Чернобыль: эффект самокоррекции. Часть 2.

— Паш, Ник, ну не молчите уже! —не выдержала Настя. — Сначала ты, Паш, людей из окон выбрасываешь, потом всё это... Что вообще происходит?!

— Да что это за флаг? — Лёха ткнул пальцем вверх.

Гоша тоже поднял голову.
— Подождите... Это же... царский флаг? Почему орёл с двумя головами? Где серп и молот? Что здесь вообще происходит?

— Сейчас... одну минуту... — пробормотал Паша, уже доставая планшет.

— Подождите, а паспорта? — встревоженно спросила Аня. — Зачем вы сказали их выбросить? Как мы теперь домой вернёмся?

Я тяжело выдохнула.
— Наши паспорта здесь больше не действительны.

Все одновременно повернулись ко мне.

— В смысле? — нахмурилась Настя.

Паша будто вообще не слышал разговора.
— Ник... — Я посмотрела на него. — Интернет не работает.

— Что?

Он молча протянул мне планшет. Я несколько раз попыталась открыть браузер, включить мобильную сеть, найти Wi-Fi. Ничего. Только надпись: «сеть не доступна».

Я нахмурилась. Догадка пришла не сразу. Я протянула планшет обратно Паше.

— Технологии альтернативной реальности отличаются от наших. Похоже, местные вышки не видят устройство.

В этот момент к нам подошли две сотрудницы посольства.
— Простите... Кто из вас Вершинин Павел?

— Я.

— Пройдёмте, пожалуйста.

— Ник... расскажи им. — попросил Паша, переводя на меня взгляд.

— Ты серьёзно? Я историю, считай, не знаю! — растерянно сказала я.

Он едва улыбнулся.
— Ты справишься.

И, уже уходя вслед за сотрудницей, бросил через плечо:
— Я потом дополню.

Я молча смотрела ему вслед. Вот спасибо. Оставил меня одну. Буквально на растерзание волкам.
Я украдкой посмотрела на ребят. Особенно на Лёху. Он выглядел самым суровым из всей компании. Нахмуренный, с напряжёнными плечами и тяжёлым взглядом.

«Нет... Он же не станет бить девочку?»

Я очень надеялась, что не станет.

Вторая девушка проводила нас в просторную комнату, больше похожую на зону отдыха. В глаза сразу бросалась многоуровневая архитектура с отделкой из серого мрамора. Пол и подиумы отливали глянцем. Слева пространство разделял длинный многоступенчатый настил, который был обустроен в качестве дивана. У стены, на верхних ярусах, были расположены книжные шкафы, рядом с которыми стояли кресла. В центре этой комнаты располагался низкий стол из тёмного дерева, вокруг которого стояли серые пуфы.

Ребята молча расселись кто куда. Но молчание продолжалось недолго.

Лёха сложил руки на груди и уставился прямо на меня. Настолько серьёзным я его, кажется, ещё никогда не видела.
— Ну?

— Надеюсь, ни у кого не будет сомнений, что я буду говорить правду.

— После всего, что произошло... — мрачно усмехнулся Лёха.

Я кивнула.
— Хорошо. С чего начать...

Я медленно опустилась на диван.

— Советский Союз распался в 1991 году. Было несколько причин этому, одна из которых – авария на Чернобыльской атомной станции. После чего союзные республики начали объявлять независимость. Появились отдельные государства. РСФСР стала отдельной страной. Российская Федерация. Коротко – Россия.

Ребята слушали на удивление внимательно, ловя каждое слово. Я сделала короткую паузу и продолжила:
— Всё началось примерно месяц назад. У наших родителей украли крупную сумму денег.

Я коротко пересказала им всё, что произошло тогда. Поездку. Припять. Первое перемещение. КГБ. Попытки всё исправить. Я рассказывала быстро, но старалась выложить как можно больше подробностей. Именно в этот момент дверь комнаты открылась и вошёл Паша. По выражению наших лиц он сразу понял, на каком моменте оборвался мой рассказ. Я встретилась с ним взглядом.
Он едва заметно кивнул, прошёл вглубь комнаты и уверенно перехватил инициативу:

— Первой погибла Настя, — глухо произнёс он, заставив ребят вздрогнуть. — Потом Лёха, Гоша... Последней была Аня. У нас просто не оставалось другого выбора, кроме как объединиться с Костенко. Вместе мы смогли предотвратить аварию в Чернобыле, но Сергей погиб. Когда мы вернулись в будущее, мир изменился. Это стал ваш мир. И в нём вы все были живы.

Паша посмотрел на меня и коротко кивнул:

— Продолжай.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как в горле мгновенно пересохло. Самое тяжёлое, самое страшное мне ещё только предстояло озвучить. Я заставила себя поднять взгляд на ребят.

— Я всё знала... — заговорила я гораздо тише, почти шёпотом. — Знала, что деньги родителей украдут. Знала, что Аня первой прыгнет в прошлое. Знала, что Костенко вычислит нас по документам и телефонам. Я пыталась всё изменить. Но всё всегда возвращалось на свои места.

Ладони сжались в кулаки так сильно, что ногти больно впились в кожу. Я невольно отвела взгляд в сторону, не в силах смотреть им в глаза.

— И в конечном итоге... вы всё равно все погибли.

В комнате повисла тишина, нарушаемая тиканьем настенных часов. Сейчас они показывали 17:51 вечера. Секундная стрелка бежала очень медленно.

