Секретов больше нет / Дневники вампира

Бонни вбежала в свой дом и, не снимая обуви, взлетела по лестнице на чердак. Сердце колотилось так, будто она пробежала марафон, хотя дело было вовсе не в физической нагрузке. Она боялась. Боялась, что книга исчезнет. Боялась, что она не найдёт ответа. Боялась, что это проклятие — навсегда.

Чердак встретил её запахом пыли и старого дерева. Она подошла к коробке, где оставила гримуар, и дрожащими руками сдвинула старые газеты в сторону.

Книга лежала на месте. Чёрная кожаная обложка тускло поблёскивала в тусклом свете лампочки, и руны, казалось, пульсировали, хотя она их не трогала.

— Ну, давай, — прошептала Бонни, вытаскивая гримуар и садясь прямо на пол. — Помоги мне.

Она открыла книгу на той же странице, где читала прошлой ночью. Заклинание «Purificatio Lucis» было обведено свечной копотью, но теперь она заметила внизу мелкие приписки, которые не видела раньше. Наверное, они проявились только после того, как она активировала проклятие.

Она начала читать. И чем дальше, тем больше понимала, что натворила.

— «Omnisciens Vox» ... — прочитала она вслух. — «Всеслышащий Глас». Проклятие, которое связывает разумы всех вампиров в радиусе действия. Оно не было задумано как зло. Это древний способ защиты — чтобы стая всегда могла чувствовать друг друга. Но в моём исполнении... — она закусила губу.

Она перелистнула страницу и увидела список контрзаклинаний. Но все они требовали одного: идеальной магической гармонии. И одно название выделялось среди остальных: «Cantus Lunae» — «Лунная песнь».

Дальше шло описание: ритуал, который должен провести тот, кто активировал проклятие. Все вампиры, на которых оно наложено, должны спеть древнюю колыбельную в идеальной гармонии. Никакой магии. Только голоса, сливающиеся в один звук. Если хоть одна нота фальшивая — проклятие станет вечным, и тогда все вампиры будут слышать друг друга до самого конца времён.

— Боже, — выдохнула Бонни, закрывая книгу. — Они должны петь. Все четверо. Деймон, Стефан, Клаус и Кэтрин. И если кто-то ошибётся...

Она представила, как это будет выглядеть. Деймон, который пьян и постоянно отвлекается на грязные мысли о Клаусе. Стефан, который не умеет петь и будет фальшивить от волнения. Клаус, который скорее откусит себе язык, чем будет петь в компании Сальваторе. И Кэтрин... Кэтрин, которая будет специально сбивать Стефана, чтобы насладиться его страданиями.

— Это безнадёжно, — прошептала она. Но потом взяла себя в руки. — Нет. Должен быть способ. Я должна их заставить. Всех четверых. Если не сегодня — то никогда.

Она сунула гримуар в рюкзак, спустилась с чердака и вышла из дома. Солнце уже клонилось к закату. Нужно было спешить.

Бонни ворвалась в особняк Сальваторе. В кухне по-прежнему сидели все — Елена, Стефан, Деймон, Клаус и Кэтрин. За время её отсутствия никто не убил друг друга, но атмосфера была накалена до предела. Все замолчали, когда она вошла.

— Я нашла способ, — сказала она, бросая рюкзак на стол и вытаскивая гримуар. — Есть ритуал. В Доме ведьм. Все четверо вампиров — Деймон, Стефан, Клаус и Кэтрин — должны спеть древнюю колыбельную в идеальной гармонии. Если хоть одна нота фальшивая — проклятие станет вечным, и вы будете слышать друг друга до конца ваших бессмертных дней.

— ЧЕТВЕРО?! — взревели все хором.

— Я не пою! — отрезал Клаус, скрещивая руки на груди. — Я никогда не пел, и не собираюсь начинать ради какой-то дурацкой колыбельной.

— Я не умею петь, — добавил Стефан, чувствуя, как его начинает тошнить от перспективы.

— А я умею, но только когда пьян, — усмехнулся Деймон, поднимая бутылку. — И только если Клаус будет дирижировать голым.

— Я убью тебя, Сальваторе, — прошептал Клаус, но в голосе его послышалась странная, почти игривая нотка.

А Кэтрин, сидевшая на краю стола, рассмеялась.

— Я должна петь?! — выпалила она, спрыгивая на пол. — Я не пела сто лет! Я даже не помню, как это делается! И потом, зачем я вообще должна это делать? Это не моя проблема!

— Твоя, — перебила Бонни, строго глядя на неё. — Проклятие зацепило тебя, Кэтрин. Ты тоже слышишь всех нас. Если ты не будешь петь, ритуал не сработает, и вы все останетесь в этом ментальном аду навсегда.

— А мне, может, нравится этот ад! — огрызнулась Кэтрин, но в её голосе послышались неуверенные нотки. — Я могу слушать, как Стефан думает обо мне каждую ночь...

— Заткнись, Кэтрин! — рявкнул Стефан. — Ты будешь петь, или я лично вырву тебе голосовые связки.

— О, Стефи, — промурлыкала она, подходя ближе. — Какой ты агрессивный. Мне это нравится. Ладно, я спою. Но только чтобы увидеть, как ты пытаешься взять высокую ноту. Это будет весело.

Бонни вздохнула с облегчением.

— Хорошо. Тогда слушайте. Ритуал нужно проводить в полночь, в Доме ведьм. У нас есть несколько часов, чтобы подготовиться. Я покажу вам ноты, и мы начнём репетировать. Но, — она подняла палец, — никаких драк, никаких оскорблений и никаких попыток убить друг друга. Иначе я сделаю так, что вы будете слышать даже мысли червей в земле. Поняли?

— А я могу пойти с тобой? — жалобно спросила Елена.

— Нет, — отрезала Бонни. — Ты нужна здесь, чтобы следить за ними. Если Деймон попытается засунуть Клаусу свой член, бей его книгой по голове. Если Кэтрин попытается соблазнить Стефана — лей на неё холодную воду.

Деймон ухмыльнулся, откидываясь на спинку стула.

— Мне нравится твой стиль, Бонни. Даже в этом аду ты сохраняешь чувство юмора.

— Заткнись и пей свой виски, — ответила Бонни, выходя из кухни.

В кухне повисла тишина. Единственное, чего не было в головах, которые продолжали орать, перекрикивая друг друга. Кэтрин с улыбкой посмотрела на Стефана и прошептала:

— Ну что, Стефи, готов петь дуэтом?

— Отвали, Кэтрин, — ответил он, отворачиваясь.

Но он знал, что это только начало. Самый страшный кошмар ещё не наступил. И он был связан с тем, что ему придётся петь в компании этих психов.