На дно

И всё вдруг показалось другим.
Утро открылось ярче всех прежних утр. Первые лучи солнца проникли в комнату, согревая сильнее обычного, и Аббат открыл глаза. Несколько раз спокойно и глубоко вдохнул.

Разве когда-нибудь его дыхание было таким свежим?

Нет.

Он коснулся бока — той самой раны, которую вчера, плача, перевязала Эйлин, — и закусил губу, словно мальчишка, испытывающий восторг от того, что девушка плакала за него.

Это чувство... Боже мой, каким же сильным оно было...
Аббату хотелось завыть, чтобы выплеснуть из груди это разрывающее её, клокочущее чувство. Не обращая внимания на боль, которую причинял себе, он сильнее прижал ладонь к ране, словно так становился ближе к девушке.

Конечно, Эйлин спала в соседней комнате. И, чёрт возьми, как же ему нравилась эта мысль. То, что Эйлин была в его доме, в одной из его комнат...

Он представлял её мирно спящей. Может быть, во сне подрагивают эти изогнутые длинные ресницы. Может, она имеет привычку что-то бормотать во сне...

Ах, Эйлин, Эйлин, Эйлин, Эйлин...

Аббат крепко закрыл лицо ладонями и почувствовал себя подростком.

Он встал, надел чёрную футболку и ещё не успел выйти из комнаты, как услышал до боли приятный и тёплый голос, доносившийся из кухни.

Эйлин снова что-то готовила — звенела посуда, шумела вода. В этом доме наконец появилась жизнь, появилось дыхание, и всё это благодаря той маленькой, упрямой психологине, которая впервые так уверенно переступила порог этого дома.

Аббат невольно улыбнулся... пожалуй, впервые так тепло, и поспешил на кухню.
Остановившись в дверях, он увидел девушку в лёгком нежно-розовом домашнем платье. Она стояла у плиты и варила кофе.
Волосы она небрежно собрала в заколку, и, о боже... это было невероятно привлекательно.

Аббат скрестил руки на груди и, прислонившись плечом к деревянной двери, наблюдал за этой прекрасной картиной, словно оказался внутри сладкого детского сна.

Эйлин не замечала мужчину. Она тихонько напевала себе под нос и в такт музыке, звучавшей у неё в голове, покачивала ногой. Именно поэтому она пролила кофе прямо на плиту, поспешно сняла кофейник с огня, обожгла пальцы и отбросила его в сторону.

Аббат не смог сдержать смех, и тогда Эйлин заметила его, всё ещё встряхивая обожжённой рукой.
Он шагнул вперёд.

— Подержи под холодной водой, — сказал он, вскоре оказавшись рядом. — Дай посмотрю.

Эйлин уже открыла кран и подставила пальцы под струю воды.
Аббат осмотрел её пальцы.

— Нет, ничего страшного. Только явная нехватка ума, раз уж не можешь быть внимательнее.
— Эй! — скривилась Эйлин.

Аббат рассмеялся, и девушка спросила:

— Кстати, ты будешь кофе?
— Буду, — улыбнулся Аббат.

Девушка поспешила поставить ещё одну чашку кофе, а Аббат остался рядом, снова не сводя с неё глаз.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Эйлин. — Рана не болит?

Аббат на мгновение задумался.

— Болит, — он изменил выражение лица, придав ему ещё более печальный вид. — Всю ночь ныл.

Эйлин тяжело вздохнула. Брови её взметнулись от сострадания.

— Правда? — Она забыла о кофе на плите и подошла ближе, остановившись всего в нескольких сантиметрах от Аббата. — Может, нужно в больницу? Рана была неглубокой, но... а вдруг что-то не так?

Аббат встревоженно пожал плечом.

— Не знаю, Эйлин, — он потёр лоб. — И это головокружение...
— Головокружение? — От беспокойства глаза девушки округлились. Она быстро оглядела мужчину с ног до головы. — Может, сядешь... Сядь.

Она протянула руки, готовая помочь. Мужчина слегка покачнулся, потеряв равновесие.
Эйлин коротко ахнула и тут же схватила его за плечи.

— Боже мой, Аббат?..
— Шучу.

Его раскатистый смех заполнил всю кухню, а Эйлин так и застыла на месте, совершенно не понимая, какого чёрта только что произошло.
Несколько раз моргнув, она переспросила:

— Что?..
— Приятно, когда ты так волнуешься за меня...

Аббат смеялся во весь рот, и, не выдержав такой наглости, девушка быстрым движением толкнула его в торс, совершенно не рассчитав, что её рука попадёт прямо в рану.
Аббат согнулся.

