Чернобыль: эффект самокоррекции. Часть 2.

Глава 4.

Визг металла, копоть и тряска. Многотонный лайнер из последних сил держался в воздухе на одном честном слове и единственном уцелевшем двигателе. Никита чудом держал самолёт ровно.

Удар!

Шасси с оглушительным скрежетом коснулись поверхности. Самолёт со всей дури швырнуло вперед, колеса завязли в зыбучем песке, выбивая тонны пыли. Мы все вцепились в свои кресла. Лайнер со свистом и ревом скользил по песчаной косе, пока наконец не замер окончательно. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском остывающего металла и шипением пробитых гидросистем. Через иллюминаторы виднелся серый дым.

Мы были живы.

Пока все пытались прийти в себя и хватали ртом воздух, из пилотской кабины вышел Никита. На его лице не было ни капли страха или волнения – он выглядел самым спокойным человеком на этой планете. Будто не только что совершил аварийную посадку, а просто припарковал отцовский автомобиль у подъезда.

Сергей, придерживая окровавленную повязку на боку, тяжело приподнялся на локтях. Он перевел взгляд с Никиты на мутное стекло иллюминатора, за которым простирался унылый, выжженный пейзаж.

— Всё понятно... Он привёл самолёт в Зону отчуждения, — выдал хриплым, надломившимся голосом майор.

— Чё-о? — Гоша ошарашенно захлопал глазами, переводя взгляд с раненого в окно.

— Радиоактивный карантин, — тихо, но отчетливо пояснил Сергей, морщась от боли. — Недалеко от АЭС Калверт-Клифс. База, где я служу, находится прямо на границе этой зоны.

***

Никита с усилием повернул рычаг и толкнул створку наружу. В салон ворвался поток свежего воздуха, смешанного с запахом пыли. Ребята один за другим потянулись к выходу, помогая раненому Сергею спускаться по лестнице.

Я тоже поднялась, собираясь пойти за ними, но в этот момент поняла, что мой организм – чувак абсолютно несвоевременный. Бутылка воды, выпитая во время полёта, теперь настойчиво давала о себе знать. Ждать, пока мы обследуем американскую глушь и найдём укрытие, времени просто не было.

— Никит, я сейчас, — тихо бросила я парню, который замыкал цепочку у выхода. — Спущусь через пару минут.

Он лишь коротко кивнул, а я быстро развернулась и шмыгнула в кабинку туалета, защёлкнув замок.

Когда с делами было покончено, я уже потянулась к ручке двери, как вдруг замерла. Из глубины салона донеслись шаги. Тяжёлые, размеренные, отчётливо шуршащие по ковровому покрытию. Кто-то шёл со стороны открытого аварийного выхода. Это точно был не Паша или кто-то из ребят – парни ходили совсем по-другому, к тому же сейчас они должны были возиться с раненым снаружи, а девушки ходили тише.

Сердце пропустило удар. Приоткрыв защёлку, я на пару миллиметров, открыла дверь туалета. Сквозь узкую щель я увидела спину мужчины в тёмной рубашке. В его руке тускло поблёскивал пистолет. Он двигался осторожно, заглядывая между рядами кресел, и направлялся дальше, в глубь самолёта, в сторону хвоста.

Меня обдало холодом от осознания того, как быстро разворачиваются события. Какого чёрта? По сценарию, прежде чем нарисовались бандиты, у ребят точно было какое-то время в запасе, чтобы посидеть у самолёта, отдышаться и осознать случившееся. Почему здесь всё происходит наперекосяк?

Мой взгляд лихорадочно заметался по пустому салону. Что делать? Попадать в лапы к вооружённому отморозку я точно не собиралась, но и сидеть на попе ровно в этой пластиковой коробке, дожидаясь, пока он пойдёт обратно и проверит туалет – план паршивый.

И тут на глаза попалось сиденье, на котором Гоша сидел перед самой посадкой. На серой обшивке, сиротливо поблёскивая, лежал нож, с которым он и Паша спускались в багажный отсек. Видимо, во время тряски Петрищев со страху просто выронил его и забыл в панике. Не раздумывая ни секунды, я бесшумно выскользнула из туалета. На цыпочках, едва дыша и косясь на пустой проход, ведущий в эконом-класс, я преодолела разделявшее нас расстояние. Схватив рукоять, я тут же опустилась на одно колено и засунула лезвие глубоко в кроссовок, прямо под стопу. Сталь уперлась в подошву. Кроссовки тут же начали ощутимо сдавливать ногу, причиняя дискомфорт при каждом движении, но выбирать не приходилось.

Я быстро перехватила шнурки, собираясь завязать их на крепкий узел, как вдруг прямо над моей головой раздался сухой, ни с чем не сравнимый щелчок взводимого затвора.

— Что это мы тут делаем? — раздался над ухом грубый, хриплый мужской голос с легким мексиканским акцентом.

Я замерла. Медленно, стараясь не делать резких движений, я подняла голову. Передо мной стоял бандит и он целился из пистолета прямо мне в лицо.