26... 27... 28... 29... 30...

— А как... — первый нарушил тишину Лёша.

— Лёх... — спокойно перебил его Паша. — Прости. Без вопросов. Ответов нет.

Паша медленно поднялся с дивана и не сказав ни слова, он сел на пол, отвернувшись в сторону выхода.
Этого было достаточно. Ответа не будет. Разговор был окончен.

Аня тихо поднялась со своего места и села рядом с Пашей, что-то негромко у него спрашивая. Брат ничего не ответил, лишь едва заметно покачал головой, продолжая смотреть в одну точку перед собой. Аня вздохнула и просто осталась сидеть рядом, обняв колени.
Лёха улёгся на противоположный конец дивана. Через несколько секунд к нему молча подсела Настя – она тихим шепотом пыталась расспросить его о происходящем, изредка бросая на меня настороженные взгляды, и осторожно положила ладонь ему на плечо.
Я тихо отошла к окну, подальше от гнетущего молчания ребят, которые только что выслушали мой рассказ.

За стеклом постепенно сгущались сумерки. Где-то далеко проезжали машины, вдоль дороги одна за другой загорались фонари, окрашивая улицу мягким жёлтым светом. Я уткнулась ладонями в прохладный подоконник.

Через какое-то время рядом кто-то остановился.
Гоша. Без своих привычных очков из моих воспоминаний, подтянутый, высокий, он казался совсем чужим, но пахло от него точно так же, как тогда.

Несколько минут мы просто молча смотрели в окно.

«Мне нужно начать разговор?.. Или лучше просто помолчать?» — пронеслось в голове.

— Почему в нашей реальности тебя нет? — тихо, чтобы не услышали остальные, спросил он.

Я лишь пожала плечами, не отрывая взгляда от проезжающих машин.
— Не знаю.

Мы снова замолчали. За окном окончательно стемнело.

— Странное чувство... — произнёс он спустя некоторое время, и в его голосе проскользнула растерянность.

Я повернулась.
— Какое?

Он ненадолго задумался, разглядывая своё отражение в стекле.
— Будто... я тебя знаю. Очень давно.

Сердце пропустило удар. Я заставила себя сохранить спокойствие и ничего не сказала.

— Но никак не могу вспомнить откуда, — Гоша нахмурился, словно пытался решить сложную задачу.

— Дежавю... — тихо произнесла я, отворачиваясь обратно к стеклу. — Наверное, так даже проще. Ничего не помнить.

Он внимательно посмотрел на меня сверху вниз.
— Что во всей этой твоей истории... было самым страшным?

Я встретилась с ним взглядом. Несколько секунд молчала, чувствуя, как к горлу подступает ком.
— Наверное... начать дорожить людьми.

Я опустила глаза. Палец сам собой медленно заскользил по запылённому подоконнику. Линия. Поворот. Ещё одна. Я даже не замечала, какие буквы вывожу.

— А потом увидеть, как они погибают один за другим, — мой голос едва заметно дрогнул. Палец продолжал двигаться. — И понимать... что уже ничего не сможешь изменить.

Я остановилась, посмотрела на написанное и едва заметно вздрогнула. Паша не рассказал ему. Гоша не должен был этого видеть. Я быстро провела ладонью по пыли, стирая буквы без остатка. Несколько секунд мы снова молчали. Потом я заставила себя тихо усмехнуться и посмотрела на него снизу вверх.

— Знаешь... Больше всего пугает даже не сама смерть.

— А что?

— То, что однажды понимаешь... что успел привязаться сильнее, чем должен был.

Он ничего не ответил, лишь опустил задумчивый взгляд на подоконник.

— Что рисуешь?

Я тоже посмотрела вниз. Букв уже не было. Только чистая полоса на месте того, что я только что стёрла.
— Котика.

Гоша недоверчиво приподнял бровь.
— Очень абстрактного?

Я тихо усмехнулась. Наклонилась к стеклу и выдохнула. Окно сразу покрылось тонкой дымкой кондиционированного воздуха. Кончиком пальца я быстро вывела два треугольных ушка, круглую мордочку, маленький нос и длинные усы.

— Вот. Теперь настоящий.

Гоша несколько секунд молча рассматривал рисунок, и на его лице наконец-то появилась та самая, знакомая мне тёплая ухмылка. Он хмыкнул:

— Страшный какой-то.

— Сам ты страшный.

— Не-а. Мой был бы красивее.

— Ну так рисуй.

Он немного поколебался, бросив быстрый взгляд назад, на диван, где Настя сидела с Лёхой, а затем повернулся ко мне:
— Подвинься.

Я уступила ему место. Он тоже выдохнул на стекло и принялся старательно выводить своего кота. Получилось... очень своеобразно. Словно он никогда в жизни не держал в руках карандаш.

Закончив, он с довольным видом посмотрел на меня.
— Ну?

Я сделала максимально серьёзное лицо и несколько секунд внимательно изучала его произведение.

— Знаешь... художника может обидеть каждый. — Я театрально приложила тыльную сторону ладони ко лбу.

Гоша перевёл взгляд со своего кота на моего. Потом обратно.
— Подожди... — он прищурился. — Ты сейчас надо мной издеваешься, Вероника?

От того, как официально он меня назвал, внутри кольнуло, но я выдержала тон:
— Нет. Я честно признаю, что твои художественные навыки... уникальны. Мне ещё есть куда расти.

