«Плоть и Тень» (оригинальное название: «Flesh and Shadow») / (Дневники вампира)

Тишина в особняке Сальваторе была тяжелее свинца. Она давила на уши, на грудь, на сознание, превращая каждый вдох в пытку. Запах увядших лилий, казалось, въелся в стены, в мебель, в саму кожу. Кэтрин лежала на полу, её тело содрогалось от смеха, который не был её смехом, и из её губ вырывались слова, которые она не говорила.

— Морфеус… — прошептала Бонни, и её голос дрожал. — Он перешёл в неё.

Клаус сжал кулаки, глядя на Кэтрин, которая корчилась на полу, её глаза горели тёмным светом.

— Мы должны остановить её! — крикнул он. — Запечатать её!

— Слишком поздно, — ответила Кэтрин-Морфеус, и её голос был холодным, чужим. Она поднялась на ноги, и в её движениях была неестественная плавность. — Я уже внутри. И я не собираюсь уходить. Но вы, — она обвела взглядом комнату, — вы все ещё мои игрушки.

Елена отшатнулась, прижимая к себе Стефана, который лежал без сознания.

— Что ты хочешь? — спросила она, и её голос сорвался.

— Я хочу, чтобы вы страдали, — ответила Кэтрин-Морфеус, улыбаясь. — Чтобы вы сломались. Чтобы вы поняли, что ваша любовь, ваша верность, ваша грёбаная надежда — это просто иллюзия. Вы — жалкие, слабые создания. И я докажу это.

Она щёлкнула пальцами, и из темноты выступил Тайлер. Его глаза горели диким, животным огнём — не пустотой, а похотью, смешанной с яростью. В них не было ни капли узнавания, только голод, который Морфеус влил в его кровь, наполнив его силой древней сущности. Тайлер выглядел огромным, его мышцы напряглись, и даже Клаус, Первородный гибрид, почувствовал, как холодок страха пробегает по спине. Сила, исходящая от Тайлера, была неестественной — Морфеус вложил в него мощь, перед которой меркли даже тысячелетняя ярость и бессмертие.

— Тайлер! — крикнул Клаус, шагнув к нему. — Очнись, мать твою! Это не ты! Борись с этим!

Тайлер не ответил. Его губы искривились в злой усмешке, а глаза сверкнули тем же холодным пламенем, что и у Кэтрин. Он смотрел на Клауса с такой похотью, что тот почувствовал, как его тело холодеет.

— Он не слышит тебя, — прошептала Кэтрин-Морфеус, и её голос был полон наслаждения. — Он слышит только меня. Я наполнила его силой, Клаус. Ты — Первородный, но ты слаб передо мной. Ты не сможешь сопротивляться.

Клаус хотел броситься на неё, но Тайлер двигался быстрее. Он перехватил Клауса, схватив его за горло, и его хватка была железной. Сила, которой Морфеус наделил его, была чудовищной. Клаус, привыкший быть вершиной пищевой цепочки, чувствовал, как пальцы Тайлера сжимаются на его шее, перекрывая дыхание. Он попытался вырваться, но не мог — это было как бороться с горой, с самой тьмой.

— Что ты делаешь? — прохрипел Клаус, чувствуя, как воздух покидает его лёгкие, как перед глазами начинает темнеть.

— Я хочу, чтобы ты смотрел, — ответила Кэтрин-Морфеус, и её голос был мягким, почти ласковым. — Чтобы ты смотрел, как твой любовник трахает Деймона. А потом он возьмёт тебя. Это будет весело, Клаус. Ты будешь кричать, плакать, молить… и никто не поможет тебе.

Тайлер развернулся и пошёл к лестнице, таща Клауса за собой. Его глаза горели дикой похотью, и в его движениях была хищная, звериная грация. Клаус пытался сопротивляться, но сила, которой Морфеус наделил Тайлера, была нечеловеческой. Каждый рывок Клауса разбивался о стальную хватку, и он чувствовал, как унижение и страх захлёстывают его.

— Отпусти его! — закричала Бонни, пытаясь наложить заклинание, но её магия была слишком слаба. Она упала на колени, чувствуя, как силы покидают её.