Самым странным и удивительным во всей этой чертовщине было то, что я поняла этого американца (или мексиканца) так легко, словно английский всегда был моим родным языком. В голове не произошло ни секунды заминки на перевод – чужие слова просто мгновенно превратились в понятный смысл. Откуда? В моей прошлой жизни английский был чем-то бесконечно далеким и ненужным. О Веронике Вершининой я практически ничего не знала. Зачем ей был нужен этот язык? Смотреть сериалы в оригинале?

«Это бонус от перемещения? Или Вероника знала язык лучше, чем я думала? — эта мысль обожгла мозг, но времени на размышления не было. — Ладно, спасибо "сценаристу" хотя бы за встроенный лингвистический пакет, в этой глуши он мне явно пригодится», — промелькнуло на краю сознания.»

— Иди к выходу. Живо, — скомандовал он, сделав шаг назад и махнув стволом в сторону открытой двери.

Я начала медленно подниматься, судорожно соображая, как выкрутиться, ведь нож под стопой при каждом шаге неприятно впивался в ногу. Но развить мысль я не успела.

Бах! Бах!

С улицы, со стороны хвоста самолёта, раскатисто грохнули несколько выстрелов. От неожиданности бандит на долю секунды отвёл взгляд, инстинктивно повернув голову на звук.

Этого короткого мгновения мне хватило. Адреналин ударил в кровь. Не раздумывая, я коршуном бросилась вперед, наваливаясь на него всем весом и перехватывая запястье с оружием. Бандит глухо выругался, не ожидая от девчонки такой прыти. Мы сцепились мертвой хваткой. Я отчаянно пыталась вывернуть его руку со стволом в сторону, он давил на меня сверху, увлекая назад. Пол ушел из-под ног – в запале драки мы совсем забыли, где находимся. Споткнувшись о порог аварийного выхода, мы оба кубарем вылетели наружу.

Воздух свистнул в ушах, я приземлилась прямо на спину.

— Кхе... — короткий, хриплый звук вырвался из груди, когда последний воздух с корнем вылетел из лёгких.

Острая боль прошила лопатки. Бандиту повезло больше – он удержался на ногах в дверях самолёта. Тяжело дыша, он замер в проёме и тут же сверху вниз навёл на меня пистолет. Я увидела ствол и сработала раньше, чем успела подумать. Резко перекатилась по песку в сторону, уходя с линии огня, и замерла на боку. Укрыться было негде.

Оставалось только одно. Я вскинула руки и заорала на чистом английском, срывая голос от ужаса:

— Сдаюсь! Сдаюсь! Обоссы, но не бей! Обоссы, но не бей!

Бандит з уставился на меня ошарашенным взглядом. Мой отчаянный перформанс явно сбил его с толку – он секунды две просто переваривал услышанное, тупо моргая. Но удивление быстро сменилось волной злости.

Сплюнув на песок, он ловко и быстро съехал вниз по леснице. Не успела я даже сгруппироваться, как его тяжелый ботинок со всей дури влетел мне прямо в живот. Я согнулась пополам, корчась на песке. В глазах потемнело.

— Шлюха! Вставай! — рявкнул он, грубо схватил меня за шиворот и рванул вверх, заставляя подняться.

Прихрамывая и едва перебирая ногами, я под дулом пистолета поплелась за ним к капоту чёрного внедорожника, где уже стояли остальные. Ситуация на улице была паршивой. Хесус, их главный, крепко держал Аню, пока Марко и ещё пара боевиков контролировали Пашу, Лёху и бледного Гошу. Никиту и раненого Сергея держали чуть поодаль.

— Ты что, киса, за дурака меня держишь? — Хесус с издевкой приставил лезвие ножа к шее Ани. Его английский звучал грязно, с тяжёлым акцентом.

— Нас сбил истребитель! — прохрипела она, пытаясь отодвинуть подбородок от острой стали.

— Почему?! — процедил Хесус, сильнее надавливая на рукоять.

— Я не знаю! — выкрикнула Аня, на её глазах заблестели слёзы.

Хесус холодно усмехнулся, переводя взгляд на самолёт, а затем на Марко.

— Ладно, потом обсудим. Марко, сажай девок в машину!

Мексиканцы тут же грубо схватили девочек за руки и потащили к внедорожникам.

— Что вы делаете?! — истошно вскрикнула Настя. Из всей нашей компании она хуже всех понимала английский, и от этого её ужас казался ещё острее. — Отпустите меня! Гоша!

Брыкаться было бесполезно – эти люди не знали жалости. Я шла, сцепив зубы от острой боли, разливавшейся в лопатках и животе. Каждый шаг отдавался во всем теле глухим толчком, но я заставляла себя двигаться ровно, не выдавая слабости. Сейчас было важно лишь одно: не привлекать к себе лишнего внимания, оставаясь для них просто очередной пленницей, а не угрозой, которую стоит устранить. Тем не менее, каждый метр давался с трудом.

Нас начали силой растаскивать по машинам. Меня и Аню, словно мешки картошки, закинули на заднее сиденье одного из внедорожников, тут же заблокировав двери. Настю, несмотря на её отчаянные крики, поволокли к другой машине. В самый последний момент, перед тем как за мной захлопнулась тяжёлая дверь, я успела поймать её взгляд – в нём застыл такой ужас, что мне захотелось крикнуть: Держись!

