На дно

Аббат сидел в саду за домом, устроившись на большом, удобном камне.
Он часто так делал — просто смотрел перед собой, в небо... О чём думал в такие минуты, он и сам не знал. Но ему было хорошо. И этого было достаточно.

Вдруг рядом послышались осторожные шаги.
Он поднял голову.
Эйлин стояла в нескольких шагах от него, нервно перебирая пальцы. Она явно не решалась — подойти... или лучше уйти.
Тогда Аббат негромко сказал:

— Иди сюда.

Он указал рукой на свободное место рядом с собой.
Эйлин подошла и села. Как бы ей ни хотелось оставить между ними расстояние, это было невозможно — камень оказался слишком узким. Им пришлось сидеть почти вплотную.
Их плечи соприкасались.
И с каким-то необъяснимым внутренним трепетом Эйлин вдруг почувствовала, какие они твёрдые... почти каменные.

Аббат молчал, продолжая смотреть вдаль.
Молчала и Эйлин.
Первые несколько минут.
Потом всё же тихо спросила:

— Аббат... кто ты?

Он даже не повернулся.

— Я уже всё рассказал.
— Нет. Ты рассказал о своей профессии. Но не о себе... Кем ты был, Аббат?..

Вопрос оказался удивительно точным.
Кем ты был...
И именно в этот момент Аббат впервые осознал одну странную вещь.
Его жизнь действительно делилась на «до» и «после».

— Я — это я, Эйлин.
— И какой ты?

Он усмехнулся уголком губ.

— Это что, психологический допрос?
— Нет. Это я. Я просто хочу узнать тебя.

Аббат снова перевёл взгляд к горизонту.
Перед ними расстилался красивый летний вечер. Насыщенная зелень деревьев, прохладный ветер, тишина... И только далёкие крики птиц, кружащих высоко в небе.
Через некоторое время он спокойно произнёс:

— Скоро будет дождь.

Эйлин удивлённо посмотрела на него.

— Откуда ты знаешь?
— Посмотри.

Он кивнул на небо.

— Птицы летают слишком низко. Они охотятся на мелких насекомых. А те поднимаются именно на такую высоту перед дождём. Значит... скоро польёт.

Эйлин восхищённо выдохнула.

— Ничего себе... Откуда ты всё это знаешь?

На лице Аббата промелькнула почти незаметная тень.

— Мама рассказывала.

Эйлин хотела задать следующий вопрос.
Но замолчала.
Несколько секунд боролась с собой...
И всё-таки не удержалась.

— Какая она была... твоя мама?

Он ответил не сразу.

— Красивая... Честная... И очень наивная.
— Почему?..

Ответа не последовало.
Поняв, что дальше он говорить не хочет, Эйлин больше не стала настаивать.
Тогда неожиданно сам Аббат спросил:

— А ты кто, Эйлин?

Она растерянно моргнула.

— Я?
— Да. Я ведь тоже не знаю, кем была ты.

Эйлин слегка пожала плечами.

— Я и сейчас всё та же. У меня нет ни братьев, ни сестёр. После того несчастного случая я оказалась в детском доме. Потом решила стать психологом. Училась. Стала им. Вот и всё.

От такого сухого рассказа Аббат тихо усмехнулся.

— Мы друг друга стоим. Нам обоим, выходит, и рассказать-то нечего.
— У тебя есть что рассказать.
— И что ещё ты хочешь узнать?

Эйлин опустила голову.
Несколько секунд молча теребила пальцы, а потом очень осторожно спросила:

— В ту ночь... эм... кто была та девушка?

На лице Аббата ничего не изменилось.
Ни одной эмоции.

— Старая знакомая.

Эйлин посмотрела на него исподлобья.

— Та самая... что так тепло поцеловала тебя в щёку?

Теперь уже он повернулся к ней.
На губах появилась косая, лукавая улыбка.

— Ты что, ревнуешь?

Эйлин мгновенно хлопнула его по плечу.

— Нет, дурак!

Кончики её ушей вспыхнули алым.

— Просто интересно.

Аббат негромко усмехнулся.

— Мы просто выросли вместе. Она единственный человек, который видел, как моя спина постепенно покрывалась шрамами.

От этих слов у Эйлин вдруг стало странно тепло где-то под рёбрами.
Та девушка знает.
Видела.
А она — нет.
И что это было?..
Неужели...
Ревность?

После долгой паузы Эйлин снова тихо спросила:

— Тогда... зачем ты встречался с ней?
— Было дело.

Она тяжело вздохнула и скрестила руки на груди.

