«Плоть и Тень» (оригинальное название: «Flesh and Shadow») / (Дневники вампира)

Они не знали, как оказались здесь. Одно мгновение — и мир вокруг исказился, сжался, вывернулся наизнанку, как грязная тряпка. Тьма сгустилась, и каждый из них почувствовал ледяные пальцы, сжимающие затылок, тащащие вниз, в сырой, промозглый подвал, которого как будто никогда не было в особняке Сальваторе.

Каменные стены, покрытые мхом и плесенью, пахли землёй и разложением. Единственный источник света — тусклые масляные лампы, развешанные по углам, — отбрасывал дрожащие, искажённые тени, которые плясали на стенах, как бесы на шабаше. В центре подвала, на холодном каменном полу, лежали обрывки одежды — их одежды. Кто-то уже был раздет, кто-то ещё нет, но Морфеус, сжимая тело Кэтрин, стоял в центре, и его голос разносился эхом, проникая в самые глубины сознания.

— Добро пожаловать на пир, мои маленькие игрушки, — прошептал он, и его голос был маслянистым, обволакивающим. — Вы все здесь. Вы все мои. И вы будете танцевать так, как я скажу.

В подвале собрались все: Стефан, Деймон, Тайлер, Клаус, Элайджа, Кол, Марсель, Аларик и Джереми. Елена и Бонни стояли в углу, прикованные невидимыми цепями к стене, их рты были заклеены, глаза расширены от ужаса. Они могли только смотреть.

Морфеус щёлкнул пальцами, и три фигуры одновременно шагнули вперёд. Тайлер, Деймон и Клаус — каждый с пустыми глазами, но с дикой, животной похотью в движениях. Они двигались как марионетки, но их желания были реальными, подпитываемыми тьмой.

— Начинайте, — приказал Морфеус. — Покажите им, что такое настоящий пир.

Тайлер и Стефан

Тайлер не стал церемониться. Он схватил Стефана за волосы, сжал их в кулаке, рванул вверх, заставляя того встать на колени.

— На колени, сука! — прорычал он голосом Морфеуса, и его хватка была железной. — Ты будешь сосать мой член, пока я не кончу тебе в глотку! Открой рот, быстро!

Стефан попытался закрыть рот, но Тайлер сжал его челюсти, раздвигая их, и с силой вогнал свой член в его рот — огромный, твёрдый, с набухшей багровой головкой, покрытой каплями предэякулята. Стефан закашлялся, когда головка ударила в горло, но Тайлер не дал ему вырваться.

— Да, да, да! — заорал он, насаживая Стефана на свой член, как на кол. — Соси, сука! Соси, как шлюха! Я хочу чувствовать, как ты давишься!

Его член был толстым, и Стефан чувствовал, как он заполняет его рот, как вены пульсируют на его языке. Он хотел выплюнуть, но Тайлер держал его за волосы, не позволяя. Стефан задыхался, слёзы текли по его лицу, но он не мог сопротивляться.

— Твой член уже стоит, Стефан! — засмеялся Морфеус. — Ты возбуждаешься от того, что тебя насилуют! Ты — грязная шлюха!

Тайлер ускорился, и его член входил в горло Стефана всё глубже, пока тот не начал хрипеть. Затем он резко вытащил его, развернул Стефана и швырнул лицом вниз на камень.

— А теперь я трахну тебя так, что ты забудешь своё имя! — прорычал Тайлер.

Он сплюнул на свой член, смазывая, и без подготовки вонзился в Стефана — резко, глубоко, разрывая его плоть. Стефан закричал от боли, его тело выгнулось дугой, но Тайлер лишь засмеялся.

— Кричи, сука! — он начал двигаться с бешеной скоростью, его бёдра вбивались в тело Стефана, как молот. Влажные шлепки разносились по подвалу, смешиваясь с криками Стефана.

Стефан чувствовал, как его член пульсирует, как близость нарастает, и он кончил — изливаясь на камень, рыдая от унижения. В тот же миг Тайлер кончил внутри него, заливая его горячей спермой, и Стефан чувствовал, как она вытекает, смешиваясь с кровью.

— Ебать, как хорошо! — заорал Тайлер. — Ты — моя шлюха, Стефан! Ты — просто дырка для моего члена!

Деймон и Кол

Деймон двигался иначе — с холодной, расчётливой жестокостью. Он подошёл к Колу, который стоял в углу, дрожа, и схватил его за шею, прижимая к стене. Его пальцы сжали горло Кола, перекрывая дыхание, и тот начал хрипеть.

— Ты думал, что ты в безопасности? — прошептал Деймон, и его голос был ледяным. — Ты — ведьмак без магии. Ты — никто, Кол. Ты — кусок дерьма.

Он развернул Кола, прижал его лицом к стене и одним движением рванул его джинсы вместе с боксерами, обнажая его. Его член был твёрдым, длинным, с острой головкой, и он провёл им по ягодицам Кола, дразня.