Но перехваченное, после удара в живот, дыхание не позволило вымолвить ни звука.

Внезапно воздух разорвали резкие хлопки выстрелов. Я невольно вжалась в сиденье, пытаясь разглядеть происходящее через окно. Майор лежал на земле. Судя по всему, всё было кончено. Я не стала задерживать на нём взгляд. Его смерть была частью знакомой мне истории.

Я нахмурилась. По сценарию один из них должен был остаться на песке после перестрелки. Это давало ребятам хоть какое-то преимущество. Но сейчас он был жив. Более того – вполне бодро запрыгивал в соседний внедорожник.

Вот оно. Первое настоящее расхождение.

— Поехали! Живо! — заорал один, и машина рванула с места, вздымая тучи рыжей пыли.

Через мутное стекло я видела, как фигурки ребят стремительно отдаляются, превращаясь в крошечные точки на фоне брошенного самолёта.

«Бегите... пожалуйста, спасите нас», — пронеслась в голове отчаянная мольба. Я вжалась край сиденье и медленно выдохнула.

До этого я ещё могла убеждать себя, что происходящее просто немного отличается от того, что я помнила. Случайность. Мелочь. Незначительное отклонение. Но мёртвый по сценарию человек не должен был сейчас сидеть в машине.

Я знала эту историю. Знала, что должно произойти дальше. И впервые по-настоящему задумалась: а что, если теперь этого недостаточно? Что, если после моего появления события больше не обязаны повторяться?

От этой мысли стало холоднее, чем от страха перед людьми, увозившими нас неизвестно куда.

Внедорожник ревел, подпрыгивая на остатках асфальта. В салоне стояла удушливая, тошнотворная смесь запахов. Пахло перегретым металлом, дешёвым табаком и застарелым потом, который, казалось, въелся в обивку сидений десятилетия назад. Но хуже всего был запах самих бандитов – от Рауля, привалившегося ко мне справа, исходила тяжёлая вонь немытого тела, чеснока и какой-то сладковатой едкой дряни, похожей на техническое масло. Я сидела посередине, чувствуя кожей грубую ткань его одежды. Слева, вжавшись в стекло, застыла Аня.

Она испуганно скользнула взглядом по моей растрёпанной фигуре, вспоминая, как сильно меня приложил тот громила у самолёта.

— Ника... ты как? — едва слышно, спросила Аня. Её голос дрожал так сильно, что слова почти тонули в гуле мотора. Она со страхом посмотрела на мой живот. — Он тебе ничего не отбил? Ты идти-то можешь?

— Жить буду, — так же тихо выдохнула я, через силу сглотнув вязкую слюну. Каждый толчок машины отзывался во мне новой вспышкой боли. — Только дышать хреново.

Рауль демонстративно положил руку на спинку сиденья за нашими головами.

— Куда они нас везут? — Аня перевела взгляд на дорогу, сжимая пальцы.

— Один из них ранен, — прошептала я ей на самое ухо, стараясь не шевелить губами и не привлекать внимания водителя и человека, сидевшего рядом. — Думаю, повезут туда, где есть доктор.

Рауль внезапно оживился. Его рука грубо схватила меня за подбородок, рывком разворачивая моё лицо к себе.

— О чём шепчетесь, принцесски? — прохрипел он. Его лицо было так близко, что я видела каждую расширенную пору на его коже. — Строите планы побега?

Внутри меня что-то оборвалось. Страх никуда не делся, но в какой-то момент его просто перекрыла злость. Та осторожная девочка из моей прошлой жизни отступила на второй план, а на её месте осталось только одно желание – чтобы этот ублюдок убрал от меня руки.

— Убери руки, чёрт! — прошипела я ему прямо в лицо.

Рауль на мгновение опешил. Он явно ожидал слёз или мольбы, но никак не такого ответа. Его глаза сузились, а голос стал тише и опаснее.

— Борзая, значит? Знаешь, что мы делаем в Зоне с теми, кто забывает своё место? Мы вырываем им языки, чтобы они больше не могли дерзить.

Аня рядом со мной от ужаса ещё сильнее вжалась в стекло. Она прекрасно понимала, что кричат бандиты, и каждое слово, пропитанное неприкрытой злобой, только усиливало её страх перед неотвратимой угрозой.

— Не переживай, — я продолжала смотреть ему прямо в зрачки, чувствуя, как Зона внутри меня диктует ритм сердцебиения. — Потеря языка – не самая моя большая проблема. Поверь, я смогу приструнить тебя и без него.

На лице бандита появилась ухмылка, но хватку на моём подбородке он всё же ослабил. Его пальцы медленно соскользнули с моей кожи.

— А ты хорошенькая, — он улыбнулся во все свои зубы, и в его взгляде вспыхнул интерес. — Рохас, слышь? Эту оставляем для меня. Перевоспитаем её и будет шёлковая.

Рохас коротко хохотнул, не отрываясь от дороги:

— Валяй. Только смотри, чтобы она не вскрыла тебе глотку раньше, чем ты её приручишь.

Машины замерли у одноэтажного домика, одиноко торчащего посреди пустоши. Через окна автомобиля я увидела, как дверь первого джипа распахнулась, и подчинённые Хесуса, переговариваясь на ходу, буквально потащили своего главаря внутрь. Он сильно истекал кровью, оставляя на песке тёмные пятна.