—У моего кота один глаз больше другого.

Я внимательно посмотрела на рисунок.
— Он просто удивлён.

— А ухо?

— Оно тоже.

Мы ещё несколько секунд молча рассматривали двух кривых котов на стекле. Потом оба почти одновременно тихо рассмеялись.

Смех быстро стих.
За окном окончательно стемнело. Машин стало заметно меньше, а в здании посольства воцарилась тишина. Я ещё раз посмотрела на рисунки. Скоро конденсат начал исчезать: сначала пропали усы, потом мордочки, затем стекло снова стало совершенно прозрачным. Словно никаких котов никогда и не существовало.

— Жалко, — тихо сказал Гоша.

— Ага.

***

Проснулась я не сразу.

Сначала сквозь сон до меня долетали какие-то глухие удары, обрывки голосов, чей-то раздражённый крик. Всё смешивалось в один непонятный шум, пока сознание медленно возвращалось.

Потом слова начали складываться в предложения.

— Лёх, забей, — устало произнёс Паша. — Нам всё равно никто не откроет. Мы зря настоящие имена сказали. Не получилось быстрого возвращения...

— Из-за чего они нас вообще заперли? — спросила Настя.

— Может, связались с родителями.

— И что узнали?

Паша тяжело вздохнул.
— Даже боюсь предположить...

Я приоткрыла глаза. Комната уже была залита утренним светом. Сквозь окна пробивались лучи солнца, ложась длинными полосами на пол. Я медленно приподнялась на локтях. И только сейчас поняла, что укрыта пледом. Я удивлённо посмотрела на него. Странно...
Вечером никакого пледа у меня точно не было. Помнится, именно им укрывался Гоша.

Я машинально перевела взгляд на него. Он стоял возле двери вместе с Лёшей, будто ничего необычного не произошло. Я лишь едва заметно улыбнулась краешком губ и тихо сбросила плед с плеч. Тем временем Лёша, похоже, окончательно потерял терпение.

— Так, короче! — решительно заявил он, подходя к двери. — Терпеть эту хрень я не собираюсь!

Он несколько раз громко ударил кулаком по двери.
— Товарищи дипломаты! Я, Горелов Алексей, объявляю вам ультиматум! Или вы сейчас же выпускаете нас, или я...

Он обернулся к Гоше.
— Как там "насру" по-юридически?

Гоша даже не задумался.
— Совершу акт дефекации.

— Во! — обрадовался Лёша. — Или я совершу акт дефекации прямо посреди этого зала! На ваш дубовый стол!

За дверью стояла тишина. Лёша несколько секунд выжидал, а затем решительно кивнул сам себе:

— Ладно... — Он направился к столу, одним движением забрался на него и начал расстёгивать ремень. — Отвернитесь.

Настя обречённо закрыла лицо ладонями.
— Господи...

Я тихо фыркнула.
— Лёх, ты серьёзно?

— Более чем.

Он уже потянулся к ширинке, когда по ту сторону двери отчётливо щёлкнул замок. Все одновременно замерли.

— О... — первым нарушил тишину Гоша. — Ребят... Она открывается.

Лёша так и застыл прямо на столе с расстёгнутым ремнём. Паша несколько секунд молча смотрел на дверь, после чего не удержался и усмехнулся.
— Да ладно... — Он покачал головой. — На моей памяти это самый дебильный сработавший план.

Дверь распахнулась. В комнату вошли трое мужчин.
Первыми появились двое сотрудников охраны в строгой форме. Они быстро оглядели помещение, оценивая обстановку. Следом неспешно вошёл мужчина лет сорока пяти. Тёмно-синий костюм. Гладко выбритое лицо. Спокойный, уверенный взгляд.

У меня внутри всё похолодело. Я сразу поняла, кого сейчас увидит Паша.

— Стой! — резко выкрикнул Паша.

Одним движением схватил со стола стеклянную бутылку и с силой ударил её о край дубовой столешницы. Стекло разлетелось в стороны, в руке у Паши осталась розочка.

Он выставил её перед собой.
— Не подходи! — все подскочили, отходя как можно дальше. — Ребят, он хочет нас убить! — выкрикнул он, не сводя взгляда с мужчины.

Я быстро шагнула вперёд и встала между ними.
— Паш, успокойся.

Он даже не посмотрел на меня.
— Не бросайся на людей.

Один из охранников уже потянулся к кобуре, но мужчина в синем костюме спокойно поднял руку, останавливая его. Тот нехотя убрал ладонь от оружия.
— Нам не нужны неприятности, — спокойно произнёс незнакомец.

Он сделал всего один небольшой шаг вперёд.
— Что случилось, молодой человек? — так же спокойно спросил он. — Чем я вам так не понравился?

Паша продолжал тяжело дышать. Его рука с зажатым горлышком бутылки заметно дрожала. Он переводил взгляд с меня на незнакомца, словно пытался найти хоть какое-то подтверждение своим воспоминаниям.

— Ты... — хрипло произнёс он. — Ты нас не знаешь?

Мужчина удивлённо нахмурился:
— А должен?

Паша ещё крепче сжал «розочку».
— Зачем ты здесь?

Мужчина спокойно выдержал его взвинченный взгляд.

— Чтобы сделать то, о чём вы сами просили. — Он слегка улыбнулся. — Доставить вас на Родину.

После короткой паузы он добавил:
— Но прежде нам придётся поговорить.