— Ты знаешь, что я сделаю? — прошептал он в ухо Колу. — Я войду в тебя так медленно, что ты будешь чувствовать каждый миллиметр. Я буду трахать тебя, пока ты не начнёшь умолять меня кончить. А затем я вытащу член и заставлю тебя сосать его, пока ты не проглотишь всё до последней капли.

Кол застонал, пытаясь вырваться, но Деймон был сильнее. Он вошёл в него медленно, плавно, и Кол чувствовал, как его внутренности сжимаются вокруг члена Деймона, как он заполняет его.

— Да, — прошептал Деймон. — Чувствуешь это? Чувствуешь, как я раздвигаю тебя? Ты — моя игрушка, Кол. Ты — просто дырка для моего члена.

Он начал двигаться — медленно, глубоко, с каждым толчком забирая дыхание Кола. Он целовал его в шею, в плечо, шепча грязные слова, и Кол чувствовал, как его тело предаёт его, как его член напрягается, несмотря на унижение.

— Ты хочешь кончить, — шептал Деймон. — Ты хочешь кончить от моего члена. Ты — шлюха, Кол. Ты — грязная маленькая шлюха.

Кол кончил — изливаясь на стену, рыдая от унижения. Деймон вытащил член из него, развернул его и заставил встать на колени.

— А теперь соси, — приказал он, и его член коснулся губ Кола. — Соси, сука! Я хочу, чтобы ты проглотил мою сперму!

Кол подчинился, чувствуя, как член Деймона заполняет его рот, как горячая струя ударяет в горло. Он проглотил, ненавидя себя за это.

Клаус и Марсель

Клаус стоял над Марселем, его член был вялым, но Морфеус наполнил его силой. Он схватил Марселя за лодыжку и притянул к себе, переворачивая на спину.

— Ты думал, что ты — исключение? — прошептал Морфеус голосом Клауса. — Ты — мой воспитанник. Ты — моё создание. Ты всегда был моим.

Клаус раздвинул ноги Марселя и вошёл в него — медленно, болезненно, чувствуя, как его член проникает в горячее тело воспитанника. Марсель застонал от боли, его тело выгнулось, и он вцепился пальцами в камень.

— Ты чувствуешь это? — прошептал Клаус. — Ты чувствуешь, как твой создатель трахает тебя? Ты — моя игрушка, Марсель. Ты — просто дырка для моего члена.

Клаус начал двигаться — грубо, с каждым толчком заставляя Марселя содрогаться. Его член был толстым, и он чувствовал, как его заполняет, разрывая его. Марсель плакал, чувствуя, как его член начинает напрягаться, несмотря на боль и унижение.

— Ты хочешь этого, — шептал Клаус. — Ты всегда хотел, чтобы я взял тебя. Ты — грязный маленький мальчик, Марсель.

Марсель кончил — непроизвольно, грязно, чувствуя, как его собственная сперма выплёскивается на его живот. В тот же миг Клаус кончил внутри него, и Марсель чувствовал, как горячая сперма заполняет его, как она вытекает, смешиваясь с его собственной.

Кол и Джереми

Морфеус не дал передышки. Кол, всё ещё содрогающийся после Деймона, почувствовал, как его тело поднимается на ноги, движется к Джереми. Аларик попытался заслонить его, но невидимая сила отбросила его в сторону.

— Нет! — закричал Аларик. — Отвали от него, мразь!

Кол не слушал. Он схватил Джереми за плечи и развернул спиной к себе, прижимая к холодной стене. Его член уже был твёрд, и он провёл им по ягодицам Джереми, дразня.

— Ты — маленький охотник, — прошептал Кол голосом Морфеуса. — Ты думал, что твоя связь с Алариком защитит тебя? Нет, сука. Ты — просто игрушка.

Он вошёл в Джереми резко, без подготовки, и тот закричал от боли. Аларик рванулся вперёд, но цепи держали его. Он смотрел, как член Кола входит в Джереми, как кровь смешивается со смазкой.

— Кричи! — приказал Морфеус. — Кричи, чтобы он слышал! Я хочу, чтобы его сердце разрывалось от боли!

Кол двигался быстро, беспорядочно, с каждым толчком заставляя Джереми содрогаться. Джереми рыдал, чувствуя, как его тело предаёт его, как его член напрягается, несмотря на боль. Аларик смотрел, и его глаза горели яростью.

— Ты хочешь этого, — шептал Кол. — Ты хочешь, чтобы я трахал тебя, пока твой любовник смотрит. Ты — грязная маленькая шлюха, Джереми.

Джереми кончил — изливаясь на стену, рыдая от унижения. Кол кончил внутри него, и Джереми чувствовал, как горячая сперма заполняет его.

Аларик и Элайджа

Аларик всё ещё боролся, его глаза горели яростью, но Морфеус направил его к Элайдже. Первородный стоял неподвижно, и Аларик подошёл к нему, его член начал твердеть.