— Мы у местного врача, единственного на всю округу, — прошептала я, узнавая локацию из сериала.

Рауль, бросив на меня последний, обещающий взгляд, выскочил из машины и направился к дому, бросив Рохасу на ходу:

— Следи за сучками. Я посмотрю, что там с Хесусом.

В ту же секунду дверца соседней машины с грохотом открылась. Толстяк, вытирая пот со лба, выдернул Настю из салона и грубо впихнул её к нам с Аней.

— Настя! — я подхватила её, и мы обнялись.

Прошло около десяти минут. Настя понемногу начала приходить в себя.

— Америка... Радиационная зона... Бандиты... — испуганно, пробормотала Настя.

Она сидела слева от меня и то и дело бросала испуганные глаза в сторону окон. Аня сидела с другой стороны, молча наблюдая за происходящим снаружи. Я сидела между ними, всё ещё пытаясь привести мысли в порядок.

— Только вчера я дома смотрела «Клуб комедии» и ржала над шутками... — голос Насти сорвался.

— В машине могут быть ключи, — неожиданно перебила её Аня.

— Что? — Настя непонимающе захлопала глазами.

Аня кивнула на соседний внедорожник.

— Они оставили вторую машину открытой. Можно попробовать проверить, есть ли там ключи.

— Ань, ты чего? — Настя схватила её за запястье. — Они же нас всех застрелят! Ты не видела, что они сделали с тем военным?

— Насть, а что они с нами, по-твоему, будут делать? —возразила Аня. — «Клуб комедии» смотреть?

Я невольно поморщилась.

— А машину мы как угонять будем? — вмешалась я. — У него оружие. Даже если двое из нас доберутся до машины, третья точно получит пулю.

— А ты предлагаешь просто сидеть? — спросила Аня.

Я промолчала.

Снаружи Рохас тем временем нервно расхаживал возле машины. Он то и дело поглядывал в сторону дома.

— Давайте хотя бы попробуем, — тихо сказала Аня. — Я отвлеку его, а кто-нибудь проверит машину.

— И как ты его отвлечёшь?

Аня уже смотрела на меня.

— Сейчас придумаем.

Она постучала пальцами по стеклу.

Рохас, сидевший до этого на капоте, раздражённо спрыгнул на землю. Некоторое время он смотрел на нас, после чего нехотя подошёл к машине и открыл окно.

— Что?!

Аня невинно посмотрела на него.

— Извини... Мне надо в туалет.

— Да мне насрать.

Рохас захлопнул окно и развернулся обратно.

Аня снова постучала.

Мужчина остановился, медленно обернулся и с явным раздражением вернулся к машине. На этот раз дверь распахнулась резче.

— Да чего?!

— Я больше не могу терпеть! — выпалила Аня. — Ты хочешь, чтобы я прямо здесь наделала?!

Рохас несколько секунд смотрел на неё так, будто пытался решить, стоит ли оно того.

— Ладно. — Он открыл дверь и грубо вытащил Аню наружу. — Только быстро.

Пригрозив нам с Настей, чтобы не вздумали ничего предпринимать, Рохас повёл Аню в сторону кустов. Я проводила их взглядом, а затем быстро посмотрела на соседний внедорожник.

Сейчас или никогда.

— Ника... — тихо прошептала Настя.

Я повернулась к ней. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Всё нормально, — так же тихо сказала я. — Сиди здесь и не высовывайся.

Я осторожно приоткрыла дверь.

— Но ты же только что сказала, что это опасно...

— Опасно, — согласилась я. — Поэтому ты остаёшься здесь.

Я выскользнула наружу и пригнулась, стараясь держаться как можно ниже. До соседнего внедорожника было всего несколько метров, но сейчас это расстояние казалось бесконечным.

Каждый шаг отдавался болью в спине и ноге, но я заставляла себя двигаться дальше. Я хоть и знала наперёд, что никаких ключей в этой машине не будет, но просто сидеть на месте и доказывать девочкам что-то по поводу «будущего сюжета» сейчас было глупо и бессмысленно. Нужно было подыграть реальности.

Распахнув незапертую водительскую дверь автомобиля, я нырнула внутрь и принялась осматривать салон. Картинка была жуткой: окровавленное переднее сиденье, пустые жестяные банки, катающиеся по полу автомобиля, какой-то мусор... Ничего. Ничего, что могло бы хоть как-то помочь нам спастись или завести мотор.

Вдруг из-за спины мелькнула тень. Не успела я даже обернуться, как мне зажали рот ладонью и аккуратно вывели из автомобиля. Ладонь, кстати, ощутимо дрожала.

Я повернула голову и замерла. Мои глаза округлились от шока.

Передо мной, тяжело и часто дыша, сидел Гоша собственной персоной, бледный как смерть. Я ожидала увидеть здесь Лёшу, ну или на худой конец Никиту, но Гоша?! У меня в голове на секунду закоротило все мысли. Вот уж кого я точно не ожидала увидеть в роли крадущегося партизана на вражеской территории!

