«Плоть и Тень» (оригинальное название: «Flesh and Shadow») / (Дневники вампира)

Прошло два дня с тех пор, как Стефана и Деймона вытащили из книги. Два дня, которые растянулись в бесконечную череду серых, бессонных часов. Стефан почти не вставал с дивана, укрытый пледом, его глаза были пусты, а голос — хриплым шёпотом, в котором иногда проскальзывало эхо чужого смеха. Елена не отходила от него, но он отталкивал её, боясь, что Морфеус использует его против неё.

— Я не могу, — повторял он снова и снова. — Я чувствую его. Он ждёт. Он хочет сделать вам больно. Уйдите от меня, пока я не навредил вам.

Елена сжимала его руку, шептала, что он сильнее, что они справятся, но слова были как вода об асфальт — они не проникали. Морфеус сидел в нём, как заноза, и каждая попытка Стефана бороться только подпитывала его.

Деймон заперся в своей комнате и никого не впускал. Иногда оттуда доносились глухие удары — он бил кулаками в стену, или, может быть, в собственную голову. Клаус несколько раз пытался пробиться к нему, но дверь оставалась закрытой, и только голос Деймона, срывающийся на хрип, отвечал:

— Оставь меня в покое, Клаус. Я не хочу, чтобы вы видели, кем я стал.

Клаус стоял в коридоре особняка, сжимая кулаки, и чувствовал, как ярость и бессилие разрывают его изнутри. Он привык контролировать всё, но здесь, перед этой тьмой, он был бессилен.

Тайлер подошёл к нему и положил руку на плечо.

— Мы найдём выход, — сказал он тихо. — Мы всегда находили.

— Я знаю, — ответил Клаус, и его голос был твёрдым, но в глазах мелькнула усталость. — Но время истекает. Морфеус становится сильнее. Если мы не сделаем что-то в ближайшие дни, он окончательно сломает их.

Бонни восстанавливалась медленно. Она сидела в углу гостиной, обложенная травами и свечами, и её магия, истощённая до предела, потихоньку возвращалась. Но каждый раз, когда она пыталась заглянуть в книгу, та отталкивала её, пульсируя тёмным светом.

— Он блокирует меня, — сказала она, и голос её дрожал. — Морфеус знает, что мы ищем способ. Он не даст мне просто так войти.

— Может, нужна другая магия? — спросил Аларик, стоя рядом с ней. Он приехал в особняк, чтобы помочь, оставив Джереми в доме Елены. — Или другой подход?

— Я не знаю, — ответила Бонни. — Но, если мы не найдём способ ослабить его, всё будет кончено.

Атмосфера в особняке была гнетущей, как перед бурей. Шторы были задёрнуты, свет приглушён, и даже дневной свет казался насмешкой над той тьмой, что поселилась в каждом из них.

На третий день, когда солнце уже начало клониться к закату, в дверь особняка Сальваторе постучали. Стук был уверенным, настойчивым, не терпящим отказа. Елена вздрогнула и посмотрела на Бонни.

— Я открою, — сказала Бонни, поднимаясь с кресла.

Она распахнула дверь и замерла. На пороге стояла она — Кэтрин Пирс. Её длинные тёмные волосы струились по плечам, на губах играла та самая хитрая, насмешливая улыбка, которую она знала целую вечность. Кэтрин была одета в чёрное платье, которое подчёркивало каждую линию её тела, и в её глазах горел тот же холодный, расчётливый огонь, что всегда.

— Бонни, — сказала она, и её голос был мягким, как шёлк. — Как приятно тебя видеть. Ты выглядишь... уставшей. Всё в порядке?

— Что ты здесь делаешь? — спросила Бонни, и её голос был ледяным. — Убирайся.

— О, не будь такой грубой, — усмехнулась Кэтрин, проходя мимо неё в дом, даже не спросив разрешения. — Я пришла не для того, чтобы ссориться. Я пришла помочь.

Она окинула взглядом комнату, увидела Стефана на диване, Елену рядом с ним, и улыбнулась шире.

— У вас тут весело, — сказала она. — Прямо как в старые добрые времена. Помнишь, Стефан? Когда мы пытались убить друг друга? Ах, ностальгия.

Стефан поднял на неё пустой взгляд, но ничего не сказал. Его руки дрожали, когда он сжал плед.

— Зачем ты пришла, Кэтрин? — спросила Бонни, и её голос был твёрдым, несмотря на слабость.

— Я слышала, у вас проблемы с одной маленькой сущностью из снов, — ответила Кэтрин, садясь на свободное кресло, как будто была здесь хозяйкой. — Морфеус, да? Интересный парень. Я встречала таких в свои годы. Знаешь, что я поняла? Их можно использовать.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Клаус, появившись в дверях. Он приехал в особняк, услышав от Тайлера, что Кэтрин объявилась в городе.