— АХ! — раздражённо вырвалось у него.
— Прости, прости, — она в смущении замахала руками.
— ЭЙЛИН! — Аббат строго посмотрел на неё.
— Прости, Господи боже...
— Рана, между прочим, настоящая!
— Я знаю, прости...

Увидев её растерянный взгляд, мужчина смягчился.

— Да ладно, не вешай нос.

Эйлин обиженно отвела взгляд, и от этого простого движения в сердце Аббата что-то растаяло. Он подошёл ближе, но девушка отвернула плечи.

— Ну ладно тебе. Я просто пошутил. Ты что, настолько сильно испугалась?
— Да... — обиженно ответила девушка и повернулась к мужчине. — Ты хоть представляешь, что я подумала, когда увидела тебя... таким... весь в крови?

Аббат внимательно слушал каждое её слово.

— Я подумала, что ты сейчас умрёшь, хотя выглядел ты не так уж плохо. Потом подумала: а что, если такое снова случится? Сначала плечо, теперь это... А потом? Что будет потом, Аббат?
— Эйлин, успокойся, — мягко произнёс он.

Но девушка замахала руками в воздухе, останавливая его.

— Нет, Аббат, молчи! Потому что я волнуюсь, а виноват в этом ты! — На последних двух словах она ткнула его маленьким пальцем в грудь.

Аббат посерьёзнел. Его лицо снова стало мрачным, но теперь не от безразличия и не от злости. Нет. Просто потому, что он и так знал эту мысль, знал её давно, но сейчас девушка произнесла её вслух — пусть и с болью.

— Ты боишься... за меня?
— Да, Аббат! Ох, как же трудно было догадаться, правда?

Эйлин смотрела на Аббата, как тигрёнок. Ему даже казалось, что ещё немного — и она бросится на него со своими маленькими когтями.
Раздалось резкое шипение, и Аббат сказал:

— Ты опять кофе разлила, — попытался он разрядить обстановку.

Но Эйлин всё ещё злилась.

— Да к чёрту этот кофе! И мой всё равно уже остыл...

Аббат осторожно взял девушку за руку чуть выше локтя, словно опасаясь, что она вдруг решит его ударить — а она всё ещё была сердита, — и спокойно произнёс:

— Я сварю тебе новый, хорошо? Садись.
— А ты умеешь?
— Ты когда-нибудь видела, чтобы до тебя я был с кем-нибудь, кроме самого себя?
— Нет...
— Тогда не задавай глупых вопросов.

Он проводил девушку к стулу и усадил, после чего сам принялся варить новый кофе, то и дело оборачиваясь и бросая на неё какой-то непривычно тёплый взгляд.
Эйлин сидела, подперев подбородок руками, и надула губы от обиды, совсем как ребёнок.

Аббат мысленно усмехнулся.
Движения его были спокойными, размеренными, по-домашнему привычными — словно он вовсе не был хладнокровным убийцей, а самым обычным семейным мужчиной.

Вдруг раздался тихий голос Эйлин. Не глядя на него, она спросила:

— Ты не расскажешь, как всё это произошло?
— Нет.
— Почему?
— Потому что не хочу, чтобы ты снова всё прокручивала в голове и расстраивалась. Просто знай: всё хорошо. И пока я дышу, ты в безопасности.

Он налил горячий кофе в белую чашку, и над ней тут же поднялся густой пар, наполняя кухню сладковатым ароматом.

Аббат поставил чашку перед девушкой, затем сел рядом, скрестив руки на столе, и принялся ждать.
Эйлин взяла чашку, посмотрела на мужчину... а потом закатила глаза, заставив Аббата прищуриться.

— Совсем разбаловалась, — заметил он.

Эйлин сделала глоток кофе и тут же широко распахнула глаза.

— Ого... Вкусно.

Аббат улыбнулся так, словно мама только что похвалила его за пятёрку, полученную в школе.
Внезапно его мобильный завибрировал. Аббат посмотрел на загоревшийся экран.
По его взгляду скользнула тень, и Эйлин это заметила.
Мужчина посмотрел на девушку и сказал:

— Мне нужно идти, Эйлин. Останься здесь, хорошо? Дверь...
— Я знаю. Никому не открою, пока ты не вернёшься.
— Умница, — сглотнул он и поднялся.

Эйлин последовала за ним, обхватив себя руками, и молча смотрела, как мужчина собирается.
И когда он уже выходил, Эйлин вдруг окликнула:

— Аббат...

Мужчина обернулся.
Эйлин прошептала:

— Будь осторожен, пожалуйста.

Аббат сжал зубы и кивнул.
Затем ушёл.

