Код Дивергента.

Все рушится разом. Из земли бьют фонтаны грязи, корней и обрывков растений. Деревья окутываются пламенем. Даже небо вдруг расцветает яркими всполохами. Его-то зачем забрасывать бомбами? Фейерверки? Так себе идея.
Позволят ли хоть кому-нибудь выжить? Будет ли в этих играх победители? Может, и нет.
Даже самые сильные среди сильных не должны торжествовать. Наверное, в этой Игре никто не собирался короновать победителей. Ах да, это же из-за Томаса выход с арены стал невозможным.

Планолет появился над ним без предупреждения. Челюсти выпадают из корабля и замирают прямо над ним. Металлические когти сгребают парня в охапку. Хочется закричать, убежать, вырваться на свободу, но он словно окаменел, и в данный момент ничего не может поделать. Разве что в отчаянии надеятся умереть, прежде чем перед ним склонятся сумасшедшие распорядители и их сообщники, а потом, в самый неожиданный момент, они выведут его на публичную казнь.

Худшие опасения подтверждаются, когда над ним первым делом возникает лицо Плутарха Хевенсби, главного распорядителя игр. Он еще понесет наказание за свой провал, что позволил мелкому мальчишке вот так вот разрушить его великолепные игры! Его руки тянутся к лицу Томаса, но вместо ожидаемого удара, он закрывает веки, погружая юношу в кромешную темноту.

Сердце колотится с такой силой, что кровь начинает хлестать из-под самодельной повязки. Мысли туманятся. Возможно, стоило все же закинутся морфлингом, а если не вышло,то пусть он истечет кровью прямо на хирургическом столе. «Спасибо» мысленно шепчет парень Китнисс Эвердин, в надеждах что ее нападение поможет ему быстро покончить со всем незавершенным.

Лишившись чувств, ровно через несколько часов, или, может быть, дней, кто его знает, Томас медленно начинает приходить в себя. В левой руки покалывает; кажется, в неё вставлены трубочки. Его намеренный оживить. Тело почти не слушается. С трудом разлепляя веки, он поднимает голову, в надежде увидеть знакомые стены. Правая рука кое-как шевелится, а про моторику и говорить нечего. Раскачав руку, трубочки со свистом отваливаются, и под их действия, аппаратура около мягкого стола начинает пищать, словно как капсулы с парашютом на арене. Не успев ничего развидеть, он снова теряет сознание.

... И снова выныривает. Тоненькие трубочки на месте, руки привязаны к столу. Можно только открыть глаза, да слегка приподнять голову. Большая комната, низкий потолок, и серебряный свет, который так и бьет в глаза. Из интерьера - два ряда кроватей, обращённых друг к другу. До слуха долетает чье-то дыхание - должно быть, других трибутов. Прямо напротив лежит Тереза, подключённая сразу к десятку аппаратов. «Черт, дайте нам умереть спокойно!»- проносится в голове. С размаху ударившись об стол, перед глазами Томаса снова все гаснет.

Теперь когда он окончательно пришел в себя, никаких пут нет и в помине. Пальцы на месте и послушно шевелятся, рука, вроде бы не ноет как было раньше, а спина - совсем как новая. Приводя свое тело в сидячее положение, какое-то время юноша еще сидит на столе, дожидаясь, пока пространство успокоится и перестанет расплываться по разным сторонам.
Он не один, что уже радует. Тереза все также лежит прямо перед ним, находясь под присмотром аппаратов. Через две койки располагается Минхо, у которого, кажется, вокруг собрали целую больницу. Еще бы, ему досталось не мало. Где-то в самом конце комнаты спит Эрис, но в отличии от других, у него то почти ничего и нету. Максимум несколько таблеток да один аппарат. Еще двое парней лежат между трибутами, однако ни одни из них не похож на Катона. Ну и ладно. Но где же остальные? Эл, Финник, Питт, Бренда или Китнисс-к началу бомбежки один из них был еще жив. Наверняка распорядители пожелают казнить их публично лично. Но куда же всё-таки они делись? Переведены из лазарета в тюрьму?
Нужно добраться до них раньше-и убить. Ну ладно, это уже как пойдёт, но разыскать напарников, которые вроде как оказались предателями, точно стоит!

Осторожно спустив ноги со стола, Томас медленно оглядывается, подыскивая оружие. На столике возле кровати Терезы лежит прозрачный пакет со стерильными шприцами. Отлично. Можно набрать воздуха и ввести в вены врагу, и даже если им окажется не трибут, охрана в этом неведомом месте точно существует. На мгновение замерев, раздумывая, не прикончить ли заодно и других в палате, Томас сразу же отказывается от этой идеи. Мониторы начнут пищать, и тогда его поймают, не дав исполнить задуманное. Да и жалко как-то.

