Абсолютный ноль или Игра без эмоций / Дневники вампира

Четверо шли по коридору, оставляя позади комнату с капельницами. Их руки всё ещё кровоточили, ожоги дымились, но никто не обращал на это внимания. Деймон шёл первым, лениво разглядывая свои израненные пальцы.

— Ну что, братишка, — сказал он, не оборачиваясь, — как думаешь, что он придумает теперь? Может, принесёт нам свои дневники и будет читать вслух, чтобы мы заплакали от скуки?

— Скорее всего, он уже на грани, — ответил Стефан ровно. — Я слышу его шаги. Он идёт сюда.

Кэтрин хмыкнула:

— Идёт сюда? Он решил лично показаться? Боже, какой пафосный мудак.

— Пусть идёт, — сказала Елена. — Нам похуй.

Они остановились в центре очередного бетонного зала. Над ними мигала тусклая лампа. В углу — камера с красным глазком, который продолжал снимать.

— Ну и где он? — спросил Деймон, засовывая руки в карманы. — Мы ждём.

Внезапно в дальнем конце зала открылась дверь, и в проёме появилась фигура в длинном чёрном плаще и маске свиньи. Маска была страшной, но страшной по-детски — как дешёвый хоррор-костюм, купленный в магазине на Хэллоуин. Фигура замерла, пытаясь казаться угрожающей.

Четверо уставились на неё.

А потом заржали.

На этот раз смех был ещё громче, ещё истеричнее. Деймон согнулся пополам, держась за стену, и его хохот эхом разнёсся по всему подвалу. Стефан просто закрыл лицо рукой и затрясся от хохота. Кэтрин запрокинула голову, её смех был похож на крик чайки. Елена — та вообще сползла по стене и сидела на корточках, захлёбываясь смехом и пытаясь выдохнуть.

— Боже! — выдохнул Деймон, вытирая глаза свободной рукой. — Он в маске! Он реально надел маску! Как в дешёвом фильме ужасов! Маска свиньи, блять!

— Я не могу! — простонала Кэтрин, пытаясь отдышаться. — Он думает, что мы испугаемся маски! Мы только что прошли через вербену, а он принёс маску свиньи!

— Может, он хочет, чтобы мы поверили, что он — настоящий маньяк, — сказал Стефан, утирая выступившие слёзы. — Только вот незадача: маньяки обычно не покупают костюмы в супермаркете.

Елена, наконец выпрямилась, но всё ещё всхлипывала от смеха:

— Маска свиньи! Он мог бы надеть мешок на голову, было бы страшнее!

Мэтт стоял неподвижно, сжимая кулаки. Он надеялся, что маска напугает их, вызовет хотя бы какое-то чувство удивления или страха. Вместо этого они валялись по полу от смеха. Он чувствовал, как внутри закипает злость.

— Хватит! — закричал он, срывая маску с лица. — Хватит ржать! Я не шучу!

Смех стих так же резко, как и начался. Четверо уставились на лицо, которое открылось перед ними. Деймон, стоявший ближе всех к Мэтту, прищурился, потом медленно ухмыльнулся — холодно, без капли веселья.

— Мэтт Донован, — сказал он ровным голосом. — И кто бы мог подумать.

Наступила короткая пауза. Четверо смотрели на Мэтта, но их лица не выражали ни удивления, ни гнева, ни даже интереса. Они просто смотрели, как на стену.

— Ты? — спросил Стефан, без эмоций. — Ты нас похитил?

— Да, я! — крикнул Мэтт, швырнув маску на пол. — Я! Потому что вы стали пустыми! Потому что вы превратились в роботов! Я хочу вернуть вам эмоции!

Кэтрин зевнула:

— О, так это ты всё это устроил. Мы думали, ты кто-то поинтереснее.

— Я не для того старался! — заорал Мэтт, выходя вперёд. — Я хотел, чтобы вы почувствовали! Чтобы вы вспомнили, что значит быть живыми! Я заставлял вас проходить через испытания, через боль, через правду, через всё! А вы просто… просто трахались и смеялись!

— И что с того? — спросил Деймон, наклоняя голову. — Ты думал, что твои «испытания» что-то изменят? Ты думал, что, если мы пройдём через твою дешёвую «Пилу», мы вдруг заплачем и обнимемся?