— Бесполезно, ведьма, — усмехнулась Кэтрин-Морфеус. — Ты слаба. Ты всегда была слаба. Твоя магия — ничто перед моей древностью.

На втором этаже, в комнате Деймона, царила тьма. Он сидел на полу, прислонившись к стене, его глаза были пустыми. Он не слышал шагов, не слышал, как открывается дверь. Он слышал только голос в своей голове:

«Ты слаб, Деймон. Ты всегда был слаб. Ты хотел его, и ты взял его. Ты — монстр. Ты — никто…»

Дверь открылась, и в комнату вошёл Тайлер. Его глаза горели дикой похотью, его тело было напряжено, как у хищника перед прыжком. Деймон поднял голову и увидел его. Он увидел огонь в его глазах, и в его душе шевельнулся страх. Тайлер швырнул Клауса в угол, как тряпичную куклу, и тот ударился о стену, потеряв сознание.

— Тайлер… — прошептал Деймон. — Что ты делаешь?

Тайлер не ответил. Он шагнул вперёд, и Деймон понял всё. Он понял, что Морфеус снова играет с ними, снова управляет их телами.

— Нет! — закричал Деймон, пытаясь отползти, но Тайлер был быстрее. Он схватил Деймона за волосы и прижал его лицом к полу, его хватка была железной.

— Ты не будешь сопротивляться, — прошептал голос Морфеуса из губ Тайлера. — Ты хочешь этого. Ты всегда хотел, чтобы тебя взяли. Ты грязный, Деймон. Ты — кусок дерьма, который хочет, чтобы его трахали. И я дам тебе это.

Тайлер рванул с Деймона джинсы вместе с боксерами, обнажая его. Деймон попытался вырваться, но Тайлер был сильнее. Он навис над ним, и Деймон почувствовал, как его тело холодеет от ужаса. Его собственный член начал напрягаться, несмотря на страх, предавая его.

— Пожалуйста… — прошептал он. — Не надо…

— Ты хочешь этого, — повторил Морфеус. — Ты всегда хотел.

Тайлер расстегнул свои джинсы, и его член вывалился наружу — огромный, твёрдый, пульсирующий. Он был длинным и толстым, с набухшей головкой, и даже в полумраке комнаты было видно, как он напряжён. Головка была тёмно-розовой, почти багровой, со слегка выступающей венкой по краю. По всей длине члена вздулись вены, создавая рельефный, почти грубый рисунок. Тайлер был так возбуждён, что капля предэякулята уже выступила на кончике, блестя в тусклом свете.

Деймон закричал, когда Тайлер вонзился в него без подготовки, разрывая его плоть. Боль была невыносимой, острой, режущей, и Деймон чувствовал, как его внутренности сжимаются вокруг члена Тайлера, как кровь смешивается с потом. Разрыв был мгновенным и жестоким — он чувствовал, как его анус растягивается до предела, как мышцы разрываются от грубого вторжения.

— Да! — кричал Морфеус голосом Тайлера. — Кричи, сука! Я хочу слышать твою боль! Это питает меня! Это делает меня сильнее!

Тайлер двигался грубо, жестоко, и каждый толчок заставлял Деймона содрогаться от боли. Он вцеплялся пальцами в пол, пытаясь найти опору, но Тайлер был неумолим. Он брал его снова и снова, и Деймон чувствовал, как его тело разрывается, как унижение сжигает его изнутри. Его собственный член был твёрд, и он ненавидел себя за это, ненавидел своё тело, которое предавало его. Глаза Деймона были пустыми — в них не было ни боли, ни страха, только абсолютная, бездонная пустота, которая поглотила его сознание.

— Ты — ничто, — шептал Морфеус. — Ты — кусок дерьма, который хочет, чтобы его трахали. Посмотри на себя. Ты даже не можешь защитить себя. Ты слаб. Ты всегда был слаб.