Эйлин смотрела из окна, как он сел в свою чёрную машину и быстро скрылся вдали.
Потом она опустилась на диван, подтянула ноги к себе, прижала их к телу и обняла себя, свернувшись в маленький комочек.

И вдруг горько заплакала — резко, надрывно, так, будто вместе со слезами из неё вырывалось сердце...
...правильно ли было любить его?

Но, как бы то ни было, сердце девушки выбрало Аббата.
И теперь уже никто ничего не мог с этим поделать.

***

На тех же старых, заброшенных и опасных улицах состоялась встреча Аббата и Варги.
На этот раз лицо Варги не украшала его фирменная ядовитая улыбка.

— Что-то не так, — без лишних предисловий сказал Варга.
— Что именно?
— Всё. Ни следа от тех трёх ублюдков. Они точно что-то замышляют, а я не знаю, какие именно файлы исчезли из архива. Знаю только одно: твоего досье там нет.
— И ты всё ещё не знаешь, зачем кому-то понадобилось моё досье?

Варга покачал головой. Он выглядел слишком задумчивым и нервным.

— Послушай, Варга... тебя случайно в последнее время никто не пас?

Варга несколько раз окинул Аббата взглядом с головы до ног, прежде чем ответить:

— Нет. А что?

Аббат поднял футболку, показывая рану, и Варга присвистнул.

— Вчера ночью несколько ублюдков незаметно зацепили меня за бок. Не успел разнести им головы — назвались именем шефа.

Брови Варги взлетели вверх.

— Не понял, — этот надоедливый киллер действительно выглядел обеспокоенным и серьёзным.
— Один из них сказал: «Ничего личного, просто проверяем», — а потом они сели в машину и рванули.
— А ты почему был настолько рассеян, что они смогли тебя подловить? — фыркнул Варга.

Аббат не ответил, и Варга тяжело вздохнул.

— А-а, понятно... Всё из-за той девчонки.
— Закрой рот.
— Послушай, она уже мешает тебе. Сначала из тебя вытягивают документы, угрожая ей, а теперь ты настолько потерял концентрацию, что какие-то молокососы умудряются добраться до твоего бока. Это будет иметь очень серьёзные последствия, Аббат. Теперь, наверное, весь мир знает, что великого Аббата Деверо можно заставить потерять голову, просто назвав одно имя... Эйлин.
— Не произноси её имени, — жёстко оборвал его Аббат.

Варга покачал головой. В его взгляде смешались разочарование и какое-то скрытое восхищение.

— Мальчики, вы опять ссоритесь?

Вместе с цокотом высоких каблуков раздался женский, лисий голос.
Появилась Лана.

— Я всегда любила сочетание «Аббат — Варга». В этом есть что-то огненное.
— Жаль, что ты дочка шефа, Лана, — произнёс Варга, окинув девушку взглядом с головы до ног.

Аббат с отвращением посмотрел на Варгу за этот взгляд, но вскоре их внимание снова привлёк голос девушки.

— Я сделала то, что ты просил, — Лана обратилась к Аббату. — На том банкете, о котором я тебе рассказывала... тем азиатом действительно оказался Ли. Они с отцом разговаривали наедине. О чём именно, сказать не могу, но было очевидно, что оба испытывали друг к другу явную неприязнь.
— Какие тёплые отношения, — усмехнулся Варга, а Лана продолжила:
— Ну, бизнес есть бизнес. К сожалению, больше я ничего сделать не могу. Если отец заметит, что я что-то вынюхиваю...

В её глазах вновь — всего на короткое мгновение — мелькнула та маленькая девочка, которая когда-то показывала Аббату свои синяки.

— Больше не нужно, — сказал Аббат. — Теперь мы знаем, кем заняться.

Лана кивнула, затем сказала:

— Мне пора. Машина ждёт меня.

Парни кивнули, провожая девушку взглядом.
Несколько секунд тишины с тревогой прервал Варга:

— Аббат... говорю тебе как брат: возьми себя в руки.

Аббат равнодушно посмотрел на него.

— Они прикончат тебя, если заметят, что ты больше не функционален. Выбросят, как ненужную игрушку.
— Тебя это волновать не должно.
— А волнует, — Варга потёр глаза и подчеркнул: — Ты хороший человек, Аббат. И очень хороший киллер, действительно. Не поверишь, но я правда не хочу, чтобы тебя пристрелили из-за твоей глупости.
— Ты сам сказал, что я очень хороший киллер. Такого не случится.
— Ты дьявольский ублюдок, Деверо!
— Лучше выясни, какие счёты у Ли со «белым медведем».
— С белым медведем?

