Фамилия, которую я ненавижу

Комната снова погрузилась в тишину.

Тяжёлую.
Давящую.
Слишком напряжённую.

Хёнджин лежал, пытаясь просто... дышать.

Не думать.
Не вспоминать.
Не видеть.

Но тело...

Не слушалось.

Минхо сунул ему стакан воды:

- Пей.

- Отстань...

- Либо пьёшь сам, либо я залью.

...

Даже сейчас.

Невыносимый.

Но спорить сил не было.

Хёнджин с раздражённым шипением всё же приподнялся, взял стакан дрожащей рукой...

Сделал глоток.

Второй.

И вдруг-

...

Нет.

О нет.

Резкий спазм будто прострелил голову насквозь.

Не просто боль.

Словно кто-то вбил раскалённый металл прямо в виски.

- АХ...!

Стакан выпал.

Вода расплескалась по полу.

- ХЁНДЖИН?!

Он согнулся пополам, обеими руками вцепившись в голову.

- НЕТ... НЕТ, НЕТ-!

Это уже было не просто "болит".

Это был срыв нервной системы.

- ЧЁРТ... ААА-!

Крик сорвался сам.

Настоящий.

Животный.

Такой, что даже Минхо побледнел.

Потому что...

Вот это.

Вот это состояние он ненавидел больше всего.

Когда Хёнджин уже не "злой".

А реально мучается.

- Сынмин, таблетки ещё!

- Уже!

Но Хёнджин их сейчас даже не слышал.

Он сжимал голову так, будто хотел расколоть череп сам, лишь бы это прекратилось.

- БОЛЬНО...
ЧЁРТ...
ПОЖАЛУЙСТА...

...

Вот это...

Ударило сильнее всего.

Потому что "пожалуйста" в таком тоне?

Нет.

Это уже не гордость.

Это ребёнок внутри человека, которого когда-то слишком жёстко ломали.

Минхо застыл всего на секунду.

А потом...

Сработал инстинкт.

- Эй.
Эй, я здесь.

Хёнджин дёрнулся, будто даже прикосновения раздражали-

Но Минхо всё равно резко притянул его к себе.

Крепко.

Не спрашивая.

Просто удержал, пока тот буквально дрожал от боли.

- Дыши.
Слышишь меня?
Дыши.

- ОТПУСТИ... АХ-!

- Нет.

Жёстко.

Уверенно.

Как человеку, который знает:

Сейчас нельзя дать ему развалиться окончательно.

Минхо одной рукой удерживал его плечи, второй...

Неожиданно мягко провёл по волосам.

По голове.

Медленно.

Снова.

И снова.

Как когда-то.

Очень давно.

Когда это уже помогало.

- Всё.
Тише.
Я рядом.

...

Сынмин замер на месте.

Потому что...

Это была та сторона, которую никто не видел.

Не "легенду школы".

Не психа.

Не богатого наследника.

А мальчика, которого когда-то научили бояться самого себя.

- Больно... - сорвался хриплый шёпот.

Почти плач.

И да...

Глаза реально жгло.

Не только от боли.

Организм просто уже не выдерживал перегруз.

- Знаю, - тихо сказал Минхо, продолжая гладить его по голове. - Знаю.

- Я ненавижу это...

- Знаю.

- Заткнись...

- Нет.

...

Даже сквозь агонию...

Уголок Сынмина чуть дёрнулся.

Потому что да.

Именно так.

Именно Минхо.

Раздражающий.
Упрямый.
Но не уходящий.

Постепенно...

Не сразу...

Но дыхание Хёнджина начало выравниваться.

Крики стали тише.
Пальцы перестали так судорожно сжиматься.

Боль не ушла полностью.

Но...

Пик начал спадать.

Словно буря наконец прошла самую страшную точку.

Он всё ещё тяжело дышал, почти без сил уткнувшись лбом Минхо в плечо, слишком истощённый, чтобы спорить.

- Ужас, - пробормотал Минхо. - Ты сейчас как трагичный герой дорамы.

- Пошёл... ты...

Голос был убитый.

Слабый.

Но живой.

Сынмин наконец выдохнул:

- Отлично.
Раз хамит - значит, не умирает.

Минхо ещё какое-то время не отпускал.

Просто потому что знал:

После таких приступов самое страшное - не сама боль.

А откат.

Вина.
Страх.
Воспоминания.

И, судя по тому, как напряглась челюсть Хёнджина снова...

Они уже начинались.

Потому что теперь...

Когда боль немного отступила...

Оставалось другое.

Осознание.

Ты.

Твой взгляд.

Твой страх.

Его рука.

...

Минхо почувствовал, как он снова напрягся.

- Даже не начинай.

Тихо.
Но строго.

- Сначала выживи.
Потом ненавидь себя дальше.

...

И почему-то...

Это прозвучало настолько по-дружески жестоко,

Что Хёнджин впервые за день просто...

Перестал сопротивляться.

Прошло около часа.

Боль наконец отступила достаточно, чтобы Хёнджин снова выглядел...

Пугающе нормально.

Не идеально, конечно.