— Я имею в виду, что могу помочь вам избавиться от него, — сказала Кэтрин, и её голос стал серьёзнее. — Но за это я хочу кое-что взамен.

— Мы не будем с тобой торговаться, — огрызнулась Бонни.

— О, не будь такой наивной, — усмехнулась Кэтрин. — Ты слаба, Бонни. Твоя магия почти иссякла. Ты не сможешь провести ритуал. Но я могу. Я знаю тёмную магию, которую ты даже не представляешь. Я могу вытащить Морфеуса из Стефана и запечатать его обратно в книгу. Но для этого мне нужна твоя сила.

— Моя сила? — переспросила Бонни, и её голос дрогнул.

— Да. «Я возьму часть твоей магии», —сказала Кэтрин спокойно. — В обмен на помощь. Это справедливо.

— Ты хочешь украсть мою магию? — Бонни встала, её глаза горели гневом.

— Не украсть, — поправила Кэтрин. — Позаимствовать. На время. Ты всё равно не сможешь использовать её сейчас, она слишком слаба. А я могу. И я спасу вашего драгоценного Стефана.

В комнате повисла тишина. Все смотрели на Кэтрин, и в их глазах читалась смесь недоверия и отчаяния.

— И почему мы должны тебе верить? — спросил Аларик, шагнув вперёд.

— Потому что у меня нет причин врать, — ответила Кэтрин, и в её голосе прозвучала сталь. — Я хочу избавиться от Морфеуса не меньше вашего. Он угрожает всем. Я не хочу, чтобы он уничтожил этот мир, потому что тогда мне негде будет жить. Так что я предлагаю сделку. Моя помощь — ваша магия. Или вы хотите, чтобы Стефан превратился в пустую оболочку?

Стефан поднял голову и посмотрел на Кэтрин. В его глазах мелькнула искра боли.

— Она права, — сказал он тихо. — Я не могу больше. Если она может помочь...

— Нет, — сказала Елена, сжимая его руку. — Мы не будем доверять ей. Она использовала нас столько раз...

— Использовала, — согласилась Кэтрин. — Но сейчас я не использую. Я предлагаю сделку. Честную. Вы соглашаетесь, и я помогаю. Или вы отказываетесь, и Стефан умирает. Выбирайте.

В этот момент на лестнице послышались шаги. Все обернулись. Деймон стоял на верхней площадке, его глаза были красными, лицо бледным, а на губах застыла злая усмешка. Он медленно спустился вниз, каждый шаг отдавался эхом в тишине.

— Посмотрите-ка, — сказал он, и его голос был низким, хриплым. — Кто к нам пожаловал. Кэтрин Пирс. Ты что, решила, что мы забыли, какую суку ты из себя строишь?

— Деймон, — улыбнулась Кэтрин, и в её голосе послышалась насмешка. — Ты выглядишь... измученным. Что, братик дал тебе пощёчину?

— Заткнись! — заорал Деймон, шагнув вперёд. — Ты не имеешь права здесь появляться! Ты разрушила наши жизни! Ты сделала нас вампирами! Ты использовала нас, как игрушки! И теперь ты пришла, чтобы украсть магию Бонни? Да пошла ты нахер!

— Деймон, успокойся, — сказал Клаус, пытаясь остановить его.

— Нет! — закричал Деймон, и его голос сорвался. — Я не буду слушать эту гребаную суку! Она хочет использовать нас! Как всегда! Она не изменилась!

Деймон бросился к Кэтрин, но Клаус перехватил его, схватив за плечи.

— Деймон, стой! — крикнул он. — Если ты нападёшь на неё, она уйдёт, и мы потеряем шанс!

— Шанс? — Деймон засмеялся, и в его смехе не было веселья. — Ты называешь это шансом? Она хочет украсть магию Бонни! Это не шанс, это ловушка!

— Я не собираюсь красть, — сказала Кэтрин, и её голос стал холодным. — Я предлагаю сделку. Но если вы не хотите, я уйду.

Она поднялась с кресла и направилась к двери. Но Деймон вырвался из рук Клауса и преградил ей путь.

— Ты никуда не уйдёшь, — прошипел он. — Ты останешься здесь и ответишь за всё, что сделала.

— Деймон, прекрати! — закричала Елена.

Но Деймон не слушал. Его глаза горели бешенством, и Кэтрин смотрела на него с лёгкой улыбкой, которая сводила его с ума.

— Ты хочешь драться со мной, Деймон? — спросила она, и в её голосе послышался вызов. — Ты слаб. Ты не сможешь победить даже муху в своём состоянии. Ты разбит. Ты сам знаешь это.

— Заткнись! — заорал Деймон, и в его голосе слышалась боль. — Ты не знаешь меня! Ты не знаешь, что я пережил!

