Кровь на льду./Паракореши

Глава 13.
Вторничное утро в реанимационной палате тянулось невыносимо, удушающе медленно. Время словно застыло в стерильном воздухе отделения хирургии. Саша лежал на высоких подушках, закинув левую руку за голову, и безучастно смотрел на бледный, подёрнутый изморозью пейзаж за окном. Но все его мысли, до единой, были заняты только одним человеком - Лёшей Деревяшкиным.

Всю прошлую ночь и всё сегодняшнее утро Саша крутил в голове обрывки их встреч, как заезженную кинопленку. В ушах набатом, мешая спать, звенели Лёшины панические слова из скорой:

«Я его парень! Мы вместе!».

Перед глазами стоял его отчаянный, сорванный крик у дверей операционной:

«Мне все равно, он - моя жизнь!».

И, конечно, этот невесомый, сводящий с ума поцелуй в шею, который Лёша оставил в субботу, думая, что Саша крепко спит. Кожа в том месте до сих пор фантомно горела, заставляя пульс учащаться при каждом воспоминании. Саша отчётливо чувствовал, как внутри него, прямо под медицинскими бинтами на груди, мощно и ровно стучит сердце, согретое чужой, горячей кровью фигуриста. И это осознание больше не давало ему покоя. Оно выжигало остатки прежней школьной брони.

С-«Всё, хватит.

Твёрдо подумал Саша, и его бледные пальцы крепче сжали край больничного одеяла.

С-Я больше не могу и не хочу держать это в себе. Хватит играть в эти дурацкие кошки-мышки, у меня уже крышу сносит от его молчания».

Саша прекрасно понимал, что Лёша слишком гордый, упрямый и, самое главное, до смерти напуганный, чтобы признаться во всём первым. Тот до последнего будет прятаться в свою ледяную раковину, застегивать кофту до самого подбородка и строить из себя безразличного врага. А значит, Парадеев должен взять всё в свои руки. Он принял окончательное, бесповоротное решение: как только Деревяшкин переступит порог этой палаты, все маски будут сброшены. Саша заставит его посмотреть правде в глаза, но сделает это исключительно в своём репертуаре - нагло, уверенно, не давая ни единого шанса сбежать.

Дверь палаты тихо, едва слышно скрипнула ближе к полудню. Лёша зашёл молча, и Саша сразу, с первого же взгляда заметил, что парень сегодня сам не свой. После вчерашнего позднего звонка тренера Михалыча Лёша выглядел абсолютно раздавленным, морально уничтоженным. Настроение у него было чернее тучи, в глазах застыла глухая, глубокая обида на весь мир, а плечи под широкой толстовкой были напряжены так, словно он держал на себе весь ледовый дворец. Лёша шёл, уставившись в пол, и даже не сразу поднял голову.

Саша внимательно, не отрываясь, сканировал его лицо своим пристальным серым взглядом. Ему чертовски не нравилось видеть Лёшу таким уязвимым, потерянным и грустным. Хотелось немедленно вытрясти из него эту тоску.

Л-Привет.

Тихо, почти безэмоционально буркнул Лёша, останавливаясь в паре шагов от двери и не решаясь подойти ближе, словно между ними была невидимая стена.

С-Привет, Деревяшкин. Проходи, садись на стул. Чего ты там застыл, как памятник?

Спокойно, но с мягкой, притягательной хрипотцой в голосе позвал Саша, указывая глазами на металлический стул рядом со своей кроватью.

Лёша послушно, словно робот, подошёл и опустился на сиденье. Он судорожно спрятал обе руки глубоко в карманы куртки, натягивая рукава лонгслива до самых кончиков пальцев. Чтобы хоть как-то заглушить повисшую в палате тяжёлую, звенящую тишину, которая давила на барабанные перепонки, Лёша начал задавать Саше дежурные, абсолютно однотипные вопросы. Они вылетали из него на автомате, просто ради того, чтобы не молчать:

Л-Тебе... тебе уже лучше сегодня? Как ты вообще себя чувствуешь? Врачи что говорят, когда выпишут?

Саша слушал эти ленивые, на ходу придуманные вопросы, а внутри него всё сильнее разгоралось упрямое, горячее пламя.

Ему надоело это притворство. Настало время для его главной, сокрушительной атаки.

Саша слегка подался вперёд, превозмогая тянущую, резкую боль в зашитой шее, и впился пристальным, сканирующим взглядом прямо в испуганные глаза Лёши. Расстояние между ними сократилось до минимума.

С-Нормально чувствую.

Тихо, растягивая слова, протянул Саша, и на его бледных губах появилась та самая опасная, дразнящая ухмылка.В зелёных глазах плясали черти.

С-Слушай, Лёш... Помнишь, тогда в пятницу в этой палате я задал тебе один вопрос? Ну, про то, заслуживает ли мой тайный донор поцелуя? Ты тогда ещё сказал, что, наверное, да. Заслужил.

Лёша мгновенно замер.