***

— Я генерал-майор Костенко. Следственное управление Федеральной службы безопасности, — он раскрыл удостоверение. — Можно просто Сергей. Ваши имена мне уже сообщили. Как только поступил сигнал из посольства, я сразу вылетел сюда из Москвы.

— Из Москвы?.. Из-за нас? — спросил Гоша, растерянно переглянувшись с ребятами. — Родители, что ли, нас ищут?

— А с чего такая важность? — недоверчиво прищурился Паша. — Генерал ФСБ лично прилетает, чтобы восстановить шесть паспортов?

Костенко внимательно посмотрел на него.
— После того как ты чуть не бросился на меня, у тебя всё ещё есть основания бояться работника госбезопасности? — риторически спросил он.

— Тогда расскажите наконец, что происходит, — тихо попросила Аня.

— Да! — не выдержал Лёша. — Почему мы не можем просто поехать домой? Почему нас заперли? Зачем за нами вообще кого-то присылают? И какого чёрта мы разговариваем на крыше?!

Костенко на секунду огляделся по сторонам, оценивая периметр.
— Потому что здание посольства прослушивают вдоль и поперёк. Несмотря на все наши меры защиты, — он коротко пожал плечами. — Здесь, наверху, хотя бы есть шанс поговорить конфиденциально.

Несколько секунд он молчал, будто взвешивал на внутренних весах, стоит ли вообще открывать нам эти карты. Потом тихо, веско произнёс:
— Ладно. Попробую быть с вами максимально откровенным. Возможно... это поможет нам наконец сдвинуть дело с мёртвой точки.

— Какое дело? — подался вперёд Гоша.

Костенко заложил руки за спину и посмотрел каждому из нас прямо в глаза.

— Дело о пропавших детях. Девяносто пятый год. На Бутаковском заливе рыбаки нашли тело ребёнка.

Аня непонимающе нахмурилась.
— Но... при чём здесь мы? Это же было давно.

— Терпение, — Костенко медленно кивнул. — Вскоре это стало серией. Через два месяца нашли второго ребёнка. Потом ещё двоих. И спустя полгода – последнего. Всего пять детей.

— А... кто они были? — осторожно спросил Гоша, словно боясь услышать ответ.

Сергей тяжело вздохнул и покачал головой:
— Вот в этом и заключалась главная странность. Мы так и не смогли установить их личности.

— Как это? — не поняла Настя.

— Никто не заявлял об их исчезновении, — развёл руками генерал. — Их словно никогда не существовало в природе. Появились из ниоткуда – и никто их не искал.

— Какой ужас... — Аня опустила взгляд. — Но убийцу-то вы нашли?

Костенко кивнул, и его голос словно окаменел:
— Нашли. Это был профессиональный киллер. На его счету числились десятки заказных убийств.

Паша нахмурился, пытаясь сопоставить факты:
— А зачем наёмнику убивать детей? Может, они требовали выкуп? А когда...

— Да, это нам и пришло в голову, — перебил Костенко. — главное было понятно одно это не маньяк, ему это не нужно. Он делает для кого-то, это заказ. Но чей? Почему?

Дальше Сергей начал рассказывать о том, как они вычислили подмосковную дачу. Как готовили штурм. Как киллер почувствовал засаду ещё до начала операции. Как прогремел взрыв и ему пришлось преследовать преступника одному.

Я почти перестала слушать. Моё внимание отвлекло совсем другое. Где-то совсем рядом... Я снова почувствовала Зону. Совсем слабо. Я огляделась. Посольство. Люди. Охрана. Кто-то из них.
Это давало объяснение тому, как один из антагонистов сериала узнал о ребятах. У него были свои люди в различных структурах. И сейчас этот разговор уже не был конфиденциален.

—... после перестрелки я лично обыскал тело киллера. Кроме оружия и фальшивых документов у него при себе была одна вещь. Все эти годы я хранил её в своём сейфе.

Сергей достал старый, пожелтевший от времени лист бумаги, сложенный вчетверо. Развернул его и аккуратно положил на стол перед нами.

— Это был список.

Мы придвинулись ближе. На листе ровным, каллиграфическим почерком были выведены шесть имён. Напротив каждого стояла дата.

Павел Вершинин. Анна Антонова. Алексей Горелов. Анастасия Мадышева. Георгий Петрищев.

Все пять строчек были перечёркнуты карандашом. Последняя строчка осталась нетронутой:
Вероника Вершинина.

Я застыла, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Пальцы сами собой сжались в кулаки.
Нет... Дело было вовсе не в Советском Союзе.

Всё это время я предполагала, что в альтернативной реальности Вероника просто не появилась на свет, потому что история пошла немного иначе. Но сейчас... Сейчас я поняла, насколько ошибалась.

Как и было написано в изначальном сценарии, Вероника Вершинина вообще не должна была существовать в этой линии реальности. В голове всплыло название, которое я однажды прочитала совершенно случайно.

Теория квантового бессмертия.

Если она хотя бы отчасти верна, то в момент смерти сознание всегда продолжает существование в той ветви реальности, где человек выжил. Но... я существую только в одной. Значит, для меня не существует другой ветви, в которую можно «перейти».

Именно поэтому киллер так и не смог закончить свой список. Нельзя вычеркнуть человека, которого в этом мире никогда не существовало. Краем глаза я заметила, как Паша застыл так же, как и я.
Он тоже смотрел только на последнее имя. На моё. Будто в эту секунду понял то же самое. От этого открытия легче почему-то совсем не стало. Наоборот. Впервые за всё это время я по-настоящему испугалась собственной смерти.

