Путь к друг другу

Вторник встретил Майами привычным невыносимым зноем. Тяжелый тропический воздух казался липким, но в комнате студенческого общежития, ставшей для меня настоящей маленькой крепостью, царила благословенная прохлада. Я сидела за рабочим столом, полностью погруженная в чертежи. Мой тонкий линер аккуратно и неторопливо выводил витиеватые орнаменты на куполах нашего будущего студенческого центра. Работа над совместным проектом продвигалась идеально, но после вчерашнего столкновения в темном архиве и жестких, леденящих слов Итана у меня внутри всё еще дрожала какая-то невидимая, натянутая струна.

Вдруг тишину комнаты нарушил громкий, настойчивый сигнал планшета. Я взглянула на экран, и моё сердце пропустило удар от неожиданности — это был видеозвонок от мамы. Я поспешно отложила ручку, накинула на плечи легкий домашний платок, тщательно скрывая волосы, и нажала кнопку ответа.

— Ассаляму алейкум, доченька! — с экрана на меня устремился невероятно теплый, приветливый и лучистый взгляд Амины. Мама улыбалась своей привычной доброй улыбкой, но в глубине её глаз в этот раз была подернута легкая дымка тревоги.

— Ва алейкум ассалям, мамочка, - мой голос прозвучал мягко, но я инстинктивно выпрямила спину, чувствуя, как внутри зашевелился робкий страх. —
Как вы? Что-то случилось? Как папа?

Амина тихо вздохнула, на секунду оглянувшись на дверь своего стамбульского дома, словно проверяя, не идет ли кто. Ее удивительная материнская чуткость всегда помогала ей понимать меня без лишних слов, но сейчас скрывать волнение было бессмысленно.

— Альфия, доченька, послушай меня внимательно, — ласково, но очень серьезно произнесла мама, ближе придвигаясь к камере. — Твой отец... Баба вчера очень долго разговаривал по телефону со своим давним знакомым из нашей общины во Флориде. До него дошли слухи, что в университете у тебя возник какой-то неприятный конфликт с семьей местного богатого бизнесмена. Ты ведь ничего не рассказала нам, родная.

Я похолодела. Пальцы судорожно сжали край стола. Хлоя Кларк... Её ядовитые, грязные сплетни и угрозы её отца Ричарда умудрились долететь через океан до самого Стамбула.

— Мама, всё уже давно решилось! — поспешно заговорила я, чувствуя, как к горлу подступает паника. — Мой напарник по проекту, Итан, и его друг Аман защитили меня. Профессор и декан полностью на нашей стороне, списки никто не переписал. Всё правда хорошо, клянусь!

— Я знаю, милая, я верю тебе, — мягко перебила меня Амина, но её взгляд остался встревоженным. - Но ты же знаешь своего отца. Для Тарика Фареса твоя безопасность, религия и честь нашей семьи — это неизменный закон. Он не смог спать всю ночь после этого разговора. Он считает, что в чужой стране ты осталась без защиты мужчины. И сегодня утром... он купил билет на ближайший самолет во Флориду. В пятницу вечером твой отец прилетает в
Майами. Он хочет лично проверить, как ты устроилась, поговорить с руководством университета и... — мама на секунду замялась, — лично встретиться с этим французским юношей, твоим напарником Итаном Марсо. Он хочет в глаза посмотреть человеку, который встал между тобой и местными магнатами.

Экран планшета словно на мгновение поплыл перед моими глазами. Мой баба...
Строгий, статный мужчина с благородной проседью в темных волосах, который всегда взвешивает свои слова и свято чтит традиции нашего народа, летит сюда. Для всей нашей семьи он — главный авторитет и надежная стена.

Если он прилетит и увидит высокого, атлетично сложенного Итана с его непослушными темными кудрями, если он почувствует то странное, наэлектризованное напряжение, которое теперь безмолвно связывает нас после того случая в архиве... Мой тихий, безопасный мир в этой далекой Америке будет разрушен.
Мы поговорили с мамой еще несколько минут, она ласково попыталась меня успокоить, но стоило экрану погаснуть, как я без сил опустилась на кровать, обняв руками подушку. Отношения с Итаном не должны были развиваться быстро, я строго держала оборону своего сердца. Но теперь приезд отца превращал нашу учебную работу в настоящее испытание на прочность.

Среда встретила факультет архитектуры
Университета Майами прохладным океанским бризом. Студенты шумно заполняли коридоры перед началом первой лекции профессора Гаррисона.

