Хрупкая сталь|Турбо.

31 декабря Казань накрыло плотным, пушистым снегом. Город, изнуренный зимними ветрами и уличной тревогой, замер в предвкушении новогодней ночи. В окнах пятиэтажек зажигались гирлянды, из форточек пахло мандаринами и жареной с луком картошкой, а во дворах то и дело взрывались громкие хлопушки.

В квартире Зималетдиновых стояла непривычная тишина. Вахит ещё с обеда умотал с пацанами «на базу», клятвенно пообещав вернуть ключи вовремя и не устраивать из квартиры притон. Родители задерживались у родственников в деревне, и Злата впервые за долгое время осталась одна в абсолютном покое.

В её комнате горел только старенький настольный торшер. На полу разложены ноты, а из магнитофона едва слышно звучала очередная кассета. Злата переоделась в объемный уютный свитер, включила свет потише и уселась на ковер, покрывая канифолью очередную пару пуантов.

Пышные золотистые кудри свободным волнистым облаком рассыпались по плечам. Тихо падал снег за окном, в комнате витал тонкий аромат мыла и сухой канифоли - идеальный вечер, пока в прихожей не загремел замок.

Злата нахмурилась. Дверь распахнулась, и в коридор вошел Турбо.

Один. Без своей привычной шумной компании, заснеженный, с двухлитровой банкой сока под мышкой. На нем была все та же сине-белая олимпийка, наброшенная поверх плотной куртки. На лице - ни привычной наглой ухмылки, ни дворового пафоса. После того случая на пустыре и его «Алёнки» в гримерке между ними образовалось странное, хрупкое перемирие, но отказаться от взаимных подколок оба, похоже, считали выше своего достоинства.

- О, драгоценность дома, - выдохнул Турбо, разуваясь у порога и пытаюсь скрыть легкую неловкость. - А Зима где? Сказал, дома будет.

Злата медленно поднялась с пола, держа в руках измазанную ленту. Ее взгляд привычно зафиксировался на нем со всей балетной строгостью.

- Зима ушел. А ты почему в уличной обуви почти на ковер заступил? - с легкой иронией спросила она. - И обувь нормальную носить не пробовал? У тебя походка всё еще тяжелая, лодыжку беречь надо.

Турбо замер, поставя банку на тумбочку, и хмыкнул, посмотрев на свои кроссовки:
- «Хирург» Зималетдинова снова на дежурстве? Да нормальная повязка, держит. Зима сам сказал зайти, сок занести. Я ж не знал, что у тебя тут режим тишины и балетные тайны.

- Никаких тайн, - отрезала Злата, сделав шаг к нему и оперевшись о дверной косяк. - Просто некоторые привыкли громко топать и устраивать шум из ничего.

- Я вообще-то тихо вошел! - Валера приподнял бровь, словно принимая вызов, но в его карие глазах искрился азартный, уважительный огонек. - Другой бы на моем месте вообще с магнитофоном на плече завалился. А я, между прочим, с миром.

Он достал из кармана куртки небольшую, чуть помятую упаковку с мандаринами и положил рядом с банкой сока.

Злата удивленно перевела взгляд с мандаринов на его лицо.

- Это еще зачем? - спросила она чуть мутно, хотя уголки губ всё равно подрагивали от желания съязвить. - Взятка, чтобы я тебя из коридора не выставила?

- Угощение, Зималетдинова, - Турбо сунул руки в карманы олимпийки и чуть накренил голову, рассматривая ее с той самой сдержанной теплотой, которая появилась у него после их встречи у гастронома. - Витамины. А то иссохнешь со своими тренировками, кто вместо тебя фуэте крутить будет?

- За мои фуэте не переживай, Валера, - подбоченилась Злата, но лед в ее голосе окончательно растаял. - Я получше некоторых равновесие держу. Даже на скользком льду.

- Ну-ну, - ухмыльнулся Турбо, вспомнив, как ловил ее в арке во дворе. - Заметно было. Без меня бы точно в сугробе оказалась.

- Я просто оступилась! - мгновенно вспыхнула Злата, нахмурившись. - И вообще, раз уж ты пришел, сок поставил - так и будешь в коридоре стоять?

- А ты меня уже в квартиру пускаешь? - дразняще прищурился Валера, проходя за ней к кухне и намеренно задев ее плечом - не грубо, а так, чтобы проверить реакцию. - Прогресс, Снежинка. Раньше ты меня сумкой с пуантами за порог выставляла.

- Не обольщайся, - бросила Злата через плечо, разворачиваясь. - Я просто не хочу, чтобы ты у нас в коридоре замерз и снова на ногу жаловался.

Они прошли на кухню. В узком пространстве стало тесно, пахло морозным воздухом, свежей хвоей и мандариновой коркой. Валера оперся о стол, следя за тем, как Злата наливает в чайник воду.

- Ты бы хоть раз музыку нормальную включила, - заметив магнитофон в коридоре, хмыкнул Валера. - Сидишь тут со своей классикой, скучно же.

- Это не скучно, Валера. Это искусство, - строго поправила его Злата, ставя чайник на плиту. - Но тебе, видимо, этого не понять. У вас на уме только уличные понятия да дискотеки в ДК.

- Опять начинаешь? - с улыбкой качнул головой Турбо. - Я между прочим на твоем прогоне до конца просидел. И даже не заснул.

Злата чуть сжала край столешницы, скрывая вспыхнувший на щеках румянец. Тот вечер в гримерке она помнила отлично.

- Шоколадка, кстати, вкусная была, - тихо произнесла она, поворачиваясь к нему.

- Ну вот, видишь, - откликнулся Турбо, и на его лице снова появилась та самая мягкая полуулыбка. - А ты говорила, уличные пацаны ничего кроме шума делать не умеют.

- Один раз - не показатель, - вернула словесный удар Злата, но в ее светлых глазах зажегся теплый, живой огонек.

Они просидели на кухне около часа, перебрасываясь колкостями и подшучивая друг над другом. Никакой злости, никакой уличной агрессии. За эти недели они научились видеть за броней друг друга нечто большее: Валера увидел в Злате невероятно сильную, упрямую и преданную своей мечте девчонку, а Злата - парня, у которого за уличной спесью скрывалось редкое чувство справедливости и заботы.

Когда чайник закипел, в коридоре снова загремели ключи - вернулся Вахит.

- О, Турбо! Ты уже тут? - Зима заглянул на кухню, стряхивая снег с шапки. - Вы чё, еще не подрались?

- В процессе, Зима, - ухмыльнулся Турбо, поднимаясь со стула и подмигнув Злате. - Твоя сестра меня чайной ложкой зарезать обещала.

- Не обещала, а предупреждала, - отрезала Злата, но на этот раз уголок ее губ открыто дрогнул в улыбке.

Зима перевел взгляд с сестры на друга, хохотнул и покачал головой:
- Ну вы даете. Как кошка с собакой, честное слово.

- Нормально все, Зема, - спокойно ответил Валера, натягивая куртку в прихожей. На пороге он задержался, взглянув на Злату. - С наступающим, Зималетдинова. Смотри, ногу не выверни на своих тренировках.

- С наступающим, Валера. А ты смотри, на льду не спотыкайся, - бросила она в ответ.

Они переглянулись в полутьме коридора, и в этом взгляде было больше понимания, чем в тысяче длинных фраз. Война между ними еще не закончилась - впереди были десятки споров, колкостей и уличных тревог, но теперь оба точно знали: их история только начинается.