— Три мальчика... — продолжал говорить Сергей. — И три девочки.

— А вы не думали, что это список на будущее? — подала голос Настя, бледнея на глазах. — Ну, следующие жертвы, которых он просто не успел достать?

— Нет, — покачал головой Сергей. — Если присмотреться, здесь видны карандашные пометки. Убийца вычеркивал их по одному, строго по датам. И, как видите, последнее имя осталось чистым. А теперь ответьте мне: список, который вы подали в посольство для восстановления документов... знакомые фамилии? Ребят, ради всего святого, скажите, почему вы назвались именно этими именами?

На крыше повисла тяжёлая пауза. Лёша посмотрел на Пашу, затем перевёл взгляд на генерала.
— Договор, — глухо произнёс он.

— Что? — нахмурился Костенко.

— Вы доставляете нас домой, — расшифровал Лёша, — а взамен мы рассказываем вам всю правду.

Костенко горько, снисходительно усмехнулся:
— Парень, ты хотя бы примерно представляешь, кого ты сейчас пытаешься шантажировать?

— Он же вам сказал. Это не шантаж. Это договор. — отрезал Паша.

Сергей некоторое время всматривался в лица Паши и Лёши, словно пытаясь понять, откуда у этих девятнадцатилетних пацанов столько уверенности и наглости. Наконец он тяжело вздохнул и спрятал список обратно в карман.

— Ладно. Разберёмся. Для начала вас нужно умыть и переодеть – за счёт конторы.

***

Самолёт мягко набрал высоту и лёг на курс. Мы летели в Москву. Во время полёта ребята активно расспрашивали меня о том, как сейчас устроена наша страна. И впервые я остро пожалела о том, что совершенно плохо знаю, как устроен капитализм. Я пыталась объяснить базовые вещи вроде частного бизнеса или банковских кредитов, но путалась в терминах, сбивалась и в итоге окончательно замолчала.
Ребята смотрели на меня как на школьницу, не выучившую домашнее задание, что, в общем-то, недалеко от истины. Решив, что лучше всего будет узнать всё необходимое уже на месте, в местном аналоге рунета, мы завершили этот неловкий диалог.

Сергей всё это время сидел чуть поодаль. Он смотрел на нас взглядом «в каком вообще мире вы жили?», но в разговор принципиально не влезал – видимо, по-прежнему надеялся получить все ответы уже по прилёту.
А я пообещала себе заняться своим саморазвитием. Изучить не только то, что интересно мне, но и то, что касается политического и экономического устройства мира. Больше позориться мне не очень-то хотелось.

Вскоре ребята разбрелись кто куда. Аня ушла к Паше – тот весь полёт сидел отдельно от нас и в общем разговоре не участвовал. У него с обществознанием и историей явно получше, чем у меня, он точно лучше подходил на роль лектора, нежели я. Лёша тоже времени зря не терял и почти сразу увёл Настю в хвостовую часть самолёта. В итоге осталось всего три человека. Я, Гоша и Сергей.
Некоторое время мы просто молчали. Я сидела, облокотившись о стол и старательно делала вид, что интерьер в самолёте это самое интересное, что было в моей жизни, стараясь не бросать взгляд в окно.

— Летать боишься? — негромко спросил Сергей. — Тоже детские страхи?

При этих словах он с усмешкой посмотрел на Гошу. Тот лишь закатил глаза, вспомнив, как ещё перед взлётом громче всех ворчал, что не хочет лететь в пустом самолёте.

— Нет у меня детских страхов, — буркнула я. — Просто... когда под тобой десять тысяч метров пустоты, чувствуешь себя как-то неуютно.

— Да не переживай ты так, — Сергей улыбнулся. — Ещё ни один самолёт не остался в небе.

Я поморщилась, а перед глазами всплыло воспоминание о первом полёте. Надо же... Неужели это действительно настолько популярный анекдот?

— Что? — не понял Сергей.

— Это тот анекдот? —спросил Гоша, улыбнувшись.

— Ты слышал? — удивлённо спросила я.

— Сложно было не услышать. — он пожал плечами. — Ты тогда так эмоционально его рассказывала, что половина самолёта наверняка была в курсе.

— Не думала, что кто-то вообще это запомнит. — я улыбнулась.

— Забавное совпадение. Реальность другая, а шутка всё та же.

Сергей собирался что-то ответить, но в этот момент в кармане коротко завибрировал телефон. Он посмотрел в экран.

— Прошу прощения. — поднявшись с кресла Сергей отошёл в начало салона. Разговаривал он в полголоса. — Да, да, мы вылетели. Всё в порядке.

Мы с Гошей остались вдвоём. Самолёт мерно гудел, за иллюминаторами тянулись облака. В принципе, если смотреть издалека, а не в упор, то смотреть в окно было не так страшно. Даже казалось, что я по-прежнему нахожусь на земле.

— Чего такая задумчивая? — наконец нарушил тишину Гоша.

— Просто кое-что поняла... - я медленно выдохнула.

— Что именно?

Я ненадолго замолчала. Наверное, вопрос прозвучит странно. Но других людей, с которыми я могла бы это обсудить, не было, по крайней мере в этой реальности.

— Скажи, ты много знаешь про теорию квантового бессмертия?