Я несколько секунд просто смотрела на него, пытаясь сопоставить увиденное с тем, что помнила. И ведь это был уже далеко не первый раз, когда он выкидывал номер, не поддающийся никакой логике. С самого начала он постоянно делал что-то, чего никто от него совершенно не ожидал. Да, он боялся. Паниковал, нервничал, мог едва ли не заикаться от каждого шороха – в этом как раз всё сходилось. Гоша и должен был быть таким.

Трусишкой.

Человеком, который скорее попытается отсидеться в стороне, чем полезет навстречу опасности. Но каждый раз, когда ситуация действительно прижимала его к стене, он каким-то образом всё равно оказывался там, где его быть не должно. И вот теперь – это.

В сериале, всё было четко расписано: роли, страхи, способы умереть. Там Лёша и Паша были теми, кто шел напролом, бросаясь отвлекать бандитов, когда больше никто не решался. Это было их место.

А Гоша? Гоша должен был бояться, остаться в стороне, ждать, пока кто-нибудь другой решит проблему. Но он сидел передо мной, тяжело дыша и явно сам до конца не понимая, как вообще решился на этот поступок.

Я привыкла думать, что именно я ломаю сюжет. Стоило мне появиться, как знакомые события начали расходиться с тем, что я помнила. Но с Гошей всё было страннее. Он словно сам понемногу выходил за пределы отведённой ему роли. И если раньше я могла списать это на случайность, то теперь случайностей становилось слишком много. Я не знала, что именно заставляло его раз за разом переступать через собственный страх. Не знала и того, насколько далеко он способен зайти в следующий раз.

А теперь он оказался здесь. И почему-то от этого мне стало гораздо неуютнее, чем если бы передо мной сидел Лёша.

Потому что Лёша на таком месте меня бы не удивил.

А вот Гоша – очень даже.

«Что же с тобой происходит?»

— Ты что тут делаешь? — опешив, шёпотом спросила я.

— Да какая разница, уходим! — он испуганно округлил глаза и уже было потянул меня за руку к выходу из-за машин, но я резко одёрнула её.

— С ума сошёл? Если я уйду, девок прихлопнут! — осадила я его, заставив замереть. — У тебя есть что-то? Оружие?

Гоша обречённо и отрицательно покачал головой, оглядываясь по сторонам.

— Ну ты молодец, конечно, — иронично бросила я. Времени на сентиментальности не было – Рохас с Аней могли вернуться в любую секунду. — Слушай меня внимательно: найдите какую-нибудь арматуру, она понадобится, когда Паша и Лёша пойдут за нами. Теперь давай отсюда, пока не заметили!

Петрищев ошарашенно захлопал глазами, явно не понимая, откуда у меня такие специфические запросы на куски железа, но спорить не стал. Напоследок испуганно кивнув, он быстро и бесшумно скользнул вдоль стены, скрываясь за домом.

Я проводила его взглядом и быстро зашагала назад в машину. Запрыгнув на заднее сиденье к Насте, я захлопнула дверцу ровно в тот момент, когда из-за кустов показался Рохас, грубо толкающий перед собой Аню.

Единственное оружие, которое у нас было – это нож в моём кроссовке, который я не могла вытащить и передать Ане. Что ж, пришло время перестать быть зрителем и втиснуться в роль, которая мне совсем не по плечу. Либо тебя убьют, либо ты убьёшь. Тут только выжившие.

***

Мы сидели на холодном полу в глубине их лежбища, чувствуя, как наручники, которыми нас приковали к облезлому мотоциклу, больно врезаются в запястья. Внутри помещения стоял специфический запах: пыли, дешевого табака и металлической крови. На фоне негромко играла странная для моих ушей музыка – какой-то ломаный ритм с тягучими южными мотивами, но бандитам этот стиль явно нравился. В захламленной комнате она звучала зловеще, перекрывая наши прерывистые вздохи.

Хесус медленно подошел к тумбе в углу. На ней, среди грязных тряпок и стреляных гильз, стояла мутная бутылка с неизвестным содержимым. Он плеснул жидкость в граненый стакан, выпил залпом и на мгновение замер, тяжело опершись на столешницу. По тому, как он до боли зажмурился и судорожно выдохнул, я поняла: пойло было крепким.

— Пойду отдохну, — прохрипел Хесус, морщась то ли от дешевого алкоголя, то ли от раны, и направился вглубь дома.

— Эй, шеф! — окликнул его Рауль с сальной ухмылкой, кивнув в нашу сторону. — А девчонок можно?

— Забирайте, одну мне оставьте.

— Какую?

— Любую! — бросил он через плечо и скрылся за дверью.

На секунду мне показалось, что в доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь скрипом половиц под ногами уходящего главаря. Я посмотрела на Аню – в её глазах застыл беспримесный шок. Настя, зажатая между нами, сжалась в комок. Она заметила наше состояние и её зрачки расширились от ужаса. Она не понимала, о чем говорили эти мужчины, но наш страх был красноречивее любых объяснений.

— О чём... о чём они говорят? — шёпотом спросила она. Голос сорвался на хрип.

— Решают, — ответила я коротко.

— Что именно?

— Кто из нас будет первым, — закончила за меня Аня. В её интонации не было слез, только едкое осознание реальности.

