Секретов больше нет / Дневники вампира

В Доме ведьм наконец наступила относительная тишина. Относительная — потому что мысли всё равно продолжали звучать в головах, но хотя бы никто не орал и не дрался. Деймон и Клаус вернулись из сарая грязные, в порванной одежде, но с довольными лицами. Их мысли были спокойными и почти довольными: «Я хочу повторить», — думал Клаус. «Я тоже», — отвечал Деймон. Стефан стоял у алтаря, пытаясь привести себя в порядок и застегнуть рубашку. Бонни сидела на корточках у круга, проверяя свечи и делая вид, что не замечает происходящего.

Елена вышла в коридор, чтобы подышать воздухом и успокоиться. Её сердце всё ещё колотилось, а тело дрожало от пережитого возбуждения и злости. Она прислонилась к холодной каменной стене, закрыла глаза и попыталась унять дрожь в руках.

«Она думает о том, что я сделала», — голос Кэтрин прозвучал прямо у неё в голове. Громкий, наглый, как всегда. — «Она думает о том, как я стояла за дверью и слушала, как она кончает. Она думает о том, как её тело откликалось на мои слова. Она хочет меня. Она просто боится признаться»

Елена открыла глаза. Кэтрин стояла напротив неё, прислонившись к противоположной стене. Её кружевной корсет был идеально зашнурован, подчёркивая каждый изгиб её тела. Она улыбалась той самой хищной улыбкой, от которой у Елены сводило живот — то ли от страха, то ли от возбуждения.

— Привет, Елена, — сказала Кэтрин, и её голос был низким и бархатистым, как у кошки, которая нащупала добычу. — Я слышу, как ты думаешь о том, что я сделала. Как я стояла за дверью и слушала тебя. Ты была так красива, когда кончала. Твои ноги дрожали, когда он входил в тебя. А твой клитор пульсировал, когда ты чувствовала, как его член заполняет тебя.

— Что тебе надо? — спросила Елена, стараясь говорить спокойно, но голос предательски дрогнул.

— Ничего, — ответила Кэтрин, делая шаг вперёд. Её каблуки громко стучали по каменному полу. — Просто хочу поговорить. Наедине. Без Стефана. Без Деймона. Только ты и я.

— Нам не о чем говорить, — сказала Елена, пытаясь обойти её. Ей хотелось бежать, но ноги будто приросли к полу.

Кэтрин перегородила ей дорогу, схватив за руку. Её пальцы были тёплыми и настойчивыми. Она сжала запястье Елены так, чтобы та не могла вырваться, но не больно — скорее властно.

— А вот я так не думаю, — прошептала она, наклоняясь к уху Елены. Её дыхание было горячим и влажным, и по спине Елены пробежали мурашки. — Я слышала, как ты кончала. Ты так сладко кричала, Елена. Я хочу сделать тебя ещё счастливее. Я хочу, чтобы ты кричала моё имя. Я хочу чувствовать твои пальцы в своих волосах, пока ты кончаешь от моих губ. Ты даже не представляешь, как я могу сделать тебе хорошо.

— Отвали от меня, — Елена попыталась вырваться, но Кэтрин держала её крепко. Её рука скользнула по бедру Елены, сжимая его через джинсы. — Я сказала, отвали!

— Ты не хочешь этого, — сказала Кэтрин, и её голос стал мягким, почти ласковым. Она провела пальцем по щеке Елены, оставляя за собой дорожку из мурашек. — Ты хочешь знать, каково это — быть со мной. Ты думаешь об этом. Я слышу твои мысли. Ты хочешь, чтобы я коснулась тебя. Ты хочешь, чтобы я сделала тебе так же хорошо, как он. Я чувствую это, Елена. Твоё тело говорит громче, чем твой рот.

— Ты ничего не слышишь! — закричала Елена, но её голос дрожал. Она чувствовала, как её тело предательски напрягается, как внутри поднимается волна возбуждения.

— Слышу, — ответила Кэтрин, и её лицо начало меняться. Через секунду перед Еленой стоял Стефан — с его глазами, его улыбкой, его голосом. — Ты хочешь меня, Елена? Хочешь, чтобы я сделал тебе приятно?

Елена замерла. Она слышала мысли Кэтрин, но её тело реагировало на знакомый голос. Перед ней стоял Стефан — в её свитере, с её улыбкой, с её голосом. Он смотрел на неё так, как смотрел только в самые интимные моменты.

«Это не Стефан, — напомнила она себе. — Это Кэтрин. Она играет с тобой. Не дай ей сломать тебя. Это не он»

Но её тело не слушалось.

— Нет... — прошептала она, но голос дрогнул, превратившись почти в стон.

— Да, — ответил «Стефан», проводя рукой по её ноге и поднимаясь выше. Его пальцы скользнули по внутренней поверхности бедра, сжимая плоть. — Ты хочешь. Я знаю, что ты хочешь. Я чувствую, как твоё тело напрягается, когда я касаюсь тебя. Твоя киска намокает от моих слов. Я чувствую это, Елена. Ты мокрая. Ты хочешь меня.

