Абсолютный ноль или Игра без эмоций / Дневники вампира

ПОДВАЛ — НОВОЕ ПОМЕЩЕНИЕ

Дверь за ними закрылась с глухим металлическим лязгом. Четверо оказались в ещё одном бетонном мешке — таком же сыром, вонючем и унылом, как и предыдущие. Разница была лишь в том, что здесь не было пьедесталов, экранов и кнопок. Только голые стены, тусклая лампа под потолком и камера в углу — красный глазок, который продолжал снимать их каждое движение.

Деймон остановился в центре комнаты, лениво огляделся и хмыкнул:

— Ну и что тут у нас? Очередной пустой сраный подвал. Он что, думает, что мы будем тут сидеть и ждать, пока он придумает новую хуйню?

Стефан стоял рядом, застегнув наконец рубашку до конца, но без всякого энтузиазма:

— Похоже, он хочет, чтобы мы ждали. Думает, что мы начнём нервничать.

— Нервничать? — фыркнула Кэтрин, прислоняясь к стене. — Я не нервничала даже когда Клаус стоял надо мной с колом. А тут какой-то псих с камерами.

— Тогда что мы делаем? — спросила Елена, садясь на бетонный пол и обнимая колени. — Сидим и ждём?

Деймон повернулся к камере, ухмыльнулся и медленно провёл рукой по груди Стефана, останавливаясь на пуговицах, которые тот только что застегнул.

— Нет, — сказал он, не сводя глаз с красного глазка. — Мы не будем ждать. Мы устроим этому ублюдку представление. Он хочет, чтобы мы чувствовали? Он хочет, чтобы мы были живыми? Мы покажем ему, что значит быть живыми. По-нашему.

Стефан поднял на него взгляд, но не отстранился:

— И что ты предлагаешь?

Деймон одним резким движением разорвал его рубашку, пуговицы разлетелись по бетону, обнажая бледную грудь.

— Я предлагаю трахаться, братишка, — сказал он. — Прямо здесь. Прямо перед его камерами. Пусть смотрит и давится своей моралью.

Кэтрин присвистнула:

— О, это будет весело. Я даже не против посмотреть.

— А ты не смотри, — ответил Деймон, прижимая Стефана к стене. — Трахай свою Елену. Устраивайте свой цирк. Нам похуй.

Елена, сидящая на полу, лениво подняла голову:

— Я не против. Всё равно скучно.

— Вот и отлично, — сказал Деймон, уже расстёгивая ширинку Стефана. — Тогда не отвлекайся.

КОМНАТА НАБЛЮДЕНИЯ

Мэтт смотрел на экран, не веря своим глазам. Только что они прошли испытание, которое должно было сломать их, заставить чувствовать. А теперь… теперь они собирались трахаться.

— Они что, серьёзно? — спросил он, не оборачиваясь. — Я только что задал им самые тёмные вопросы, заставил говорить о самых больных моментах их жизни… и они решили отметить это сексом?

Кэролайн стояла у стены, снимая всё на телефон, и едва заметно улыбнулась:

— А ты ожидал другого? Это Деймон. Он всегда делает то, что хочет. А сейчас он хочет тебя разозлить. Ты ему это даёшь.

— Я не даю ему этого! — крикнул Мэтт, ударив по столу. — Я хочу, чтобы они страдали! Чувствовали боль! А они…

— А они — трахаются, — закончила Кэролайн. — И знаешь что? Они делают это специально. Чтобы ты видел. Чтобы ты знал, что тебе не удалось их сломать..

Мэтт сжал кулаки и уставился на экран, где Деймон уже прижал Стефана к стене и вошёл в него.

ПОДВАЛ

Стефан уткнулся лбом в бетонную стену, его дыхание было ровным, без страсти — он просто позволял Деймону делать то, что тот хотел. Тело подчинялось, не сопротивлялось, но и не откликалось.

— Ты когда-нибудь делаешь это с чувствами? — спросил Стефан, не поворачивая головы.

— Нет, — ответил Деймон, двигаясь ритмично и механически. — Я делаю это с кайфом. И чтобы бесить этого мудака за камерой.

— Ты его бесишь, — сказал Стефан. — Вон как он орет наверху.

Деймон усмехнулся, вдавливая Стефана лицом в бетон:

— Пусть орет. Пусть смотрит. Мы здесь, чтобы показать ему, что мы не играем по его правилам. Мы играем по своим. А свои правила простые: если скучно — трахайся.