Гоша удивлённо посмотрел на меня.
— Не ожидал услышать именно это. – он ненадолго задумался. — Немного. Понимаю только общую идею.

— Согласно теории, каждый раз, когда человек должен умереть, сознание продолжает существовать той реальности, где он выжил. Поэтому сам человек не способен осознать или увидеть собственную смерть.

Он кивнул, внимательно слушая меня. Скрестив ладони в замочек, я продолжила.

— А если...человек существует только в одном мире?

— В смысле? — он нахмурился.

— Ну... без других вариантов. Без альтернативных версий себя.

— Тогда... переходить будет не куда. — подытожил он.

— Вот именно. — я покачала головой.

Немного подумав, он продолжил.
—Теоретически если миров действительно бесконечно много, то вариантов одного человека тоже должно быть бесконечно много. — он посмотрел куда-то перед собой, словно пытался представить картину. — Тогда человек, который существует в одном мире...

— Ошибка? — закончила за него я.

— Нет. — он показал головой. — Скорее исключение. Потому что ошибки обычно стараются исправить. А исключения просто существуют.

— Мы с тобой уже приходили к этому выводу. — я тихо усмехнулась.

— Есть ещё один вариант. — Я вопросительно посмотрела на него. — Может... такой человек вообще появился не от сюда.

— Это ещё почему?

— Потому что у всех есть альтернатива. А если её нет... — он пожал плечами. — Значит источник где-то в другом месте.

— А ты проницательный. — я внимательно посмотрела на него и пыталась понять. Это его врождённый ум или советское образование так повлияло?

— Гуманитарные науки даются мне лучше. — он улыбнулся. — Знаешь, это даже здорово.

— Что именно?

— Что человек существует только в одном мире. — он задумался, подбирая слова. — Значит, тот мир стоит того, чтобы туда вернутся.

Он произнёс это спокойно. Будто это был очевидный вывод. Возможно, он даже понял, что под «человек существует только в одной реальности» я имела в виду себя. Но он точно понял достаточно.

***

«Значит, тот мир стоит того, чтобы туда вернуться», — подумала я, вспомнив недавние слова Паши.

Да, в понимании Паши тот мир точно стоил того, чтобы туда вернуться. А что с моим миром? Я даже не знала, смогу ли я вообще вернуться в свою родную реальность. А главное – стоит ли?

Там, в прошлой жизни, у меня была только бесконечная работа, с которой я каждый вечер возвращалась в пустую квартиру. Меня никто не ждал. Никто не встречал меня словами: «Ты наконец-то вернулась, я скучал», или хотя бы кошачьим мяуканьем. От родителей я жила отдельно, за несколько сотен километров, и навещали мы друг друга редко.
Друзья... Вроде бы общаешься с человеком годами, но рано или поздно всё сходит на нет. Мы взрослеем. Интересы меняются. Кто-то заводит семьи, кто-то стремительно растёт по карьерной лестнице, добиваясь новых высот. А есть я. Ничего не добившаяся, без семьи, без близких. Уныло.
Думаю, если бы мне предстоял выбор, я бы, несомненно, всё начала сначала. И здесь, в этом новом теле и в этой странной реальности, когда всё наконец вернётся на круги своя, у меня, возможно, будет шанс прожить жизнь на полную мощь. Так, чтобы больше никогда ни о чём не сожалеть.

Вскоре самолёт приземлился в аэропорту Москвы. Погода стояла облачная, блёклые лучи солнца изредка проскакивали сквозь серую пелену, но тут же прятались обратно.
Когда мы спускались по трапу, внизу нас уже ждали люди в деловых костюмах. Сергей вышел первым и уверенно пожал руки встречавшим.

— Здравия желаю, товарищ генерал-майор! — отчеканил один из офицеров.

— Игорь, они со мной поедут, — коротко распорядился Костенко. — Не дожал их пока.

— И куда мы поедем? — спросил Паша, поравнявшись с Сергеем.

— Ну, это зависит от того, что вы мне по дороге расскажете, — спокойно ответил тот.

Ребята замерли, растерянно переглядываясь друг с другом.

— Пойдёмте, пойдёмте, — поторопил Костенко.

Я пошла к машине первая. Забавно, но сейчас я чувствовала себя словно лидером в нашей компании, хотя обычно эта роль принадлежала Паше. Мы уместились в синем минивэне. Гоша сел с Костенко впереди, на следующем ряду кресел расположились мы с Пашей, а в самом конце сели Лёха, Настя и Аня.

— Как всё грязно... — тихо сказала Настя, оглядываясь в окно на проплывающие мимо улицы.

— Так много рекламы, — заметил Гоша, уставившись на баннеры. — И флагов нет.

— Итак, — начал разговор Костенко, поглядывая на нас через зеркало заднего вида. — Я сдержал своё слово, теперь ваша очередь. Что вас связывает с детьми в этом списке?

— А разве не очевидно? Это мы, — пожал плечами Паша.

— Нет, — покачал головой Костенко. — Нет, это точно не вы.

— Это почему же?

Сергей свободной рукой достал из сумки несколько фотографий, передав их назад. Мы принялись рассматривать снимки, на которых были запечатлены родители и их дети. Наших с Пашей родителей я узнала с трудом. Ведь видела я их всего раз и всего несколько минут.

— Кто это? — дрожащим голосом спросила Настя.

— Ребята из списка, — коротко ответил генерал. — Они сейчас живут, учатся в институтах и ничего о подобном не знают...