— Ты ужасно закрытый человек!

Аббат фыркнул.

— А ты ужасно глупая. Я тысячу раз говорил не задавать лишних вопросов. Но нет... ты всё продолжаешь.

Эйлин подняла на него взгляд.

— Почему ты всё время отталкиваешь людей?

Он тут же спросил в ответ:

— А почему ты всё время пытаешься подойти ближе?
Теперь Аббат полностью повернулся к ней.
Больше он не смотрел ни на горизонт, ни на небо.
Только ей в глаза.
И тихо, почти шёпотом, спросил:

— Почему ты так хочешь... прикоснуться ко мне?

Эйлин тяжело вздохнула.
Ответа у неё не было. Она просто... хотела.
Разум пытался понять, что с ней происходит, отчаянно надеясь никогда не найти ответа. А сердце, напротив, упрямо отказывалось признавать очевидное: за эти три недели она успела привязаться к этому опасному мужчине.

Аббат опустил голову, а затем устало выдохнул. В его голосе слышалась измотанность.

— Позволь мне проводить тебя.
— Почему?
— Просто... позволь.

Он не хотел рассказывать ей обо всём, что произошло утром.
Эйлин внимательно посмотрела на его измученное лицо. Казалось, после её ухода этот мужчина совсем вымотался. Под глазами появились тёмные круги, а тяжёлые веки, словно лишённые сил, наполовину скрывали обычно холодный, острый взгляд.
И это напугало Эйлин.

— Хорошо... Проводишь.

Аббат слабо улыбнулся и поднялся.

— Пойдём... Уже начинается дождь.

Он протянул ей руку.
И действительно — в этот момент Эйлин почувствовала, как несколько холодных капель коснулись её щеки.
Она посмотрела сначала на раскрытую ладонь Аббата, затем — ему в глаза.

Медленно вложила свою руку в его.
Аббат тут же крепко сжал её пальцы — так, словно боялся, что Эйлин передумает и снова отнимет руку.
Они вместе вошли в дом.

Аббат даже не успел отпустить её ладонь, как в дверь яростно забарабанили — пять или шесть оглушительных ударов подряд.

Эйлин вздрогнула.
Аббат мгновенно, почти машинально, заслонил её собой и твёрдо произнёс:

— Иди в глубь дома. И ни в коем случае не выходи.
— Аббат, а ты?..

Он усмехнулся, даже не оборачиваясь.

— Мне никто ничего не сделает. Иди.

Эйлин послушно отступила, как он и велел.
Аббат подошёл к двери и одним резким движением распахнул её.
В ту же секунду кто-то схватил его за одежду и силой втолкнул внутрь.

— ТЫ СОВСЕМ С УМА СОШЁЛ, АББАТ?!

От оглушительного крика Варги Эйлин, стоявшая поодаль, испуганно вскрикнула.
Но ни один из мужчин даже не посмотрел в её сторону.
Аббат в ответ схватил Варгу за одежду и рявкнул:

— Отпусти, скотина! Ты что творишь?!
— Нет, ты мне скажи, что тебе в голову взбрело,
безмозглый идиот?! Ты взял и отдал эти чёртовы документы какому-то ублюдку!
— ВАРГА, УСПОКОЙСЯ!

Его голос прозвучал настолько громко и властно, что Варга отступил, словно перепуганный кот.
Аббат указал ему на комнату.

— Проходи. Садись. И больше не смей орать в моём доме. Тем более в присутствии девушки.

Только теперь Варга повернул голову и заметил Эйлин, стоявшую посреди гостиной.
Она застыла на месте, совершенно ошеломлённая этой внезапной и яростной сценой, явно не понимая, куда ей теперь деваться.

Варга тихо присвистнул, а затем, наклонившись к Аббату, шёпотом произнёс:

— Напуганная, она ещё красивее.

Аббат медленно повернул к нему голову.

— Ещё раз скажешь в её сторону хоть одну подобную глупость — я хорошенько приложу тебя по этой уродливой роже, Варга!
— Ладно-ладно, я шучу! Спокойно, дикарь, — поспешно оправдался Варга.

Аббат кивнул в сторону дивана.

— Проходи уже. Посмотрим, из-за чего ты так взбесился.

Варга прошёл вперёд и, усевшись на диван, ещё некоторое время бесцеремонно разглядывал девушку с ног до головы, будто изучал каждый сантиметр её фигуры.
Затем хитро усмехнулся:

— А ты хорошо кофе варишь?