— Я хотел, чтобы вы чувствовали! — крикнул Мэтт. — Чтобы вы снова стали людьми!

— Мы не люди, — сказал Стефан. — Мы вампиры. Мы отключили эмоции. И нам не нужны эмоции.

— Но вы же любили друг друга! — Мэтт переводил взгляд с одного на другого. — Ты, Деймон, ты любил Елену! Стефан, ты тоже! Она была самой человечной из вас! Вы все чувствовали! Елена была душой этой компании, она была той, кто держала нас всех вместе! А Кэтрин... — он посмотрел на Кэтрин и запнулся, не найдя слов, и просто замолчал, отведя взгляд. Он не мог сказать про неё ничего такого, потому что она всегда была злодейкой, даже когда эмоции были включены.

— Было, — сказала Елена равнодушно. — Прошло.

— Не может быть! — Мэтт в отчаянии. — Я знаю вас! Я помню, какими вы были! Вы смеялись, плакали, ссорились! Вы были живыми!

— А теперь мы пустые, — сказала Кэтрин. — И нам это нравится. У нас нет ни слёз, ни страха, ни любви. Есть только то, что мы хотим делать. А хотим мы трахаться, пить кровь и игнорировать таких придурков, как ты.

— Ты не можешь так говорить! — Мэтт шагнул вперёд, схватив Деймона за грудки. — Ты — Деймон Сальваторе! Ты должен быть злым, агрессивным, страстным! А ты просто стоишь и смотришь на меня, как на пустое место!

Деймон даже не попытался убрать его руки. Он просто стоял, глядя на Мэтта с лёгкой усмешкой:

— Отвали, Мэтт. Ты мне надоел. Ты хочешь, чтобы я чувствовал? Я чувствую скуку. И раздражение. Этого достаточно.

— Но вы не чувствуете боли! — взорвался Мэтт, отпуская его. — Вы прошли через вербену, и вам было всё равно!

— Мы чувствовали боль, — сказал Деймон, поднимая израненную руку. — Вот, смотри. Ожоги. Боль была. Но это не эмоция. Это просто сигнал нервной системы. Мы отключили эмоции, но не отключили нервы. Так что твоя вербена была просто неудобством. Как комариный укус.

Мэтт смотрел на его руки, на ожоги, которые должны были причинять агонию, но Деймон даже не вздрагивал. Он смотрел на остальных — все трое стояли с такими же безучастными лицами.

— Вы не люди, — сказал он тихо. — Вы — монстры.

— Мы всегда были монстрами, — сказала Кэтрин. — Просто раньше мы делали вид, что нет. А теперь нам не нужно притворяться.

Мэтт замер. Его дыхание стало тяжёлым. В глазах горела ярость, смешанная с отчаянием. Он медленно опустил руку в карман и вытащил большой медицинский шприц, наполненный зелёной жидкостью — концентрированной вербеной.

— Тогда я сделаю это, — сказал он, сжимая шприц. — Я вколю всем вам вербену прямо в сердце. Вы не сможете её игнорировать. Вы будете чувствовать такую боль, что закричите.

Деймон посмотрел на шприц, потом на Мэтта, и его лицо не изменилось. Он медленно отвернулся в сторону и смачно, пренебрежительно харкнул в бетонную стену. Звук был громким и отвратительным. Капля слюны медленно стекла по стене, оставив мокрый след.

— Ты серьёзно? — спросил он, даже не глядя на Мэтта. — Хочешь вколоть мне вербену прямо в сердце? О, будет весело. Только учти: я буду чувствовать боль. Но я не закричу. Потому что мне похуй.

— Ты закричишь, — сказал Мэтт с ненавистью, сжимая шприц.

— Попробуй, — ответил Деймон, лениво разводя руки в стороны. — Только ты знаешь, что это ничего не изменит. Мы всё равно не будем чувствовать то, что ты хочешь.

Мэтт стоял с шприцем, тяжело дыша. Его руки дрожали. Четверо смотрели на него с абсолютной пустотой в глазах, и он понимал, что они не боятся.

— Тогда я сделаю это, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Я заставлю вас чувствовать.

Он шагнул вперёд, сжимая шприц, готовый нанести удар.