Я стояла у высокой гранитной балюстрады второго этажа, глядя вниз, на залитый солнцем внутренний дворик.
Мои пальцы судорожно перебирали ремешок сумки, а под кремовым платком мысли путались в один сплошной клубок страха. Я знала, что должна сделать то, чего никогда не делала раньше — подойти к Итану первой. Не ради чертежей. Ради его собственной безопасности.

— Итан, - тихо, почти шепотом произнесла я, когда высокая, атлетично сложенная фигура парня показалась на лестнице.
Мой голос слегка дрогнул от волнения. Итан, который в этот момент читал что-то в телефоне, мгновенно замер. Его темные кудри растрепал ветер из открытого панорамного окна. Он медленно поднял голову, и его внимательный, спокойный взгляд серых глаз устремился прямо на меня. На его мужественном лице не дрогнул ни один мускул, маска «ледяного принца» была при нём, но в глубине глаз отразилось легкое удивление.

Он послушно остановился в двух шагах от меня. Строгая мужская порядочность и данное мне слово не позволяли ему сокращать эту священную халяльную дистанцию. Он засунул руки в карманы брюк, всем видом выражая абсолютное почтение к моим границам.

— Что-то не так с масштабами фасада,
Альфи? - негромко спросил он своим низким, бархатистым голос с едва уловимым французским акцентом. - Я проверил оси в облаке, ошибок быть не должно.

Я сделала глубокий вдох, стараясь вернуть лицу привычное спокойствие, хотя сердце в груди колотилось как оезумное. — Дело не в проекте, Итан, — едва слышно ответила я, переводя скромный взгляд на его строгую темную рубашку. — Дело в моём отце. В пятницу вечером мой отец прилетает во Флориду.
Итан едва заметно приподнял одну бровь, но промолчал, продолжая внимательно слушать.
— До него в Стамбул дошли грязные сплетни, которые распускала Хлоя, — мой голос стал еще тише от стыда. -Мой отец — глубоко верующий и очень строгий человек. Для него традиции и моя честь — это самое главное. Он летит сюда, чтобы лично встретиться с деканом и... с тобой. Он хочет проверить тебя.
Итан, я... я очень боюсь этого разговора.
Мой отец бывает суров с чужаками.
Пожалуйста... когда он приедет, держись от меня как можно дальше. Не попадайся ему на глаза. Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя возникли проблемы с грантом или репутацией твоего отца.

Я договорила и опустила ресницы, готовая к тому, что этот холодный европеец просто сухо кивнет, обрадуется возможности избежать проблем и вернет между нами прежнюю ледяную стену отчуждения. Я ждала, что он согласится отступить.

Но реакция Итана заставила меня ошеломленно поднять глаза.
Лед в его серых глазах окончательно растаял, уступив место какому-то мощному, бушующему и непреклонному огню. На его мужественном лице заиграли желваки. Итан медленно выпрямился во весь свой высокий рост, но не сделал ни шага вперед, продолжая свято уважать мои правила. Он еще глубже засунул руки в карманы, и вся его атлетичная фигура в этот момент излучала такую невероятную, несокрушимую мужскую силу, что коридор вокруг нас словно перестал существовать.

— Я не стану прятаться от твоего отца,
Альфи, - спокойно, но до предела жестко и веско произнес Итан.
Его низкий голос прозвучал как стальной щит. Чеканный ритм его слов заставил моё сердце пропустить удар.

— Если твой отец проделал путь через половину земного шара, чтобы узнать, в чьих руках безопасность и покой его дочери в этой чужой стране — я готов встать перед ним, — Итан смотрел на меня в упор, и на его строгих губах появилась едва заметная, но самая искренняя и надежная улыбка. — Я отвечу за каждое свое слово и за каждый миллиметр нашего чертежа. Я обещал тебе держать дистанцию и оберегать твой покой. И я не собираюсь бежать при виде трудностей. Пусть твой отец приходит.

В этот момент из-за поворота с громким смехом выбежала Лея, а за ней, с неизменно каменным и строгим выражением лица, шел Аман. Наше уединение было нарушено, реальность вернулась, и Итан мгновенно вернул лицу холодную сдержанность напарника, сухо кивнув мне на прощание.

Они ушли вперед, а я осталась стоять у балюстрады, прижимая ладонь к груди.
Натяжение струны между нашими мирами достигло своего пика. Я понимала, что впереди нас ждут огромные трудности, но прямо сейчас, глядя на уходящую широкую спину кудрявого француза, я впервые осознала: этот парень не просто защищает наш проект. Он готов встать против всей моей вселенной, чтобы доказать свою порядочность. И это пугало и восхищало меня одновременно.