Аббат шагнул вперёд и сурово осадил его:

— А ты хорошо кофе пьёшь с разбитой челюстью, Варга?!
— Разумеется, я понимаю, что присутствие этой милой барышни оказало на тебя определённое влияние, — с усмешкой протянул Варга. — Но чтобы настолько потерять голову... От тебя, Аббат, я такого не ожидал.

Аббат недовольно скривился, а затем обратился к Эйлин, которая всё это время стояла как вкопанная, не зная, что делать:

— Эйлин, оставь нас одних. Нам нужно поговорить.
— О нет, Аббат. Я останусь.

Она села на один из стульев в гостиной и красноречиво дала понять одним лишь взглядом, что никуда не собирается.

— Если тебе так уж необходимо побыть наедине, я могу уйти домой. Ночью. Одна...
— Ладно! — нервно сдался он.

Аббат сел напротив Варги и спокойно спросил:

— Чего ты хочешь?
— Почему ты отдал им документы?
— Они угрожали Эйлин.

По спине Эйлин пробежал холодок. Заметив это, Варга заговорил тише:

— Аббат, ты уверен, что ей стоит это слышать?
— Она уже всё поняла.

Варга с нескрываемым восхищением оглядел девушку.

— Поумнела... Что ж, будем надеяться, они её не убьют.
— Варга!..
— Что? Ладно, ты лучше скажи, какой, к чёрту, бес в тебя вселился?

Аббат удобно откинулся на спинку дивана, словно происходящее совершенно его не беспокоило.

— Варга, скажи мне... Я действительно настолько похож на идиота?
— Если честно, уже да.

Аббат рассмеялся. Низко, гортанно — так, что по коже пробежали мурашки не только у Эйлин, но и у самого Варги.

— И что же ты думаешь? Они действительно забрали настоящие документы?

Варга прищурился. Он понял. О, как хорошо он всё понял.
Проведя ладонью по лицу, он тихо расхохотался:

— Ах ты сукин сын, Деверо!
— Я отдал им правдоподобные копии тех же документов. И пока этот жадный кусок дерьма сообразит, что это его водили за пальчик, а не он меня, мы выиграем чертовски много времени.

Варга расхохотался уже во весь голос, совершенно свободно.

— Ты дьявол. Нет... хуже.
— Ну всё, хватит уже с комплиментами.
— Видишь, какой умный у тебя пациент, — обратился Варга к девушке.

Но Аббат тут же вмешался:

— Не разговаривай с ней.
— Ладно, ладно. Не будь таким строгим.

Затем Варга провёл пальцем по горлу, изображая перерезание, ясно намекая на характер Аббата.

Аббат поспешил проводить его. Когда они уже оказались у двери и отошли достаточно далеко от Эйлин, чтобы она не могла услышать, Варга сказал:

— Если она будет слишком упрямиться, позволь её устранить.

Взгляд Аббата изменился мгновенно. В нём вспыхнуло нечто такое, от чего воздух будто мог взорваться.

— Убирайся отсюда, Варга!
— Я не шучу, — на этот раз Варга действительно говорил серьёзно. — Если она начнёт слишком сильно мешать, считай, что она уже труп.
— Я этого не позволю, — произнёс Аббат так, словно давал клятву.
— Ты не Бог, Аббат.

Аббат испепелил Варгу яростью своего взгляда.
Тот лишь без слов развёл руками и попятился, прощаясь с ним.

Аббат резко и жёстко захлопнул дверь.
Несколько секунд Варга так и стоял на пороге дома убийцы, напряжённо глядя на закрывшуюся дверь.

Никогда прежде он не видел в глазах Аббата такого огня.
Никогда.

Даже когда тот убивал. Даже когда был ранен. Даже тогда... в Марселе.

Ранше Аббат был бесчувственной, холодной машиной. Он просто выбирал цель и нажимал на спуск — без колебаний, без страха, без права на промах.

А теперь он горел.

В его когда-то пустых глазах бушевал настоящий торнадо новых эмоций, и невозможно было сказать, к чему всё это однажды приведёт.

Варга понял одну вещь: это больше не был прежний Аббат, который всегда говорил: «Слушаю», «Будет сделано» — и всё.

Теперь его молчаливый ответ звучал иначе:
«Посмей только приблизиться...»

И от этой мысли Варгу пробрал холод.
Не из-за Аббата.
За Аббата.

Уходя, он даже усмехнулся тому странному внутреннему чувству, которое заставило его взглянуть на Аббата с новым, почти невольным уважением.

«Ах, Аббат Деверо...»
Это была последняя мысль Варги.