Елена прикрыла глаза, чувствуя, как внутри поднимается волна возбуждения. Она знала, что это неправильно, что это Кэтрин, что это обман. Но её тело предательски откликалось на знакомый голос, на знакомые руки.

Кэтрин скользнула рукой к промежности Елены, и Елена почувствовала, как пальцы касаются её через ткань джинсов. Даже через джинсы она чувствовала их тепло, их настойчивость. Её тело содрогнулось, и она поняла, что её трусики уже намокли.

— Не надо... — прошептала она, но её голос был слабым, почти не слышным.

— Я знаю, что ты хочешь, — сказал «Стефан», и его голос был таким же знакомым. — Ты хочешь, чтобы я коснулась тебя. Чтобы я вошла в тебя. Чтобы ты кончила от моих пальцев так же, как от его члена. Я чувствую, как ты мокрая, Елена. Ты хочешь меня. Я слышу это в твоих мыслях — ты хочешь, чтобы я трахнула тебя прямо здесь, у стены, пока они все там, в зале, ничего не подозревают.

Елена почувствовала, как её тело дрожит, и поняла, что Кэтрин говорит правду. Она хотела этого. И ненавидела себя за это. Она хотела почувствовать пальцы Кэтрин внутри себя, хотела кончить от её рук, хотела забыться.

— Стой! — крикнула она, отталкивая «Стефана» изо всех сил. — Я сказала, стой!

Кэтрин засмеялась, возвращая себе свой облик. Она отступила на шаг, облизывая губы, и её глаза сверкнули в полумраке коридора. Она выглядела довольной — как кошка, которая только что наигралась с мышью.

— О, Елена, — сказала она, и её голос был мягким и насмешливым. — Какой ты наивная. Ты думаешь, что можешь бороться с желанием? Ты думаешь, что твой Стефан единственный, кто может дать тебе удовольствие? Я могу дать тебе больше. Я могу дать тебе всё. Я могу заставить тебя кричать так, как он никогда не сможет.

Елена стояла, тяжело дыша, и чувствовала, как её тело всё ещё дрожит от возбуждения. Её джинсы были влажными, и она ненавидела себя за это. Она ненавидела Кэтрин за то, что та была права. Она действительно хотела этого.

— Пошла вон, — прошептала она, но её голос был слабым.

Кэтрин улыбнулась и покачала головой, её пальцы медленно прошлись по собственному бедру, дразняще.

— Увидимся на ритуале, дорогая, — сказала она, отступая в темноту. — Обещаю, будет весело. Ты ещё будешь умолять меня продолжить. Я чувствую твою дрожь, Елена. Ты хочешь меня. И я дам тебе это. Скоро. Когда никто не будет мешать. Когда ты будешь готова признать, что хочешь этого так же сильно, как я.

Елена прислонилась к стене, закрыла глаза и попыталась успокоиться. Её сердце колотилось, а тело дрожало. Она чувствовала запах Кэтрин — её духи, её кожу, её возбуждение. Она ненавидела себя за то, что её тело откликалось на неё.

«Это просто игра... Просто игра», — думала она, но не верила своим мыслям.

Из зала донёсся голос Бонни, которая, как всегда, всё слышала.

— Елена, ты там? — крикнула она. — Всё в порядке? Потому что, если Кэтрин тебя там трогает, я превращу её в жабу. Я серьёзно. У нас нет времени на это дерьмо.

— Всё нормально, — ответила Елена, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я сейчас приду.

Она сделала глубокий вдох, выдохнула и пошла обратно в зал. Её тело всё ещё дрожало, но она старалась не думать об этом. Она знала, что Кэтрин вернётся. И она знала, что в следующий раз, возможно, не сможет устоять.

В зале Бонни стояла у круга и смотрела на Елену с подозрением.

— Ты выглядишь так, будто тебя только что трахнули, — сказала она, не скрывая сарказма. — Или чуть не трахнули. Кэтрин?

— Не твоё дело, — ответила Елена, отворачиваясь.

— Моё дело, — отрезала Бонни. — Потому что, если она сейчас начнёт свою игру, мы не успеем провести ритуал. До полуночи осталось меньше часа. Вампиры, вы все, — она обвела взглядом Деймона, Клауса, Стефана и Кэтрин, которая как раз вошла в зал с невинным видом, — идите сюда. Проверяем последний раз. Если вы не споёте идеально, я убью вас всех. Честно, я это сделаю.

— Обещаешь? — усмехнулся Деймон, поднимая бутылку.

— Заткнись и пой, — ответила Бонни.

Они встали по четырём углам круга. Свечи горели ровным пламенем, отбрасывая на стены длинные тени. Бонни подняла руки, и начала читать.

Кэтрин стояла напротив Стефана, и её мысль прозвучала громко и отчётливо:

«Ты думаешь о том, как я касалась её, Стефи. Ты думаешь о том, что я могла бы сделать с тобой. Не волнуйся, это будет весело. Ты ещё узнаешь, как я умею быть нежной»

Стефан сжал зубы и закрыл глаза, стараясь не слышать её мысли.

Репетиция продолжалась.