Внутри него всё похолодело, а сердце сделало испуганный кульбит и рухнуло куда-то в пятки. Ему меньше всего на свете хотелось возвращаться к этой стыдной, обжигающей теме, от которой уши до сих пор горели багровым цветом. Он заметно замешкался, его взгляд панически забегал по палате, выискивая пути отступления. Наконец, он нелепо буркнул:

Л-Ну... да, вроде помню что-то такое. А что? К чему ты вообще это сейчас вспомнил, Парадеев? Какая разница?

Саша не ответил.

Вместо слов он действовал молниеносно, со своей привычной дерзостью. Прежде чем Лёша успел сообразить, что происходит, Саша резко выбросил руку вперед, мёртвой хваткой вцепился в его левое запястье и силой, преодолевая слабое сопротивление, выдернул руку Лёши из кармана толстовки. Одним уверенным, резким движением Саша потянул широкий, плотный рукав оверсайз-кофты вверх, к самому плечу.На свету больничных ламп полностью оголилась внутренняя сторона локтя фигуриста. Там, на локтевом сгибе, белел плотный, объёмный медицинский бинт экстренного донора, скрепленный крест-накрест пластырем.

С-Ну так вот...

Саша победно прищурился, сначала пристально глядя на эту повязку, а затем перевёл свой торжествующий взгляд на перепуганное, в секунду побелевшее лицо Лёши.

С-А это ты мне как объяснишь, Деревяшкин? М? Тоже на улице упал?

Лёша от такого резких, бесцеремонных действий Парадеева буквально вошёл в ступор.

Мозг на дикой панике полностью закоротило, слова застряли в горле. Его лицо в следующую секунду обдало таким ядерным, багровым румянцем, что казалось, кожа сейчас вспыхнет. Он попытался судорожно, со всей силы выдернуть руку обратно, но Саша держал намертво, впиваясь пальцами в кожу. На ходу, задыхаясь от стыда, Лёша попытался выдать самую глупую, детскую и нелепую отмазку:

Л-А... это? Да это... я порезался недавно просто! Неудачно упал на асфальте у дома, кошка под ноги бросилась, вот в травмпункте повязку и наложили, кровь останавливали! Ничего особенного, Парадеев, отпусти мою руку, мне больно!

Саша лишь тихо, самодовольно усмехнулся.

Этот звук прозвучал в тишине палаты как победный выстрел. Ему приносило почти физическое удовольствие видеть, как Лёша отчаянно, трусливо и так мило пытается защитить свои секреты. Саша перехватил Лёшину руку поудобнее - скользнул ладонью ниже и намертво, до хруста переплёл их пальцы. Он потянул Лёшу на себя, заставляя наклониться к самому его лицу.

С-Лёшка, ну я ж не глупый.

Тихо, с такой глубокой, звенящей и непривычной нежностью произнёс Саша, заглядывая парню прямо в испуганную душу.

С-Хочу тебя огорчить, Деревяшкин, но твоя защита провалена. Я всё знаю. Вообще всё. С самого начала.

Лёша перестал дышать.

Его зрачки расширились от подкатившего, леденящего ужаса. Мир вокруг него рушился.

С-Я знаю про твоего «парня», которым, оказывается, являюсь я.

Саша дразняще приподнял бровь, цитируя Лёшину ложь фельдшеру.

С-Знаю про то, что я - вся твоя жизнь, ради которой ты плевать хотел на запреты врачей и свою порезанную ладонь. Ты орал на всё отделение, требуя качать твою кровь. И знаешь что?

Саша сделал паузу, и его зелёные глаза потемнели от нахлынувших чувств.

С-Я знаю, что в субботу днем, пока я якобы «спал», в этой самой палате меня в шею поцеловал именно ты. Со словами «я буду скучать».

Лёша сидел абсолютно парализованный. Силы покинули его. Он чувствовал, как земля буквально уходит из-под ног, а уши и шея горят адским пламенем от невыносимого, удушающего стыда. Ему хотелось умереть прямо сейчас, лишь бы не смотреть в эти зелёные глаза.

С-Знаешь, Лёша...

Саша опустил голос до самого тихого, интимного шёпота, от которого у Лёши по коже побежали мурашки.

С-Я ведь тоже скучал. Всё это чёртово время, пока мы строили из себя врагов в школе и бросались друг в друга ядом, я безумно скучал по тебе. А ещё... раз уж ты сам признал, что мой донор заслужил поцелуй... Думаю, я просто обязан предоставить его ему. Прямо сейчас. На месте.

Саша посмотрел Лёше прямо в глаза, и в его зелёном, пронзительном взгляде больше не осталось ни капли школьного сарказма или издёвки - там была только чистая, звенящая, безумная любовь, которую он больше не собирался прятать.