На нем почти нет одежды, кроме тонкого, больничного халата, так что шприц приходится сунуть под повязку на руке. У двери - ни одного охранника. Видимо, он угодил в бункер. Ну и ладно. Он ведь собирается не бежать, а только закончить некоторую работу.

Крадясь по узкому коридору к металлической двери, что чуть приоткрыта, Томас резко замирает. За ней кто-то есть. Достав шприц, парень резко прижимается к стене, не до конца осознавая что же на самом деле собирается сотворить.

-В Бесстрашие нарушены коммуникации. Зато в Отречении под контролем подземные субъекты. -Голос напоминает Плутарха Хевенсби. Впрочем, это не так уж и важно. Хриплый голос задаёт какой-то вопрос.
-Нет, Эрудитов полностью переманили на чужую сторону. Я дал распоряжение, всех должны вернуть. Большего пообещать не могу, Финник. -Финник?! Томас судорожный пытается вникнуть в смысл разговора. Точнее, сообразить, почему он происходит между Плутархом Хевенсби и Одэйром.
-Не глупи. Это худшее, что ты мог бы сделать. Тогда их точно убьют. -Отвечает Джей.

Джей! Том с грохотом распахивает дверь и нетвердым шагом врывается внутрь. Его бывший ментор. Плутарх, Финник и Бренда сидят за одним столом, только вот никто не ест. В дальнем углу комнаты, сгорбившись над столешницей, Эд судорожно чертит линии на большой карте, проводя одну за другой из разных углов бумаги. В изогнутые окна струится дневной свет, где-то вдали виднеются верхушки молодых деревьев.
Оказывается, вся компания только что взлетела, как интересно.

-Что ты тут забыл?! -Раздраженно воскликнула Джей, закатывая глаза. Окончательно рехнувшись и потеряв самоконтроль, Томас набрасывается на нее, держа в руки шприц. Не тут то было. Она ловит его за руку, выхватывая «оружие» и прижимает головой к стене. -Ага, теперь он будет бороться с Капитолием при помощи уколов! Вот почему тебя никто и не посвящает в серьёзные планы!-Он недоуменно раскрывает глаза. А на что можно было надеятся? Томас едва стоит на ногах, как тут сломить человека, здоровее его в десятки раз. Стоп, что?! Какие серьезные планы?
Хватка на запястье усиливается, и ему приходится смириться. Джей усаживает его на стул около Финника, презрительно пододвигая к носу тарелку с похлебкой. Кладет булочку. Дает в руку ложку.

-Поешь. -Звучит голос Плутарха, тембр которого значительно теплее чем у ментора. Та усаживается напротив.

-Я тебе расскажу, что происходит. Только молчи и не задавай вопросов, пока не разрешу. Понял? -Он тупо кивает, и последующие пять минут старается все запомнить, причем дословно. Конечно, что-то иссякает из его памяти, но некоторые моменты Томас смог уловить.
Еще до жатвы, примерно в день когда он и его сообщники спустились на Землю, возник тайный заговор с целью вызволить тех, кто окажется на арене. Эл, Эрис, Финник, Ньют и впоследствии Минхо с Брендой, которым рассказали все намного позже, кое-что знали об этом, и не просто знали, а даже участвовали. Хевенсби вот уже много лет являлся членом подпольной группы, готовящейся свергнуть власть Капитолия. Это его стараниями союзу Томаса в мешок подбросили провод. Некоторые факторы шифровали в себе тайные послания, намеки которых поняли не все, в том числе и Томас. Планолет прибыл из части фракции Отречения, закопанной глубоко под землю. Сейчас все кружным путем направляются именно туда. В трех из пяти фракций сразу после игр вспыхнуло восстание.

Джей умолкает, что бы дать Тому усвоить услышанное. Или что бы самой перевести дух.

Это ужасно. Снова, как и в Голодных играх, Томаса превращают в пешку. Сделают частью хитрого замысла, используют без его согласия, даже не предупредив. На арене, по крайней мере, он знал что им играют.
Его так называемые товарищи оказались чрезвычайно скрытными.

-И вы ничего мне не сказали.-Его голос звучит также сипло как у Финника.
-Ни тебе, ни Китнисс, ни Питту. Это было слишком рискованно.-Поясняет Плутарх. -Я и так беспокоился что Тереза проговорится тебе во время игр.-Прекрасно, значит и Тереза все знала. Хорошо, пусть и так, теперь все встало на свои места. На секунду Томасу стало стыдно, что он считал Китнисс предательницей, ведь она же всё-таки играла за его сторону. Но теперь, на кой черт она ранила ему руку? Томас молчит, пытаясь вспомнить что же такого играла эта рука. Колупаясь в мозгах, знакомый голос отзывается из недров нейронных связей. «Датчик слежения» Все резко встает на свои места. Выглянув из-за стола, он снова ловит взгляд с Лиззи. Прекрасно, теперь его мысли могут читать без особой помощи. Надо постараться думать о чем-то менее важном. Датчик слежения. Китнисс вырезала ему его из руки, что бы распорядители не достали его на арене. Да уж, было больновато.