— Ты хотел спасти его, — прошептал Морфеус голосом Аларика. — Ты хотел защитить его. Но ты не смог. Ты — неудачник, Аларик. Ты — просто кусок дерьма.

Аларик прижал Элайджу к полу, развернул его на живот и вошёл в него — грубо, без смазки, разрывая его. Элайджа застонал от боли, но не сопротивлялся.

— Ты чувствуешь это? — прошептал Аларик. — Ты чувствуешь, как я трахаю тебя? Ты — Первородный, но ты — просто игрушка. Ты — никто.

Он начал двигаться — размеренно, глубоко, с каждым толчком заставляя Элайджу содрогаться. Аларик трахал его молча, жестоко, как будто хотел выместить на нём всю свою злость. Элайджа кончил — непроизвольно, грязно, и Аларик кончил внутри него.

Элайджа и Кол

Морфеус подождал, пока все стихли. Затем он указал на Элайджу и Кола, и его голос стал мягким, почти ласковым.

— Теперь, Элайджа, — сказал он. — Твой брат ждёт тебя. Это будет самый изощрённый акт этого пира. Ты сделаешь это медленно. Ты будешь целовать его. Ты будешь говорить ему, как сильно ты его любишь. А затем ты трахнешь его так, что он запомнит это навсегда.

Элайджа подошёл к Колу. Его член был твёрд, но его глаза были полны боли. Кол лежал на полу, дрожа, его тело было покрыто следами насилия.

— Элайджа… — прошептал Кол. — Пожалуйста… не надо… ты мой брат…

— Я знаю, — ответил Элайджа, и его голос был полон слёз. — Я знаю, что это неправильно. Я знаю, что я делаю тебе больно. Но я не могу остановиться. Он заставляет меня… прости меня, брат…

Элайджа опустился на колени рядом с Колом. Его руки дрожали, когда он коснулся лица брата, погладил его по щеке, стёр слёзы с его глаз.

— Я люблю тебя, Кол, — прошептал он, и его голос сорвался. — Я всегда любил тебя. С тех пор, как мы были детьми. Ты был моим маленьким братом, и я обещал защищать тебя. Но я не смог… я не смог защитить тебя от этого…

— Элайджа… — прошептал Кол, и в его голосе слышалась боль.

— Тихо, — сказал Элайджа, и его голос стал мягче. — Тихо, брат. Я буду нежным. Я обещаю.

Он перевернул Кола на живот и прижался к нему, целуя его в плечо, в шею, в затылок. Его член, уже твёрдый, коснулся входа Кола, и он вошёл в него — медленно, почти нежно, как будто боялся причинить боль.

— Я люблю тебя, — прошептал он, и его голос был полон боли. — Я люблю тебя, Кол.

Кол застонал — не от боли, а от унижения, чувствуя, как член брата проникает в него, как его тело отвечает на вторжение. Он чувствовал, как Элайджа двигается внутри него — медленно, глубоко, с каждым толчком забирая его дыхание.

— Я хочу, чтобы ты чувствовал меня, — прошептал Элайджа. — Я хочу, чтобы ты помнил этот момент. Я хочу, чтобы ты знал, что я делаю это не потому, что хочу, а потому что должен. Но я хочу, чтобы ты чувствовал мою любовь.

Он начал двигаться быстрее, но всё ещё нежно, целуя брата, шепча слова любви и боли. Кол чувствовал, как его тело предаёт его, как его член напрягается, пульсирует, как близость нарастает.

— Ты хочешь этого, — прошептал Элайджа. — Ты хочешь, чтобы я трахал тебя, пока ты не кончишь. Ты — моя маленькая шлюха, Кол. Но я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя.

Кол кончил — изливаясь на камень, рыдая от унижения. В тот же миг Элайджа кончил внутри него, и Кол чувствовал, как горячая сперма заполняет его, как она вытекает, смешиваясь с его собственной.

Элайджа замер внутри него, прижавшись к его спине. Его тело содрогалось от рыданий.

— Прости меня, — прошептал он. — Прости меня, Кол. Я не хотел… я никогда не хотел…

В углу Елена и Бонни смотрели на это с диким ужасом. Елена плакала, её плечи тряслись, она пыталась кричать, но кляп мешал. Бонни отвернулась, чувствуя, как её сердце разрывается от боли и отвращения. Она никогда не видела такой жестокости, такого унижения. Её магия была бессильна, и она чувствовала себя беспомощной.

Морфеус засмеялся — холодно, торжествующе, и его смех разнёсся по подвалу.

— Видите? — сказал он. — Я могу сломать всех вас. Я могу заставить вас делать то, что вы никогда не сделали бы по своей воле. Вы — мои игрушки. И я буду играть с вами, пока вы не превратитесь в пустые оболочки.

Он обвёл взглядом комнату, глядя на рыдающих, изнасилованных, униженных существ, которые когда-то были гордыми и могущественными.

— Это только начало, — прошептал он. — Завтра начнётся настоящий пир.