Фамилия, которую я ненавижу

Класс ещё не успел прийти в себя...

А Хван Хёнджин уже был не здесь.

Не морально.

Вообще.

Он резко вырвался из рук друзей так, будто их удержание только сильнее бесило.

- НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ!

Толчок.

Сынмин врезался в парту.

Минхо едва удержался на ногах:

- Да твою же-

Но дело было уже не в злости.

И не в обычном "он психует".

Это выглядело...

Неправильно.

Слишком.

Хёнджин тяжело дышал.

Каждый вдох - резкий.
Рваный.
Почти звериный.

Руки дрожали.

Не от страха.

От перегруза.

Вены на шее и руках стали слишком заметными.

Челюсть сжата так сильно, будто ещё секунда - и сломает зубы.

- Хёнджин... - впервые даже Сынмин сказал это не раздражённо.

Настороженно.

Потому что...

Он будто реально переставал контролировать тело.

Взгляд расфокусированный.
Ярость - запредельная.

Как будто внутри всё просто перегорело.

- Мне нужно... - голос сорвался хрипло. - Уехать.

И он пошёл.

Нет.

Практически рванул.

Прямо из класса.
Через коридор.
К выходу.

- ЧЁРТ, ЗА НИМ! - Минхо сорвался первым.

Ученики шарахались в стороны.

Потому что Хёнджин сейчас выглядел не как школьный "король".

А как катастрофа.

Кто-то звал его.
Кто-то пытался остановить.

Бесполезно.

Он не слышал.

Только шёл вперёд.

К машине.

Ключи уже в руке.

- Нет.
Нет, нет, нет-! - Минхо реально ускорился.

Потому что после вчерашнего...

Никто.

Вообще никто.

Не собирался позволять ему снова сесть за руль в таком состоянии.

Хёнджин дёрнул дверь машины-

Сынмин схватил его за плечо:

- Даже не думай.

- УБЕРИСЬ.

Резкий рывок.

Такой силы, что Сынмин реально не удержал сразу.

- Хёнджин!

- Я СКАЗАЛ УБЕРИСЬ!

Он уже почти открыл дверь.

Минхо увидел.

И понял мгновенно:

Если он сейчас сядет...

Всё может закончиться хуже, чем вчера.

- Прости.

...

БАХ.

Удар.

Точный.
Резкий.
Прямо в челюсть.

Минхо.

Хёнджин даже не успел нормально повернуться.

Тело резко обмякло...

И он рухнул.

Прямо рядом с машиной.

...

Тишина.

Сынмин тяжело дышал:

- ...

Минхо стоял, сжав кулак, и сам выглядел в шоке от того, что пришлось сделать.

- Я... реально только что...

- Да, - выдохнул Сынмин. - И, возможно, спас ему жизнь.

Вокруг уже начали собираться люди.

Шёпот.
Паника.
Телефоны.

- Выруби камеры! - резко рявкнул Сынмин.

И впервые его послушались мгновенно.

Потому что даже со стороны было видно:

Это уже не шоу.

Это плохо.

Очень.

Минхо опустился рядом, проверяя дыхание.

- Жив.

- Конечно жив, идиот, ты не терминатор.

- Я на адреналине!

...

Секунда.

Потом оба просто посмотрели на бессознательного Хёнджина.

На разбитое лицо.
На напряжённое даже без сознания тело.

И впервые...

Стало реально страшно.

Не из-за школы.

Не из-за тебя.

Из-за него самого.

Потому что то, что произошло в классе...

Это был не просто гнев.

Это было состояние, в котором человек реально может сделать то, о чём потом не сможет жить спокойно.

Сынмин провёл рукой по лицу:

- Мы не можем больше делать вид, что это "просто Хёнджин злится".

Минхо, всё ещё тяжело дыша, кивнул:

- Да.

Пауза.

- Сегодня он почти...

Он не договорил.

Не смог.

Потому что оба и так знали.

Он почти ударил тебя.

Почти душил.

Почти сорвался окончательно.

...

И если бы не секунды...

Слишком многое могло стать необратимым.

А где-то далеко...

Ты всё ещё убегала.

С болью в горле.
С паникой.
С разрушенным доверием.

Даже не зная...

Что впервые за всё это время...

Опаснее всего Хёнджин стал не для тебя.

А для самого себя.

●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●

Темнота...

Не была спокойной.

Это был не сон.

Скорее...

Провал.

Обрывки.

Крик.
Твои слёзы.
Стена.
Горло.
Минхо.
Удар.

...

И потом-

Боль.

Адская.

Хёнджин резко распахнул глаза...

И тут же пожалел.

- АХ-!