Волосы всё ещё растрёпаны.
Лицо бледнее обычного.
Под глазами усталость.

Но взгляд...

Снова холодный.

Собранный.

Именно это Минхо ненавидел больше всего.

Потому что когда Хёнджин кричал - всё очевидно.

Когда ломал стены - тоже.

Но когда он внезапно становился тихим...

Вот тогда обычно и начиналось самое плохое.

- Мне уже страшно, - честно сказал Сынмин, заходя обратно в комнату с перекусом. - Почему ты такой... спокойный?

- Потому что голова почти не болит, - сухо ответил Хёнджин, даже не поднимая взгляд.

Минхо прищурился:

- Нет.
Это не "голова не болит".
Это лицо "я придумал преступление".

...

Ноль реакции.

Вот именно.

Подозрительно.

Хёнджин просто сидел, опираясь на спинку кровати, листая телефон.

Молча.

Без привычных перепалок.
Без раздражения.
Без желания кого-то убить.

Подозрительно в квадрате.

Сынмин медленно подошёл ближе:

- Так...
Кого хоронить?

- Отвали.

Минхо резко перегнулся через плечо:

- Да ладно, дай посмотреть, что там такого-

Пауза.

...

Тишина.

Потом-

- ОЙ ДА НУ НА-

Сынмин буквально подавился воздухом.

- ЭТО ЧТО?!

Минхо уставился в экран, потом на Хёнджина, потом снова в экран:

- Ты серьёзно?..

...

Instagram.

Твой профиль.

Фото.

Ты.

Старые публикации.
Улыбка.
Сторис.
Подписи.

Даже какие-то детские фото.

...

Комната взорвалась.

- ХАХАХАХАХА!

- Я НЕ МОГУ-

- ХВАН ХЁНДЖИН?!

Минхо чуть с кровати не свалился:

- Нет, подождите...
Это уже не буллинг, это исследование!

Сынмин схватился за стену:

- БОЖЕ, ОН ЛИБО ПСИХ, ЛИБО ВЛЮБИЛСЯ!

...

Вот тут...

Обычно.

Обычно Хёнджин бы уже швырнул в них чем-нибудь.

Или хотя бы послал.

Жёстко.

Но...

Нет.

Он просто молча пролистнул дальше.

...

Пауза.

Минхо медленно выпрямился.

- Так.

Стоп.

- ...

- Почему ты не орёшь?

Сынмин тоже сразу перестал смеяться.

Потому что...

А вот это уже реально странно.

- Хёнджин.

Тишина.

- Почему.
Ты.
Не бесишься?

...

И только тогда...

Очень медленно...

Хёнджин поднял взгляд.

И почему-то...

Лучше бы он реально орал.

Потому что выражение лица было слишком спокойным.

Слишком.

Опасно.

- Потому что, - тихо сказал он, блокируя телефон.

Пауза.

- Я уже решил, что делать.

...

Нет.

Нет-нет-нет.

Минхо сразу нахмурился:

- Мне не нравится этот тон.

Сынмин:

- Вообще ни капли.

Но Хёнджин лишь чуть наклонил голову.

И уголок губ дрогнул.

Не весело.

Холодно.

- Она перешла границу.

...

Вот оно.

Не "я виноват".

Не "перебор".

Нет.

В его голове всё ещё главным оставалось:

Ты.

Твои слова.
Про семью.
Про слабость.

И теперь...

Он не хотел просто злиться.

Он хотел ответ.

Контроль.

Унижение в ответ.

- Хёнджин, - уже жёстче сказал Минхо. - Что ты задумал?

...

Но тот лишь пожал плечами.

- Ничего особенного.

О, это ложь.

Все трое это знали.

Потому что "ничего особенного" в исполнении Хван Хёнджина обычно значило:

Катастрофа.

Он снова включил телефон.

Ещё раз посмотрел на твоё фото.

На улыбку.

На ту версию тебя, которая, возможно, ещё не знала, в какой ад попадёт.

...

И внутри него не было любви.

Не было нежности.

Не было даже нормального интереса.

Пока нет.

Это было хуже.

Фиксация.

Ты стала не просто врагом семьи.

Не просто раздражителем.

Ты стала человеком, перед которым он... сорвался.

Увидела слишком много.

Задела слишком глубоко.

И теперь...

Его гордость требовала вернуть контроль.

Любой ценой.

"Извинится."

Эта мысль была холодной.

Чёткой.

"На коленях."

...

Но вслух?

Нет.

Этого он не сказал.

Потому что даже Минхо с Сынмином могли вмешаться.

А значит...

Пока рано.

Он просто заблокировал экран.

И спокойно встал.

- Я домой.

- ЧТО?! - Минхо сразу напрягся.

- Расслабьтесь, - сухо бросил Хёнджин. - Сегодня никого не убью.

- "Сегодня"?! - Сынмин аж задохнулся. - Мне не нравится формулировка!

Но Хёнджин уже шёл к двери.

Слишком спокойный.

Слишком собранный.

И именно поэтому...

Оба друга впервые подумали одно и то же:

Лучше бы у него снова болела голова.