. Совсем скоро не будет гостиниц, аэропортов, ночных звонков и сообщений «я скучаю». Совсем скоро они снова окажутся рядом.

И, может быть, именно тогда у них наконец появится шанс начать всё немного иначе.