Аббат бросил на него косой взгляд.

— Ты прекрасно понял, Варга. Убийством займусь я. Не стоит нам появляться вдвоём, иначе они заподозрят, что мы работаем вместе. Ты умеешь разговорить секретарш, — последнее он произнёс с некоторой неприязнью.

Варга расправил плечи.

— С этим, да, не поспоришь.

Закончив со всеми разговорами и расчётами, Аббат поспешил домой. К Эйлин. Чтобы она не оставалась одна слишком надолго. Да и сам он не хотел быть от неё далеко.

Они оба с трудом могли сказать, какой именно новый этап начался между ними, однако ни один из них ему не сопротивлялся.

День по-прежнему оставался светлым. Солнечные лучи пробивались сквозь ветви деревьев, падая на землю, и Аббату казалось, будто это совсем другая жизнь. А может, сон?
Может, он спит, а его разум просто создал прекрасную сказку, которая Аббату не принадлежит?

Его тело на мгновение застыло от мысли, что всё действительно может быть именно так. Что это лишь иллюзия, порождённая его сломленным разумом, и что всё, что он чувствует и чего хочет, на самом деле ему не принадлежит.
И, возможно, именно поэтому, едва войдя в дом, он позвал:

— Эйлин.

Словно хотел убедиться, что этот месяц не был ложью.

— Эйлин?!

Ответа не последовало.
Кончики пальцев неприятно покалывало. Он прошёл дальше, разыскивая девушку.

— Эйл...

Аббат застыл.
Эйлин спала прямо на диване, поджав к себе колени, словно маленький ангел... его ангел...
Эта внезапно возникшая мысль что-то сжала у него между рёбрами.

Он вышел из комнаты, а затем вернулся с пледом и укрыл девушку — осторожно, настолько нежно, насколько только мог.
Он присел перед её спящим, прекрасным лицом... таким спокойным.
Только на щеке застыла одинокая слеза, так и не успевшая скатиться вниз.
Аббат нахмурился так, словно его ударили ножом.
Его рука сработала сама собой. Едва коснувшись большим пальцем её нежной щеки, он стёр слезу и тихо заговорил с ней, словно девушка могла услышать его во сне: «Ты опять плакала, глупышка... Почему?..»

Он наклонился вперёд и оставил на её лбу лёгкий, словно шёлк, поцелуй — долгий, печальный, почти невесомый.
Затем погладил её волосы там, где остался свой тёплый поцелуй, о котором Эйлин никогда не узнает.

Мобильный телефон мужчины снова зазвонил, и он поспешно выключил звук, чтобы не потревожить сон девушки.

Это был шеф.
Снова ему нужно было уйти.

Последний раз взглянув на девушку, он чуть склонил голову с счастливой улыбкой, быстро поцеловал собственные пальцы, а затем провёл ими по её голове и вышел.

Он быстро разберётся с тем, чем нужно, а потом снова вернётся.
Эйлин, возможно, уже проснётся. Возможно, опять что-нибудь взорвёт на кухне.
Одна эта мысль так его радовала.
Но все эти человеческие чувства он отбросил в сторону, когда вошёл в кабинет шефа.

Шеф сидел в своём кожаном кресле, как всегда облачённый в дорогой костюм.
Перед ним, на столе, лежала недокуренная сигара. С её кончика всё ещё поднимался дым, наполняя кабинет тяжёлым запахом.

— Аббат... — лаконично начал шеф, и Аббат прекрасно знал этот тон.

Он выпрямился, встав прямо, и надел маску профессионального киллера, потому что прекрасно понял: сейчас последует приказ.

— Как я понимаю, один из наших бизнесменов, Самуэл Ли, замешан в этом деле.
— Да, сэр.
— А остальные двое?
— Пока не подтверждено.
— Хорошо. В любом случае есть одна вещь, которую необходимо решить во что бы то ни стало.
— Отдавайте приказ, сэр.

Шеф взял сигару, совершенно спокойно зажал её между губами, открыл ящик своего стола и достал папку, протягивая её Аббату.
Тот взял её, как делал это всегда, открыл и принялся изучать.

Обычное досье. Такое же, какие он получал перед каждым приказом. Он знал эту процедуру до мельчайших деталей, словно все пять своих чувств.

И если бы в тот момент можно было исчезнуть в одно мгновение, раствориться, рассыпаться на части и провалиться сквозь все девять кругов ада, то именно это с ним и произошло.

На первой странице, рядом с фотографией человека, было лаконично написано:

Эйлин Мейфилд. 25 лет. Устранить!