— Это же... мои мама и папа! — с отчаянием воскликнул Гоша, тыча пальцем в одно из фото. — Но... это кто?!

— И это мои родители! — следом отозвалась Настя.

— Ну, да. В чём-то вы правы, — вздохнул Сергей. — Это действительно не дети этих родителей. Я тайно проводил тест ДНК. Но эти семьи ни о чём не подозревают. Настоящие дети этих людей погибли в девяносто пятом году. Их... подменили. Заменили другими младенцами, которых где-то покупали, а настоящих – убивали. Только так я могу объяснить всю эту головоломку. Но теперь у меня другой большой вопрос. Если те дети – настоящие, а их убили в младенчестве... Вы-то тогда кто?!

— Мы сказали тебе правду, договор был об этом, — спокойно ответил Паша. — Это мы. Хочешь верь нам, хочешь нет. Отпусти нас.

— И что дальше? —спросила я, вмешавшись в разговор. Паша повернулся ко мне. — Куда ты собрался?

— Домой. — он нахмурился.

— Куда именно домой? — я не сводила с него взгляда. — Его у нас теперь нет. Ни документов, ни денег. А Сергей сейчас может нам помочь.

— Помочь? — В машине повисла тишина. Сергей заметно навострил уши. — Ты серьёзно сейчас?

— Да.

Паша покачал головой.
— Ты уже забыла, что он сделал? ... Он друзей наших убил. Из-за него мы вообще оказались здесь. — Каждое предложение звучало всё тише и тяжелее. — И после всего этого... Ты предлагаешь мне ему доверять?

— Я предлагаю перестать убегать.

— Ну нет. — Он резко отвернулся. — Ты предлагаешь снова наступить на те же грабли.

Я почувствовала, что разговор начинает уходить совсем не туда.

— Паша...

— Нет. — Он снова перебил меня. — Знаешь... Я ведь правда пытался поверить тебе. Но потом появляется Костенко, мы узнаём, что других нас убили в младенчестве. А ты продолжаешь отмалчиваться. — он поднял голову. — Сколько ещё?

Я почувствовала, как внутри всё оборвалось.
— Ты ничего не понимаешь...

— Нет. — Его голос стал неожиданно спокойным, и он медленно покачал головой. — Пока ты сама не расскажешь мне... Я собираюсь тебе верить.

Я почувствовала знакомое давление. Машина резко дёрнулась вперёд, вжимая нас в кресла. Стрелка спидометра медленно поползла вверх.

— Что за...

Сергей машинально убрал ногу с педали газа, но минивэн продолжал разгоняться. Лицо мужчины мгновенно изменилось. Он перестал слушать наш разговор. Весь его взгляд оказался прикован к дороге.

Правая нога нажала на тормоз. Безрезультатно. Он резко нажал на сцепление, передернул коробку передач – сначала пятая, четвёртая, потом третья. Машина начала снижать скорость. Сергей облегчённо выдохнул, почувствовав контроль над ситуацией.
Но вдруг рычаг коробки передач сам резко рванулся вперёд. Будто его с силой ударила невидимая рука. Передачи начали повышаться, двигатель взревел, и машина устремилась вперёд.
Сергей от неожиданности едва удержал руль. Он снова попытался вернуть передачу обратно, но рычаг тут же дёрнулся вперёд ещё раз.

Я повернулась к Паше. Он сидел неподвижно. Не моргал. Смотрел прямо перед собой. Сейчас машиной управлял он.

— Прекращай, — процедила я, словно это что-то могло изменить.

— Не вмешивайся. — Он даже не посмотрел в мою сторону.

Я посмотрела на Пашу. От него исходила энергия, от которой каждый раз хотелось сжаться, искать укрытие и отводить взгляд. Инстинктивно хотелось защититься. Но сейчас почему-то впервые мне захотелось сделать наоборот. Не убежать, а выпустить наружу то чувство, которое всё это время жило внутри меня. Будто именно этого оно и ждало.
Я не понимала, что делаю. Просто позволила ему разрастись вокруг себя. Словно раскрыла невидимый купол. Сначала он окутал только меня. Дышать сразу стало легче. Воздух снова стал обычным. Исчезла тяжесть. Пропала вибрация. Потом я осторожно расширила эту оболочку, пока край не коснулся Паши.

Машина перестала ускоряться. Получилось. Но уже через мгновение я почувствовала сопротивление. Словно кто-то, с другой стороны, медленно начинал продавливать мою защиту.
Я подняла взгляд. Паша уже смотрел прямо на меня. Его лицо оставалось абсолютно спокойным. Ни удивления, ни растерянности. Будто он уже давно перестал ждать от меня чего-то непредсказуемого.

Но в глазах разгоралась злость.
— Даже это... — он едва заметно усмехнулся. — Ты от меня скрыла.

Голова вспыхнула такой болью, будто её стиснули в тиски. Перед глазами всё поплыло. Моя защита начала возвращаться обратно. Сил сдерживать Пашу уже не оставалось, он снова полностью завладел машиной.
В следующую секунду нас резко бросило в сторону. Сопровождавшая нас машина тоже начала метаться по полосе. Она с силой ударила нас в левый бок, прямо с моей стороны. Раздался оглушительный скрежет металла. Минивэн сорвался в занос. Я едва удержалась в своём кресле, только и успела заметить, как Сергей отчаянно вращает руль, пытаясь предотвратить катастрофу.
Сквозь боковое стекло я увидела, как другая машина, окончательно потеряв управление, несколько раз перевернулась и быстро осталась далеко позади.