— Знаю, — ответила Кэтрин, и её голос стал тише. — Ты насиловал своего брата, Деймон. Я знаю. Морфеус показал мне всё. Теперь ты ненавидишь себя за это. Но я могу помочь тебе. Я могу дать тебе шанс искупить вину.

Деймон замер. Его лицо побледнело, и он опустил руки. Слёзы текли по его щекам, но он не вытирал их.

— Как ты смеешь... — прошептал он. — Как ты смеешь говорить мне это...

— Потому что я знаю, что такое вина, — сказала Кэтрин, и в её голосе мелькнула тень искренности. — Я прожила пятьсот лет, и я знаю, как тяжело нести это бремя. Но ты можешь изменить это. Ты можешь спасти его. Вместе со мной.

Деймон сделал шаг назад, чувствуя, как силы покидают его. Он прислонился к стене и закрыл глаза.

— Я не знаю, — прошептал он. — Я не знаю, что делать.

— Дай мне шанс, — сказала Кэтрин. — Я помогу вам. Но только если ты позволишь.

В комнате повисла тишина. Все смотрели на Деймона, который стоял, прислонившись к стене, и его дыхание было прерывистым.

— Что скажешь, Деймон? — спросила Кэтрин. — Доверишься мне?

Деймон поднял голову и посмотрел на неё. В его глазах было отчаяние.

— Делай, что хочешь, — сказал он. — Мне всё равно.

Он развернулся и вышел из комнаты, поднимаясь на второй этаж, оставляя всех в тишине.

Кэтрин посмотрела ему вслед и улыбнулась.

— Ну что ж, — сказала она, поворачиваясь к остальным. — Кажется, мы договорились.

В той же комнате, часом позже, Кэтрин сидела за столом, разложив перед собой древние фолианты, которые принесла с собой. Её пальцы бегали по страницам, и она что-то бормотала себе под нос.

— Мне нужна магия, — сказала она, не поднимая головы. — Бонни, ты должна дать мне немного твоей силы. Я проведу ритуал, и мы вытащим Морфеуса.

— Я не доверяю тебе, — сказала Бонни, стоя напротив.

— Это неважно, — ответила Кэтрин, поднимая глаза. — Важно то, что я единственная, кто может это сделать. Если ты не дашь мне магию, Стефан умрёт. Ты этого хочешь?

Бонни сжала кулаки, но в её глазах мелькнула тревога.

— Нет, — прошептала она.

— Тогда дай мне руку, — сказала Кэтрин, протягивая свою ладонь.

Бонни колебалась, но затем шагнула вперёд и положила свою руку на руку Кэтрин. Та закрыла глаза, и вокруг них засветился тёмный свет. Бонни вздрогнула, чувствуя, как часть её магии перетекает в тело Кэтрин.

— Хорошо, — сказала Кэтрин, открывая глаза. — Теперь я готова.

Она подошла к дивану, где лежал Стефан, и наклонилась над ним. Её рука легла на его лоб, и она начала шептать слова на древнем языке, который никто не понимал.

Стефан застонал, его тело выгнулось, и из его губ вырвался крик — чужой, холодный, полный ярости.

— Морфеус, — сказала Кэтрин, и в её голосе послышалась сталь. — Ты не сможешь скрыться от меня. Я знаю, как бороться с тобой.

Из тела Стефана вырвалась тень — высокая, тонкая, с неестественно длинными руками. Она металась по комнате, издавая злобное шипение.

— Ты не победишь! — закричал голос Морфеуса. — Я сильнее!

— Нет, — ответила Кэтрин, и её глаза горели. — Ты слаб. Ты питаешься страхом и стыдом, но я не боюсь тебя. Я принимаю свою тьму. Она моя.

Она протянула руку, и тень начала сжиматься, сворачиваться, как бумага, которую сжигают огнём.

— Возвращайся в книгу, — сказала Кэтрин. — И не смей возвращаться.

Тень взорвалась тёмным светом, и Стефан закричал. Его тело содрогалось, и из его губ вырвался поток слов, которые никто не мог разобрать.

А затем всё стихло.

Стефан лежал неподвижно, его дыхание было ровным, но лицо было бледным, как у мертвеца. Книга, лежащая на столе, засветилась ярче, а затем погасла.

Кэтрин отступила, тяжело дыша. Её лицо было бледным, но в глазах горел триумф.

— Он запечатан, — сказала она. — Морфеус снова в книге. Но...

Она замолчала, и её лицо исказилось от боли. Она прижала руку к груди, чувствуя, как что-то тёмное просыпается внутри неё.

— Что с тобой? — спросил Клаус.

— Я ... я чувствую его, — прошептала Кэтрин. — Часть его осталась во мне. Он... он выбрал меня.

Она упала на колени, и её тело содрогалось от смеха — холодного, злого, который был не её.

— Игра только началась, — прошептал голос Морфеуса из её уст. — И я ещё не закончил.