Я видела, как Настя зажмурилась, пытаясь отгородиться от этого ужаса. Рауль принял сидячее положение и жадно уставился на меня. На его губах снова появилась та самая мерзкая ухмылка, от которой меня тошнило ещё в машине.

— Ну что, принцесска, — прохрипел он, медленно поднимаясь.

Он приблизился, обдавая меня перегаром и запахом мазута. Аня рядом со мной судорожно вскрикнула и попыталась дёрнуть цепь, но та лишь звонко звякнула.
Рауль достал из кармана связку ключей. Оттолкнув Настю в сторону, он наклонился к замку и со скрежетом освободил моё запястье от общей цепи.

— Поговорим с тобой наедине, — процедил он, не сводя с меня глаз.

Я даже не пыталась сопротивляться. В голове стучала мысль о ноже, который всё ещё был под стопой. В общей комнате, под прицелом остальных, у меня нет ни единого шанса. А вот наедине...

Рауль, вцепившись в мои волосы, повёл меня к пошарпанной двери в конце коридора, не скрывая своих намерений: его ладони нагло скользили по телу, грубо облапывая меня на каждом шагу, пока он подталкивал меня вперед.

На полпути нам наперерез вырос толстяк Рохас, а рядом с ним замер Марко – смуглый, жилистый парень с ирокезом и татуировками, узоры которых причудливо переплетались на его скулах и висках.

— А с хера ли ты первый? — возмутился Рохас.

В его голосе сквозила липкая обида. Он преградил нам дорогу, оценивающе оглядывая меня, пока Марко, прислонившись к косяку, лишь насмешливо щурился.

— Успокойся, бро, — лениво подал голос Рауль.

Не выпуская моих волос из рук, он прижал меня к стене и сплюнул на пол.

— На всех хватит. Давай монетку кинем. Орел или решка?

Марко хмыкнул, наблюдая за происходящим как за дешёвым представлением. Раздался звон металла, короткое молчание и следом – довольный, торжествующий хохот Рауля.

— Моя взяла! — выкрикнул он, победно зыркнув на напарника.

— Слышь, — бросил недовольный Рохас, проходя мимо нас в сторону оставшихся девчонок. Марко последовал за ним, небрежно бросив напоследок взгляд в мою сторону. — Даю не больше пятнадцати минут. Понял?

— Тридцать минут! — усмехнулся Рауль. — И подлей бензина в генератор, не хочу, чтобы он вырубился.

Он рванул пошарпанную деревянную дверь и втолкнул меня внутрь, отсекая нас от остального дома. Дверь за моей спиной захлопнулась.

Я тяжело дышала, потирая болезненно ноющие корни волос, и огляделась. Как ни странно, эта комната была гораздо чище остальных помещений притона. Здесь не валялись кучи мусора или раскиданных гильз, у стены стояла относительно чистая кровать, а напротив кровати даже уцелело зеркало. Видимо, это место бандиты использовали для особых случаев.

Я заставила себя медленно вдохнуть. Паника сейчас была роскошью, которую я не могла себе позволить. Нож всё ещё оставался у меня. Остальные были за дверью. Значит, впервые с момента нашего захвата я хотя бы на несколько минут осталась с одним человеком.

И мне нужно было использовать эти минуты.

Комната была погружена во мрак, но её тускло освещали старые, разноцветные гирлянды. Их мигающий, цветной свет – синий, зелёный, красный – уродливыми бликами ложился на облупленные стены.

Рауль повернулся ко мне, криво усмехаясь в полумраке, и сделал шаг вперёд.

— Ну, — протянул Рауль, приближаясь.

Я попятилась, пока не упёрлась ногами в край кровати.

— Не подходи... — Голос предательски дрогнул. Он только усмехнулся.

Дальше всё произошло слишком быстро. Он толкнул меня на кровать, и спину пронзила резкая боль. Я вскрикнула и попыталась отползти, но Рауль тут же схватил меня и не дал подняться.

— Отпусти! — голос сорвался на визг.

Я забилась, пытаясь вырваться. Ответом стал удар. На несколько секунд всё вокруг будто потеряло резкость. В ушах зазвенело, а к горлу подступили слёзы.

— Ещё раз дёрнешься – пожалеешь, — процедил он, нависая сверху.

Он попытался впиться в мои губы одновременно запуская свои ладони под ткань моей футболки и бесцеремонно задирая её выше, к груди.

Внутри меня вскипело паническое отвращение. Мне давалось с большим трудом заставить себя не брыкаться. В ушах звенело, щека горела огнём, а спину, казалось, прошило раскалённой иглой от каждого вдоха. Но этот удар заставил меня собирать остатки самообладания.

«Тяни время, — приказала я себе, соображая. — Не вздумай отключаться.»

Он грубо зафиксировал мои ладони над головой, а второй потянул край моей футболки вверх, стягивая её через голову и швыряя куда-то на пол. Следом его ладонь легла на пояс моих джинсов, пальцы пытались нащупать и расстегнуть пуговицу. Я инстинктивно дернулась, выкручивая руки, но бандит лишь сильнее надавил мне на грудь, практически выбивая воздух из лёгких.

— Лежи тихо, я сказал! — зарычал он.