Деймон не мог кричать. Он только хрипел, чувствуя, как слёзы текут по его лицу. Он чувствовал, как член Тайлера пульсирует внутри него, и в какой-то момент он почувствовал, как Тайлер кончает — горячая струя заполняет его, и Деймон чувствует, как сперма вытекает, смешиваясь с кровью. Он кончил сам — непроизвольно, грязно, чувствуя, как его собственная сперма выплёскивается на пол, но его глаза оставались пустыми, как у мёртвого.

Тайлер вытащил свой член и отступил. Деймон лежал на полу, его тело содрогалось, и из его горла вырывались всхлипы. Тайлер, управляемый Морфеусом, повернулся к Клаусу, который начинал приходить в себя. Клаус видел всё, и его глаза горели яростью и болью.

— Теперь твоя очередь, Первородный, — сказал Морфеус голосом Тайлера.

— Нет, — прошептал Клаус, пытаясь отползти, но Тайлер был быстрее. Он схватил Клауса за ногу и притянул к себе.

— Ты думаешь, ты можешь бороться со мной? — прошептал голос Морфеуса. — Ты — Первородный, но я — древнее. Я сильнее. И ты будешь моим.

Тайлер рванул с Клауса джинсы, обнажая его. Клаус чувствовал, как унижение захлёстывает его, как страх и ярость смешиваются в груди. Его член был вялым — он не мог возбудиться от этого ужаса, он был просто мёртвой плотью, и это унижение было хуже любой боли. Он был Первородным, гибридом, который тысячу лет внушал страх, и теперь он лежал здесь, беспомощный, с вялым членом, готовый к тому, что его возьмут, как шлюху.

— Пожалуйста… — прошептал он. — Не надо…

— Ты хочешь этого, — сказал Морфеус. — Ты всегда хотел, чтобы кто-то взял тебя. Ты гордый, Клаус, но ты — кусок дерьма, как и все остальные. Ты боишься быть уязвимым, но сейчас ты будешь уязвим. Ты будешь плакать, как маленький ребёнок. Посмотри на свой член — он даже не встаёт. Ты не можешь даже возбудиться от того, что тебя будут трахать. Ты — ничтожество.

Тайлер развернул Клауса и прижал его лицом к полу. Клаус чувствовал, как член Тайлера касается его входа, и он замер, чувствуя, как холодный страх сковывает его тело. Его вялый член безвольно висел между ног, и это унижение было невыносимым.

— Нет… — прошептал он. — Пожалуйста…

Но Тайлер не слушал. Он вонзился в Клауса одним резким толчком, и Клаус закричал. Его крик был полон боли и унижения. Он чувствовал, как член Тайлера проникает в него глубже, разрывая его внутренности, и он не мог ничего сделать. Он был беспомощен.

— Да! — кричал Морфеус. — Кричи! Я хочу слышать твой крик! Ты — Первородный, но ты — ничто! Ты просто игрушка для меня! Посмотри на себя — твой член даже не встаёт, пока тебя трахают! Ты — жалкое зрелище!

Тайлер двигался грубо, жестоко, и каждый толчок заставлял Клауса содрогаться от боли. Он чувствовал, как его тело разрывается, как унижение сжигает его изнутри. Вялый член Клауса безвольно болтался между ног, и он чувствовал, как его достоинство рассыпается в прах.

— Ты хотел этого, — шептал Морфеус. — Ты всегда хотел, чтобы тебя унижали. Ты думаешь, ты лучше других, но ты такой же, как они. Ты — никто.

Клаус не мог кричать. Он только хрипел, чувствуя, как слёзы текут по его лицу. Он чувствовал, как член Тайлера пульсирует внутри него, и в какой-то момент он почувствовал, как Тайлер кончает — горячая струя заполняет его, и Клаус чувствует, как сперма вытекает, смешиваясь с кровью.

Тайлер вытащил свой член и отступил. Клаус рухнул на пол, его тело содрогалось, и из его горла вырывались рыдания. Он лежал, вялый член всё ещё безвольно висел между ног, и он чувствовал, как унижение сжигает его изнутри.

..Но Морфеус ещё не закончил.