Стефан издал глухой стон, скорее от раздражения, чем от удовольствия:

— И поэтому ты трахаешь меня?

— Потому что ты мой брат, — сказал Деймон, наклоняясь к его уху. — И я могу трахать тебя, когда хочу. Мы оба это выбрали. Когда Елена не могла определиться, мы выбрали друг друга.

— И мы в выигрыше, — добавил Стефан ровным голосом.

— Именно, — подтвердил Деймон, ускоряя темп. — Мы в выигрыше. А она теперь с Кэтрин. И все счастливы. Ну, насколько мы вообще можем быть счастливы.

КОМНАТА НАБЛЮДЕНИЯ

Мэтт смотрел на экран, и его лицо становилось всё краснее. Он сжимал пульт так, что тот трещал в руках.

— Они говорят о том, как они выбрали друг друга, — сказал он, не веря своим ушам. — Они это обсуждают. Прямо во время секса.

— А что ты хотел? — спросила Кэролайн. — Чтобы они молчали? Это же Деймон. Он всегда комментирует всё, что делает.

— Но почему они говорят об этом сейчас? — взорвался Мэтт. — Почему они обсуждают Елену, Кэтрин, свои отношения? Я хочу, чтобы они страдали, а они… они ведут себя так, как будто это обычный день в их жизни!

— Потому что это обычный день в их жизни, — ответила Кэролайн. — Они давно уже ничего не чувствуют. И секс для них — просто действие. Как выпить виски или поесть.

Мэтт уставился на экран, где Деймон продолжал двигаться внутри Стефана, и его дыхание становилось тяжелее.

— Они — не люди, — сказал он глухо. — Они — пустые оболочки.

— Ты только сейчас это понял? — спросила Кэролайн. — Я поняла это ещё когда мы только начинали этот цирк.

ПОДВАЛ

Деймон вошёл глубже, схватив Стефана за волосы и потянув его голову вверх, заставляя выгнуть спину.

— Скажи что-нибудь, братишка, — прошептал он. — Что-нибудь, что он запомнит.

Стефан, не меняя интонации, произнёс ровно:

— Ты трахаешь меня, а я думаю о том, как мы будем убивать этого мудака, когда выберемся.

— Отличная мысль, — одобрил Деймон. — Только не забудь, что сначала я должен кончить.

— Я и не забыл, — сказал Стефан. — Просто напоминаю.

Деймон усмехнулся и вонзился в него с новой силой, чувствуя, как тело брата поддаётся, принимает его, но не откликается.

— Ты тоже ни черта не чувствуешь, — сказал Деймон. — Я это чувствую. Ты просто позволяешь мне это делать.

— А что ещё мне остаётся? — спросил Стефан. — Я люблю тебя по-своему. Но чувств нет. Есть только физиология.

— Этого достаточно, — сказал Деймон, наконец достигая кульминации и замирая на секунду. — Этого всегда было достаточно.

Он отстранился, поправил штаны и отряхнулся, будто только что сделал обычное дело.

— Готово, — сказал он, подходя к камере и ухмыляясь в объектив. — Надеюсь, тебе понравилось шоу, оператор. Я старался.

КОМНАТА НАБЛЮДЕНИЯ

Мэтт сидел в шоке, уставившись на экран, где Деймон ухмылялся прямо в камеру. Его руки дрожали.

— Они это сделали, — сказал он. — Они трахались. Прямо на моих глазах. И они не чувствуют ничего.

— А ты что хотел? — спросила Кэролайн, опуская телефон. — Чтобы они кончили и почувствовали просветление? Они не чувствуют. Ты это знал. И всё равно продолжаешь.

Мэтт посмотрел на неё, и в глазах его горела ярость:

— Тогда я сделаю это с ними. Я спущусь к ним. Лично.

Кэролайн усмехнулась, но в этой усмешке не было тепла:

— Ты спустишься к ним и что? Скажешь: «Ребята, я обиделся, что вы трахались без меня»? Они тебя просто проигнорируют.

— Пусть попробуют, — сказал Мэтт, сжимая пульт. — У меня ещё есть вербена. Я заставлю их чувствовать.

Кэролайн пожала плечами и снова подняла телефон:

— Ну что ж… Продолжаем.