-Мне до сих пор непонятно, почему меня не посвятили в замысел.-Продолжил возмущаться он.
-После взрыва силового поля ты стал бы первой мишенью. -Отвечает Джей. -В подобных случаях чем меньше знаешь, тем крепче спишь. -Прекрасный ответ, а главное как же все понятно. Но, сказать честно, в последнее время Томас и вправду крепко спал, уж очень крепко.

-Первой мишенью? Это еще почему?
-По той же причине, почему игроки добровольно соглашались пожертвовать жизнью ради нашего спасения. -Говорит Финник. -Не вдавайся в подробности, история долгая, и поверь мне, уж очень утомительная.-Голова трещит по швам, не надо было сюда соваться.
-И все же, зачем было спасать нас?
-Видишь ли, Томас, мы вынуждены вытащить самых сильных, и, после этого, выбрать одного человека, кто сможет стать символом революции.-Отвечает Бренда, до этого молчавшая в тряпку.
-И кто же этот счастливчик? -Что-то пугало его, ведь стать символом революции Томасу не очень то и хотелось. Звякнув в сердце, он интуитивно положил руку на шею, пытаясь нащупать свой талисман, но поняв, что все его безделушки сняли, и, скорее всего, изъяли, тут же продолжил есть.
-Мы все еще совещаемся по этому поводу. -Ответил Плутарх. -К сожалению наш круг немного сузился. Питта, Катона, нескольких бедолаг, и Ньюта забрали в столицу, и держут под замком. -Смутившись, он отводит глаза.
Могло быть и хуже, но, вспомнив о Капитолии, Томас выдает последний свой вопрос.
-Можно мне забрать свой талисман? И деревянную фигурку тоже. -Он быстро перебрасывается взглядом. Джей неловко кивает, и быстро достав ключ, отпирает одну из тумбочек в дальнем углу комнаты, подписанную его фамилией. В горячую ладонь тут же прилетает грязная, черная от пыли подвеска в форме буквы C, с одной стороны имеющая голову птицы, а с другой в виде змеи, чьи чешуя и перья переплетаются друг с другом, и маленькая фигурка совы, имеющая человеческие черты, что он обещал передать родителям Чака.

-Если я попрошу, -Он резко останавливается, обдумывая стоит ли задавать свой вопрос.-Если я попрошу, вы сможете найти его родителей? -Он зажимает куклу между двумя пальцами, смотря в глаза Плутарху.
-Тебе стоило оставить ее там, откуда бы забрали тело. Мертвого трибута забирают с арены и передают родителям со всем его содержимым. -Осмыслила его вопрос Бренда.
-В том то и дело, что передают «тело», а не фарш. -Из конца комнаты откликнулась Эл. Как бы тяжело не было признавать но она права. И даже после стольких успокоительных, Томасу все равно трудно осознавать сколько он потерял. И пока его мучал этот вопрос, он пытался понять, почему же Трис назвала его предателем, и что она имела ввиду, когда говорила про дивергентов? Не сегодня. Он подумает об этом завтра.

-Иди отсюда. Подумай в другом месте, у нас много планов. А пока думаешь, порассуждай о том, стоило ли вызывается на жатве в качестве добровольца. -Проворчала Джей, пилив его взглядом.

Теоретически оружие у него отобрали. Однако не стоит недооценивать вред, который могут нанести человеческие ногти, особенно если застать жертву врасплох. Бросившись через стол, Томас впивается Джей прямо в голову и расцарапывает ей все лицо до крови, задевая один глаз. Они оба кричат друг на друга, отплевываясь бранью и обвинениями. Финник с трудом оттаскивает Томаса. Он знает, ментор готова разорвать его на куски, но Джей в жизни не сделает этого, ведь Томас один из кандидатов, хотя, наверное, его уже вычеркнули из списка.

Одэйр хватает его за плечи, собираясь вывести из комнаты, но стоит им сделать шаг, как пол уходить из под ног. Раздается грохот, начинает мигать свет, а аппаратура дает сбой, сопровождая это писклявым криком. Еще секунда, и Томас закатывается под стол, не чувствуя свое тело. Стены содрогаются, и все звуки резко обрываются. Слух пропадает, голос, кажется, тоже.
Последнее что он видел стала тумбочка, подписанная чёрным маркером на одном из ящиков «Кэрриел», летящая на него под наклоном. Темное полотно. Тишина.

«И пусть горит вечно».