— Стой... я сама, — хрипло, давясь подступающими слезами, выдохнула я. — Пожалуйста... Я сама всё сниму.

Рауль на секунду задумался, потом ослабил хватку на моих запястьях.

— Давай. Только без фокусов.

Превозмогая боль, я поднялась с кровати. Ноги слегка подкашивались. Я нагнулась и аккуратно сняла кроссовки, следя за тем, чтобы спрятанный внутри нож остался неподвижным и не вывалился.

Как только я сбросила обувь на пол, Рауль схватил меня за бёдра и потянул на себя. Я оказалась стоящей вплотную к краю кровати, прямо между его раздвинутых ног. Его руки обхватили меня за талию, и он с тяжёлым вздохом прильнул губами к моему обнаженному животу, оставляя на коже влажные поцелуи.

Внутри всё перевернулось от тошнотворного отвращения, но я заставила себя вытерпеть. Дрожащими, пальцами я тянулась к поясу джинсов, расстёгивая пуговицу и медленно опрастывая молнию.

— Вот так, умница, — прохрипел он мне прямо в живот, обжигая кожу своим перегаром.

Внутри начала разрастаться паника. Спасателей всё не было. Где Паша? Где Лёха? Где Никита?! Неужели этот кошмар сейчас действительно со мной произойдёт?

Борясь с паническим страхом, я попыталась вспомнить, что знала о самообороне. Удар основанием ладони снизу вверх – чтобы сломать ему нос или вдавить носовую кость прямо в мозг. Пальцем в глазницу – зацепиться и вырвать глаз. И, наконец, классика – коленом в пах.
Но также у меня был нож. Для него ещё нужно выждать момент, когда он хотя бы немного отвлечётся...
Тоненький голосок пессимистически заявил, что у меня и против одного-то мало шансов, а ведь ещё трое находятся в других комнатах.

Его ладони переместились на края моих джинсов, подхватывая ткань вместе с моими пальцами и помогая начать стягивать их вниз.

И в этот самый момент гирлянды полностью погасли. Комната в одно мгновение погрузилась в тьму.

— Что за нах? — выругался, на секунду замешкавшись и ослабив хватку на ткани. — Рохас, свет!

В коридоре стояла такая же темнота. В этот момент бандит резко, до хруста в суставах, больно схватил меня за челюсть, вдавливая пальцы в кожу.

— Не рыпайся, — процедил он мне в лицо и, ругаясь на ходу, направился к выходу из комнаты.

Облегчение накрыло меня с ног до головы. Мальчики были здесь, наконец-то. Я ещё несколько секунд стояла неподвижно, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Только убедившись, что Рауль действительно вышел, начала действовать.

В темноте я почти ничего не видела. Приходилось ориентироваться на ощупь и память. Пальцы судорожно зашарили по полу. Я нащупала первый кроссовок, затем второй. Сердце колотилось так сильно, что мне казалось, его слышно даже за дверью.

Пальцы нашли рукоять. Я осторожно вытащила нож. Нож в руке мгновенно вернул мне хотя бы иллюзию контроля.

Плевать на одежду. Плевать на кроссовки. Главное – выбраться отсюда.

Я сжала рукоять крепче и медленно поднялась. Ноги дрожали, спина отозвалась тупой болью, но я заставила себя сделать несколько шагов к двери.

Бесшумно, словно тень, подошла к приоткрытой двери и прильнула к косяку, прислушиваясь к звукам снаружи и оценивая обстановку.
В полумраке коридора, едва подсвеченном вечерним светом из окон, послышалась возня, а затем – глухие звуки борьбы.

Я рванулась из комнаты. Шаг. Ещё один. И я оказалась за спиной тяжело дышавшего бандита, настолько увлечённого борьбой за оружие, что он совершенно не заметил моего приближения.

Я замахнулась, вкладывая в это движение всю свою злость и со всей силы вонзила нож Раулю прямо в горло.

На несколько секунд всё вокруг словно застыло. Я сама не сразу поняла, что сделала.

Паша первым пришёл в себя, схватил меня за руку и потащил за собой.
Шок сменился приступом адреналина, когда я увидела девочек. Они тоже заметили меня и облегчённо вздохнули, но в их глазах по-прежнему был страх.

Паша, понимая, что скрытность больше не имеет значения, скомандовал:
— Руки!

Девочки отпрянули, а Паша прицелился в замок наручников, и выстрелил. Вспышка на мгновение ослепила комнату, во все стороны полетели искры.

Все действовали на чистом адреналине. Мы выскочили из проклятого дома прямо в ночную прохладу. За спиной один за другим гремели выстрелы, пули со свистом взбивали фонтанчики пыли у самых ног. Я бежала сразу за Пашей. Обуви на мне не было, босые ступни больно соприкасались с землёй, но мозг будто отключил все сигналы от тела. Нужно было просто бежать.

В голове всплыла картинка: лес, холодный пот и свист пуль за спиной. Всё повторялось. Прямо как в тот день, когда мы спасались от охотников. Тот же бешеный ритм сердца, тот же вкус пота на губах и то же безумное желание выжить. Мы заскочили в салон машины, взревев мотором, рванули прочь, оставляя позади дом и летящие вдогонку пуль.