Будто голову раскололи изнутри.

Не просто похмелье.
Не просто удар.

Нет.

Это было знакомо.

Слишком.

Пульсация в висках.
Резкая вспышка боли за глазами.
Тошнота.
Свет - невыносимый.
Даже собственное дыхание раздражало.

- Чёрт... чёрт... ЧЁРТ...

Он резко схватился за голову обеими руками, сжимая волосы так, будто это могло помочь.

Спойлер:

Нет.

- Не-е-ет...

Голос сорвался почти жалобно.

И именно это...

Напугало сильнее всего.

Потому что Хван Хёнджин не жаловался на боль.

Почти никогда.

- Он проснулся.

Голос Минхо.

Слишком близко.

Слишком громко.

- ЗАТКНИСЬ... - прошипел Хёнджин, даже не открывая глаза полностью.

- О, прекрасно.
Значит, живой.

- Я убью тебя...

- Не сегодня, - сухо ответил Минхо. - Сегодня ты даже свет победить не можешь.

- Я серьёзно...

Он попытался сесть-

Ошибся.

Мир резко качнулся.

- БЛЯ-

- Ага, - Сынмин появился в дверях с водой и таблетками. - Именно поэтому лежи.

Хёнджин сжал зубы.

- Почему... так...

Слова ломались.

Потому что боль была слишком сильной.

И Сынмин...

Вот теперь перестал шутить.

Потому что он знал.

Минхо тоже.

Эта боль...

Была не случайной.

Комната на секунду стала слишком тихой.

Потому что все трое вспомнили.

Детство.

Не всё.

Но достаточно.

Когда Хёнджин был младше...

Слишком младше, чтобы нормально справляться.

Что-то произошло.

Что-то настолько плохое, что после этого...

Его злость перестала быть просто "характером".

Она стала опасной.

Неконтролируемой.

Разрушительной.

Тогда...

Он сорвался.

По-настоящему.

И последствия были настолько жёсткими...

Что семья Хван не просто "наказала".

Нет.

Ему буквально вбили правило:

Никогда.
Не доходить.
До этого состояния.

Потому что если доходил...

Сначала приходила ярость.

Потом - провал.

Потом...

Эта боль.

Жуткая.

Будто мозг сам наказывал его за потерю контроля.

С годами он научился.

Давить.
Сдерживать.
Ломать злость внутрь.

Потому что альтернатива...

Вот это.

- Ты снова дошёл до предела, да? - тихо спросил Сынмин.

...

Хёнджин ничего не ответил.

Но этого и не требовалось.

Потому что ответ был очевиден:

Да.

И хуже.

Потому что...

Он почти сделал то, после чего эта боль была бы не главным наказанием.

Минхо сел рядом, уже без привычных подколов:

- Я никогда не видел тебя настолько далеко.

Хёнджин медленно убрал руки от лица...

И впервые...

В его взгляде было не раздражение.

Страх.

Настоящий.

- Я...

Голос сел.

- Я тронул её?

...

Вот.

Самый страшный вопрос.

Не "что она сказала".

Не "где она".

А именно это.

Потому что часть его...

Не помнила всё чётко.

Когда он переходит грань...

Обрывки становятся хуже.

Минхо и Сынмин переглянулись.

И именно эта пауза уже была ужасной.

- Ты... - Минхо выдохнул. - Не ударил.

...

Воздух будто вернулся.

На секунду.

Но потом-

Сынмин договорил:

- Но был очень близко.

...

Нет.

Облегчение исчезло сразу.

Потому что "не сделал"...

Не означало "не мог".

Хёнджин закрыл глаза.

И боль в голове будто стала ещё сильнее.

Но теперь...

Не только физическая.

Перед глазами снова вспышкой:

Твои слёзы.
Его рука.
Твой страх.

...

- Чёрт...

На этот раз...

Это прозвучало почти сломано.

- Мне нельзя было...

- Да, - жёстко сказал Сынмин. - Нельзя.

Минхо протянул таблетки:

- Именно поэтому сейчас ты пьёшь это, лежишь, не двигаешься...
И даже не думаешь искать её в таком состоянии.

Хёнджин резко поднял взгляд:

- Я не собирался-

Голова прострелила так сильно, что он буквально зажмурился.

- ЛОЖЬ, - сразу сказал Минхо.

Даже сквозь боль...

Справедливо.

Он снова рухнул обратно на подушку.

Разбитый.
Злой.
Напуганный.

И впервые за долгое время...

Не из-за родителей.
Не из-за врагов.
Не из-за семьи.

А из-за самого себя.

Потому что...

Он почти стал тем,

Кем ему запрещали быть с детства.