Деймон лежал на полу в своей комнате, голый, его тело было покрыто потом, кровью и спермой. Его член всё ещё был твёрд, пульсировал, несмотря на унижение, и он ненавидел себя за это. В голове звучал голос Морфеуса:

«Вставай, Деймон. Ты ещё не закончил. Твой брат ждёт тебя…»

Деймон хотел крикнуть «нет», но его тело уже подчинялось. Он медленно поднялся на ноги, чувствуя, как боль и унижение смешиваются с грязным возбуждением. Он был абсолютно голым, его член стоял, и он не мог это контролировать. Морфеус наполнял его похотью, используя его тёмные желания, и Деймон чувствовал, как его ноги сами несут его к двери.

Он вышел из комнаты и направился к лестнице. Каждый шаг отдавался болью в разорванном анусе, но он не мог остановиться. Он спускался вниз, и его голый член покачивался в такт движениям, покрытый смесью спермы и крови. Внизу, в гостиной, Елена и Бонни смотрели на лестницу с ужасом.

— Деймон… — прошептала Елена, и её голос дрогнул, когда она увидела его — голого, со стояком, покрытого следами насилия. — Что ты делаешь?

Деймон не ответил. Его глаза были пустыми, как у мертвеца. Он подошёл к дивану, где лежал Стефан, и перевернул его на живот. Стефан очнулся от прикосновения и увидел брата — голого, с эрегированным членом, и его глаза расширились от ужаса.

— Деймон… — прошептал он. — Пожалуйста… не надо…

— Я не могу, — ответил Деймон, и его голос сорвался. — Он заставляет меня… прости меня, брат…

Он рванул с Стефана джинсы и боксеры, обнажая его. Елена вскрикнула, пытаясь броситься к ним, но невидимая сила приковала её к месту. Бонни пыталась наложить заклинание, но её магия была слишком слаба.

— Нет! — закричала Елена. — Деймон, остановись!

Но Деймон не слушал. Он навис над Стефаном, и его член, твёрдый и пульсирующий, коснулся входа брата. Стефан замер, чувствуя, как его собственное тело начинает предавать его — его член начал напрягаться, несмотря на ужас.

— Прости меня… — прошептал Деймон, и вонзился в него одним резким толчком.

Стефан закричал от боли и унижения. Елена плакала, закрывая глаза руками, но не могла не слышать звуки — влажные шлепки, стоны Стефана, хриплое дыхание Деймона. Бонни отвернулась, чувствуя, как её сердце разрывается.

— Да! — кричал голос Морфеуса из их голов. — Трахни его! Пусть они все смотрят! Пусть они видят, что вы — ничто! Вы — просто игрушки!

Деймон двигался грубо, жестоко, и каждый толчок заставлял Стефана содрогаться от боли. Его член был твёрд, пульсирующий от непроизвольного желания, и он ненавидел себя за это, ненавидел своё тело, которое предавало его.

— Ты хочешь этого, — шептал Морфеус. — Ты всегда хотел. Вы оба грязные. Вы оба — монстры.

Деймон кончил, изливаясь глубоко внутри Стефана, и в тот же миг Стефан достиг пика, изливаясь на диван. Они лежали так, тяжело дыша, сплетённые в акте насилия, который никто из них не хотел.

Деймон медленно вытащил свой член и отступил. Его глаза были пустыми, и он не смотрел на Стефана. Он просто стоял, голый, с обвисшим членом, покрытый следами насилия.

Стефан лежал на диване, его тело содрогалось от рыданий. Елена бросилась к нему, прижимая к себе, и её слёзы смешивались с его слезами.

Кэтрин-Морфеус улыбнулась, чувствуя, как страдания всех троих питают её.

— Видите? — сказала она, обращаясь к Бонни. — Я могу сломать всех вас. Я могу сделать с вами всё, что захочу. Вы — мои игрушки. И вы всегда будете моими.

Она засмеялась — холодно, торжествующе, и её смех разнёсся по всему особняку.

Бонни сжала кулаки, чувствуя, как гнев и отчаяние разрывают её.

— Мы найдём способ, — прошептала она. — Мы найдём способ остановить тебя.

— Нет, — ответила Кэтрин-Морфеус, и её голос был полон наслаждения. — Ты не найдёшь. Это только начало.