Когда дым рассеивается

После той неловкой сцены с коробкой в спальне они вроде как помирились, но теперь между ними висело что-то новое — не вражда, а какая-то колючая, звенящая тишина. Они не избегали друг друга, но и не искали повода заговорить. Фред шутил как обычно, но чуть тише, когда Гермиона была рядом. А Гермиона перестала поправлять его каждую секунду.

А потом случился тот вечер.

В гостиной было шумно, как всегда, но сегодня шум был другим — нервным. По замку ползли слухи: кто-то видел в Запретном лесу странные огни, Филч жаловался, что у него опять пропали все чистящие тряпки, а на доске объявлений старосты кто-то приписал к расписанию дежурств строчку: «Не ходите по коридорам после 23:00, если не хотите встретить свою судьбу (или хотя бы Пивза)».

Фред и Джордж снова что-то смешивали в маленькой колбе, Ли держал наготове палочку — на случай, если смесь решит взорваться. Гермиона сидела за столом у окна, пыталась писать эссе по истории магии, но строчки сливались в одну серую кашу.

— Ты опять хмуришься, — вдруг сказал Фред, не поднимая головы от колбы. — Если будешь так смотреть на пергамент, он сам себя сожжёт от страха.

Гермиона вздрогнула, будто её поймали за чем-то запрещённым.

— Я не хмурюсь, — огрызнулась она, но сама знала, что хмурится. — Просто… слишком много всего. Эти слухи, эти дежурства, эти… ваши эксперименты.

Джордж закатил глаза.

— Опять мы виноваты? Мы даже ничего не взорвали! Пока.

— Вот именно — пока, — буркнула Гермиона и уткнулась в книгу.

И тут всё пошло наперекосяк.

Ли, который пытался удержать колбу, неловко дёрнулся, и склянка выскользнула у него из пальцев. Она не разбилась — но из неё вырвался густой, ярко-фиолетовый дым, который не поднимался вверх, а стелился по полу, как туман, и мгновенно заполнил половину гостиной.

— Чёрт! — рявкнул Фред, вскакивая. — Это не должно было так…

Дым оказался не просто дымом. Он был дезориентирующим. Стоило ему коснуться кожи, как мир начинал слегка плыть, а звуки становились гулкими, как под водой.

— Где дверь?! — закричал кто-то. — Я не вижу дверь!

В комнате началась паника. Кто-то врезался в диван, кто-то закричал от неожиданности. Дым становился плотнее, и в этой фиолетовой, гулкой темноте все потеряли друг друга.

Гермиона вскочила, пытаясь нащупать стол, но наткнулась на что-то твёрдое — чью-то руку.

— Фред? — крикнула она, голос звучал странно, будто издалека.

— Тут! — отозвался он откуда-то совсем рядом, почти над ухом. — Держи меня! Не отпускай!

Она схватила его за рукав, пальцы вцепились в ткань так крепко, что побелели костяшки.

— Что это за дрянь?! — её голос дрожал, но не от страха, а от злости на эту беспомощность.

— Это… побочный эффект, — прохрипел Фред. — Мы не знали… Ли, скажи, что ты знаешь, как это остановить!

Но Ли не отвечал. В дыму голоса терялись, растворялись, и казалось, что кроме них двоих в комнате никого нет.

— Нам надо к окну, — сказала Гермиона, пытаясь мыслить логически, хотя логика ускользала вместе с воздухом. — Там свежий воздух… там можно выветрить…

— Окно там! — Фред потянул её за собой, но в дыму невозможно было понять, где «там». Они врезались в стену, потом в кресло, и наконец, когда казалось, что они будут кружить в этом фиолетовом кошмаре вечно, дым вдруг начал рассеиваться.

Он таял, как утренний туман, открывая гостиную — немного помятую, но целую. Рядом кашлял Ли, Джордж пытался открыть окно, а Фред и Гермиона стояли друг напротив друга, тяжело дыша, всё ещё держась за руки, будто только это и держало их на ногах.

Их лица были в каких-то сантиметрах друг от друга. Слишком близко. Так близко, что Гермиона видела, как у Фреда дрожат ресницы, видела крошечный шрам над бровью, видела, как в его глазах мелькает то же самое замешательство, что и у неё.

Секунда. Две.

И в эту секунду, когда мир снова стал реальным, Фред сделал то, чего не делал никогда.

Он резко подался вперёд и поцеловал её. Не нежно, не романтично, а резко, почти отчаянно — как будто хотел доказать себе, что мир всё ещё настоящий, что он может чувствовать что-то кроме паники. Это длилось секунду. Может, две.

А потом он отшатнулся так же резко, будто его ударило током. Его глаза расширились.

— Прости… я… я не…

Но Гермиона не стала слушать.

Она не закричала, не ударила его, не сказала ни слова. Она просто развернулась и побежала. Не к лестнице, не к двери — просто прочь, прочь из этой гостиной, где воздух вдруг стал слишком тяжёлым, где все смотрели на неё, где Фред стоял с таким лицом, будто сам не верил, что сделал это.

Она выбежала в коридор, промчалась мимо портретов, которые что-то кричали ей вслед, мимо Пивза, который радостно завопил: «О-о-о, староста бежит! Староста краснеет!», и наконец остановилась только у окна в конце коридора, где холодный ночной воздух ударил её по лицу, заставляя наконец сделать нормальный вдох.

Её губы всё ещё горели.

А в гостиной Фред так и стоял, сжимая кулаки и глядя на дверь, за которой исчезла Гермиона.

— Фред… — тихо начал Джордж, подходя к нему.

— Не надо, — хрипло оборвал его Фред. — Просто… не надо. Я сам всё испортил.

Ли молча протянул ему пустую колбу.

— Это всё из-за неё, — пробормотал он. — Из-за этой дряни. Она делает людей… импульсивными.

Фред посмотрел на колбу, потом снова на дверь.

— Нет, — тихо сказал он. — Это был не дым. Это был я.