А мы продолжали нестись прямо вперёд, на огромный жёлтый бетонный разделитель.
Раздался удар. Всё вокруг превратилось в один сплошной звон. Боли почти не было – только перед глазами всё расплылось, будто кто-то размазал мир мокрой кистью.
Сквозь этот шум я увидела, как Паша резко вскочил со своего места и, цепляясь за кресла, направился в заднюю часть микроавтобуса.

— Дверь заклинило! — донёсся до меня чей-то голос.

Глухой удар. Ещё один. Затем раздался треск металла.

— Быстрее!

Голоса смешались. Я попыталась подняться, но не получилось. Всё окончательно поглотила темнота.

***

Резкий запах нашатырного спирта буквально выдернул меня из темноты. Я резко поднялась, размахивая рукой перед носом и прогоняя противный аромат. Перед глазами всё плыло. На соседнем стуле сидел незнакомый мужчина в белом халате.

— Очнулась, — удовлетворённо произнёс он.

Я медленно моргнула. Мужчина осторожно придержал меня за подбородок.

— Открой рот.

— Что?..

Не успела я договорить, как он уже вложил мне в рот длинную ватную палочку. Я удивлённо уставилась на него.

— Что это?..

— Образец ДНК, — спокойно ответил врач, продолжая водить палочкой по внутренней стороне щеки.

Я нахмурилась. В этот момент позади мужчины раздался знакомый голос:

— Очнулась?

Я повернула голову. В противоположной стороне кабинета находились Сергей и Гоша. Гоша сидел на стуле, растерянно наблюдая за происходящим. Видимо, у него процедуру уже закончили. Врач убрал палочку в небольшую пластиковую колбу, подписал её и, кивнув Сергею, молча вышел из кабинета.

— Так вот... где вы были все эти восемнадцать лет?

— Послушайте, мы нигде не были... — выдохнул Петрищев. — У нас было устройство, перемещающее нас во времени. Это какая-то параллельная вселенная, это другие мы... выжили, а другие умерли. Понимаете?

— Понимаю, — Костенко встал со своего места. — Ладно, посиди и подумай. Может, ещё чего-нибудь вспомнишь. В камеру его!

Двое конвоиров послушно увели притихшего Гошу. Сергей дождался, пока за ними закроется дверь, затем взял освободившийся стул и подсел ближе к моей кушетке.

— Как себя чувствуешь?

— Жить буду.

Я медленно огляделась. Сине-белые стены, как в больнице. Решётки на окнах.

— Изолятор временного содержания?

На лице Сергея появилась лёгкая улыбка.
— Часто бываешь в подобных местах?

Я покачала головой.

— Нет, — на секунду задумалась. — Но доводилось.

— И где же?

Я встретилась с ним взглядом.
— В Припяти. КГБ СССР. Доктор Данилов Валерий Степанович.

Улыбка медленно исчезла с его лица. Он сделал вид, что мои слова ничего не значат, но в глазах генерала промелькнула настороженность.

— Вероника... — Сергей сцепил руки в замок и подался вперёд. — Ты же понимаешь, что чем быстрее мы разберёмся, кто вы такие, тем быстрее всё это закончится?

— Понимаю.

— Тогда помоги мне.

Я лишь покачала головой.
— Мы уже проходили через этот разговор, — он нахмурился. — Последние несколько дней мы только и делаем, что объясняем людям невозможные вещи. Пока с вами самими не произойдёт что-то подобное, вы ни за что не поверите.

Он ненадолго задумался, барабаня пальцами по колену. Потом решил зайти с другой стороны:
— Хорошо. Допустим, я поверил.

Я подняла на него взгляд.

— Где устройство, которое, по вашим словам, перемещает во времени?

Я опустила глаза.
— Его больше нет. Я разбила его.

Теперь уже искренне удивился Сергей.
— Зачем?

— Потому что оно приносило только проблемы. Из-за него всё это и произошло.

Он внимательно смотрел на меня, пытаясь поймать на лжи.
— Где вы его нашли?

— Недалеко от Припяти. Там есть исследовательский центр.

Сергей усмехнулся.
— Исследовательский центр... — Он покачал головой, даже не скрывая иронии. — Вероника... Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

Он несколько секунд молчал. Потом неожиданно спросил:
— На учёте у психиатра когда-нибудь состояла?

— Нет, — я тихо хмыкнула.

— А в ПДН?

— Тоже нет.

— Жаль, — вздохнул он.

Я вопросительно посмотрела на него.

— Было бы хоть какое-то логичное объяснение всему, что я сейчас слышу.

Сергей ещё несколько секунд молча смотрел на меня. Потом тяжело выдохнул и поднялся со стула.
— Похоже, сегодня мы ни к чему не придём.

Он сделал несколько шагов к двери, но уже у самого выхода вдруг остановился. Не оборачиваясь, тихо произнёс:
— Последний вопрос.

Я подняла взгляд.

— Путешествуя во времени... — Он ненадолго замолчал, будто подбирая слова. — Почему вы просто не вернулись домой?

Я почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось. Домой... Если бы всё было настолько просто.

Я опустила глаза.
— Потому что... нам было уже некуда возвращаться.

В кабинете снова повисла тишина. Сергей так и не обернулся. Через несколько секунд дверь за ним тихо закрылась.