Всё. Мы вырвались.

— Я... я... я что, его убил? — Гоша, сидевший позади меня в багажнике, выглядел так, будто сам сейчас упадёт в обморок. Его руки, всё ещё сжимающие винтовку, мелко дрожали.

— К сожалению, нет, — отозвался Паша, — но если бы не ты, он бы нас точно убил.

— Молодец, Гош, — отозвалась Аня, вытирая лицо испачканной в пыли рукой.

— Спаситель... — Настя закатила глаза, но в её голосе за привычным сарказмом скрывалось облегчение.

Но теперь у нас была новая проблема. Мексиканцы не собирались отпускать нас просто так. Сзади послышался рёв движков и визг покрышек. Паша, вцепившись в руль давил педаль газа в пол. Машину швыряло на ухабах с такой силой, что казалось, колёса вот-вот отвалятся, а подвеска рассыплется в пыль.

— Чёрт, это они! — Лёша обернулся назад, заметив приближающиеся фары. — Паш, гони давай! Гошан, давай сюда с ружьем!

— А... у меня больше нет патронов, — растерянно выдавил Гоша.

Паша рванул руль, объезжая огромный валун, и нас всех подбросило так, что зубы клацнули. Я обернулась назад через запылённое стекло. Чёрный джип мексиканцев, вздымая тучи рыжей пыли, стремительно сокращал дистанцию. Никита лихорадочно схватил тангенту рации, его пальцы дрожали от напряжения.

— Флорес! Флорес, как слышите? — закричал он, срывая голос. — Флорес, это русские! У нас проблемы... Флорес!

Динамик отозвался глухим шипением, сквозь которое пробился суровый голос врача:

— Да! Да! Слышу, приём.

— Помогите нам! — Никита едва не плакал от захлестнувшего его страха. — Мы сбежали, но они гонятся за нами!

— Хорошо, я сейчас приеду, — коротко бросил Флорес, и связь прервалась.

Последующие минуты слились в сплошной, безумный калейдоскоп. Из-за бешеного выброса адреналина в кровь реальность вокруг словно включили на перемотке х2 – звуки казались слишком громкими, движения неестественно быстрыми, а время летело с утроенной скоростью. Из окон преследующего нас джипа высунулись стволы автоматов. Лёша тоже обернулся, и его лицо мгновенно побледнело.

— Они нас догонят! — выкрикнул Лёша.

— Само собой! Да у них под капотом лошадей четыреста! — отозвался Никита.

Лёха резко заметил движение за окном и, не раздумывая, толкнул меня в плечо, одновременно пригибаясь сам. Я не успела даже понять, что произошло, как оказалась лежащей на полу багажного отсека. Над головой просвистела пуля, а следом по кузову застучали новые попадания. Заднее стекло разлетелось вдребезги, осыпав нас острыми осколками.

— Пригнитесь все! Живо! — скомандовал Паша.

Я прижалась к полу, чувствуя, как сердце бешено колотится где-то в горле. Машину снова тряхнуло.
Рация на передней панели зашипела, и сквозь помехи прорвался голос врача. Он тяжело дышал, но говорил чётко: он уже выехал нам навстречу.

— Поворачивайте влево! Быстро! Сейчас! — прохрипел он.

— Нет! Нет, подождите! — закричал Никита в рацию, понимая, что задумал доктор. — Не делайте этого!

— Времени нет! Влево, я сказал! — рявкнул Флорес в ответ.

— Паша, быстро влево! — в отчаянии крикнула Аня.

Паша резко рванул руль. В ту же секунду за нашими спинами раздался взрыв. Машина врача на полном ходу протаранила джип бандитов. Огонь взлетел до самого неба, поглощая обе машины. Шансов выжить не было ни у кого.

Паша ударил по тормозам. Машина замерла, окутанная облаком пыли и запахом гари.

— Вернёмся? — тихо спросила Аня.

Мы с Лёхой почти одновременно начали подниматься. С моей спины и его одежды посыпались мелкие осколки стекла.

— Стой, — тихо сказал Лёха.

Он осторожно снял несколько осколков с моих волос, затем помог мне подняться и отодвинуться подальше от разбитого окна.

— А смысл? — ответил он, качнув головой и посмотрев на пылающий остов.

Аня посмотрела на него, потом на место аварии.

— А если он выжил? — с надеждой спросила Настя.

— А если выжил не он, а они? — Гоша сжался, испуганно озираясь.

Паша молча развернул машину. Мы медленно подъехали к месту аварии и вышли из машины, осматривая масштаб аварии.

Я заметила, что всё ещё дрожу – то ли от прохлады, то ли от пережитого, в момент, когда меня укутали в кофту.

— Накинь, — раздался рядом голос Никиты.

Я молча просунула руки в рукава. Тёплая ткань пахло знакомо.

— Спасибо, — тихо сказала я.

Я посмотрела в сторону ребят. Паша подошёл к искореженному автомобилю и осторожно, почти бережно, откинул голову врача от руля на спинку сиденья. Пальцы брата замерли на шее мужчины. Он проверял пульс сидящего в машине Флореса, но чуда не произошло. Врач был мертв.

— Господь простит тебя, Флорес... — едва слышно прошептала.