В эту же секунду, не давая Лёше опомниться, вымолвить хоть слово или отпрянуть назад, Саша резко, на чистом адреналине мощно потянул его за переплетённые пальцы на себя. От неожиданности Лёша потерял равновесие. Его колени подогнулись, и он всем телом с грохотом рухнул вперёд, прямо на кровать, оказываясь сверху Саши.

Прежде чем фигурист успел издать хотя бы удивленный вскрик, Саша перехватил его левой здоровой рукой за шею, запуская пальцы в мягкие волосы на затылке, притянул вплотную к себе и собственнически, горячо впился в его нежные, дрожащие от испуга губы.

Поцелуй длился, казалось, целую вечность, стирая границы времени и пространства, оглушая обоих звенящей, невероятной тишиной больничного бокса. Когда Саша наконец неохотно, медленно отпустил его затылок, Лёша судорожно, рвано вдохнул застоявшийся воздух палаты. Его губы горели, а в голове всё кружилось так сильно, словно он только что скрутил пять оборотов в воздухе и рухнул без страховки.

Ошарашенный, испуганный собственной внезапной податливостью, Лёша резко отстранился. Ловко уперевшись здоровой ладонью в край матраса, он поспешно поднялся на ноги, тяжело дыша и делая шаг назад от кровати. Сердце колотилось в горле так мощно, что заглушало мерный писк приборов на стене. Он панически прижал пальцы к собственным губам, на которых всё ещё оставался солоноватый вкус Сашиной кожи.

Л-Саша...

Лёшин голос сорвался, прозвучав хрипло и надломанно.

В его диких, расширенных от шока глазах застыла полная растерянность.

Л-Что... что ты творишь?! Что всё это, чёрт возьми, значит?!

Лёша судорожно сжал забинтованную ладонь в кармане кофты, чувствуя, как под кожей пульсирует горячая кровь.

Он ждал чего угодно: новой порции яда, злой насмешки, очередного Парадеевского ха-ха над его глупой ночной ложью. Но Саша продолжал лежать на подушках абсолютно спокойно. На его бледном лице больше не было прежней упрямой, издевательской ухмылки задиры. В его зелёных глазах, направленных прямо на Лёшу, горело такое чистое, глубокое и обнажённое чувство, какого Деревяшкин никогда в жизни там не видел.

Саша медленно вытянул руку вперед, ловя Лёшин взгляд, и произнёс это тихо, но так веско и твёрдо, что у Лёши подкосились колени:

С-Я люблю тебя, Лёша. Вот что это значит.

Эти слова упали в тишину палаты, как сокрушительный удар грома.

Лёша буквально опешил, застывая на месте и перестав дышать. Всё его существо, вся многолетняя привычка защищаться, язвить и ненавидеть Парадеева в эту секунду окончательно рассыпались в прах. Мозг отключился, уступая место той самой безумной, отчаянной любви, которую он так долго и трусливо прятал внутри себя всю дорогу от больницы до дома. Прятаться больше не было смысла. Стены рухнули.

Лёша с трудом сглотнул вставший в горле ком, чувствуя, как по щекам предательски катятся горячие слёзы облегчения. Он сделал короткий шаг обратно к кровати, бережно протянул свою здоровую руку и накрыл ею пальцы Саши.

Л-Я тоже, Саш...

Едва слышным, дрожащим шёпотом ответил Лёша, заглядывая ему прямо в душу.

Л-Я тоже тебя люблю.

Саша рвано выдохнул, и в его глазах промелькнуло такое безграничное, ослепительное счастье, что палата будто стала светлее.

Не теряя больше ни секунды, Парадеев слегка потянул Лёшу за руку обратно к себе, заставляя его наклониться ниже. На этот раз Саша не стал торопить события - он медленно, невероятно нежно прижался губами к Лёшиной шее, прямо туда, под подбородок, зеркально возвращая ему тот самый субботний поцелуй. Лёша судорожно зажмурился, чувствуя, как Сашины губы обжимают кожу, а по телу разливается глухое, сладкое тепло.

Оторвавшись от его шеи, Саша плавно переместил ладонь Лёше на щеку, заставляя фигуриста открыть глаза и посмотреть на него. В зелёных глазах Парадеева снова зажглись те самые знакомые, хитрые, но теперь безумно влюбленные чертики.

С-Получается...

Саша дразняще приподнял бровь, и на его неповрежденной стороне губ показалась мягкая улыбка.

С-Получается, теперь ты правда мой парень, Деревяшкин? Настоящий, а не для бланков скорой помощи?

Лёша тихо, счастливо шмыгнул носом, чувствуя, как обжигающий румянец в последний раз заливает его лицо, но теперь это был самый приятный румянец в его жизни.

Он крепче переплел их пальцы, мягко улыбаясь в ответ.

Л-Получается, так, Парадеев.

Выдохнул Лёша, окончательно сдаваясь этому чувству.

Саша довольно хмыкнул, притянул его за шею ещё ближе и снова, теперь уже мягко и неторопливо, вовлек его в новый поцелуй, закрепляя их общую, окончательную победу над многолетней враждой.