21.
ГЛАВА 21
КЛЕЙМО
Сью нервно оглядывается, ёрзает на месте.
Диван кажется ей пульсирующим и скользким.
Её глаза бегают по залу, и Джейк чувствует: она ищет выход, но находит только стены. Не стены комнаты — стены в себе.
Джейк умеет быть молчаливым слушателем. Он смотрит на неё, и ему кажется, что мир сужается до этого дивана, до её напряжённой фигуры, до её слов, которые впиваются в его сознание, как крючки, удерживая в этом моменте. Сью — прекрасный рассказчик, хоть и тревожный, и Джейк увяз в её повествовании, как мушка в смоле.
Он умеет слушать. Всегда умел. И сейчас этот навык срабатывает как какая–то магия: он будто чувствует, как что–то в Сью надламывается. Внутри неё начинается медленный, вязкий обвал. Он чувствует это нутром — как под землёй начинаются первые сдвиги перед оползнем. Её дыхание сбивается, становится неровным, почти болезненным. Каждое слово даётся ей, как удар ножом изнутри. Пальцы теребят ткань дивана, не останавливаясь. Она хочет говорить — и не может.
И вот её взгляд падает на его руку.
На кольцо.
Мир сжимается, как в объективе камеры, пока не остаётся только этот кадр: её глаза и серебристый символ на его пальце. «J». Простая буква. Она, кажется, пульсирует, привлекая внимание Сью, как мигающий маяк на краю пропасти. Этот знак... Она его знает. Её лицо бледнеет, глаза расширяются, и что–то в её взгляде, что–то глубокое и ужасное, вдруг прорывается наружу, как давно погребённый труп, всплывающий из глубин затопленного колодца.
Холодок пробегает по её спине, ледяной иней покрывает кожу. Внезапная дрожь пронзает тело, если бы её бросили в прорубь. Лёд ползёт по позвоночнику, кусая затылок. Веки подрагивают. Она будто падает — хотя всё ещё сидит. Просто земля уходит. Всё.
— Сью, — говорит Джейк, голос ровный, безмятежный. — Могу я запросить объяснение того, что привело к столь явному эмоциональному дисбалансу в данный момент?
Он не понимает. Не может понять.
— Учитывая расширение твоих зрачков, хаотичное движение глаз, учащённое дыхание и дрожь в голосе, я прихожу к выводу, что ты испытываешь страх.
Сью смотрит на него. Нет — не на него. Сквозь. Как будто видит не лицо, а портал. И с той стороны что–то уже тянется в этот мир.
Страх? Это не просто страх. Он и представить не может, насколько всё хуже. Это был ужас, пробуждающийся в самых тёмных уголках её души, который она хотела бы не вспоминать. Это нечто древнее, с корнями в её внутреннем аду.
Сью замирает. Сердце стучит глухо и часто, как кулак по крышке гроба. Джейк смотрит на неё — и не видит, не чувствует той бездны, в которую она сейчас смотрит. Её глаза бегают по комнате, как у загнанного зверя, ищущего выход, которого нет. Она чувствует, как чей–то взгляд, возможно сейчас сверлит ей спину, проникает под кожу, просачивается в её сознание, вытесняя любые попытки сопротивляться.
— Один вопрос... только один... — выдыхает она. Голос — сорванный, словно она бежала всю ночь. — Что это за кольцо у тебя?
Слова вырываются из неё, как стая воронов из горящей церкви. Она не хочет их говорить — но не может удержать. Ей нужен ответ. Сейчас. Она должна услышать ответ, прежде чем... прежде чем что?
— Подарок друга... — начинает Джейк.
Но не успевает договорить. Из воздуха, из тени, из ниоткуда появляется Мэй. Она подходит бесшумно и обнимает Сью сзади. Та вздрагивает — её тело каменеет.
Воспоминания всплывают в голове Сью. Она снова видит того, кто дарил и ей... Бьёт током. То самое кольцо. Та же форма. Та же резьба. Тот же символ. И та же улыбка... это кольцо...
Мистер Джи. С тёмной усмешкой и глазами, которые пронизывали насквозь, он произносил её имя, как что–то грязное, отвратительное.
Это не просто украшение. Это клеймо. Это цепь. Это метка. Знак принадлежности чему–то древнему и жестокому.
Она не может позволить, чтобы Джейк носил его. Она не даст Джейку пройти через то же. Не даст. Только как это объяснить? Как рассказать о бездне, если человек ни разу не смотрел в темноту? Как заставить его понять?
— Бу! Как вы? Не скучно?
— Нет, скука не наблюдается. — Джейк поднимает взгляд.
Цвет лица Сью меняется на мелово–бледный, будто кто–то внезапно выдергивает из неё штекер — и она гаснет. Что–то не так. Она замирает в кресле. Пальцы судорожно сжимают ткань, а суставы белеют. Что–то не так. Джейк это видит сразу. Сью не реагирует на него — всё её внимание приковано к Мэй.
— Мы говорили о тебе... и Фишоилде. — произносит он, медленно.
— А–а, про этого старого маразматика, — весело фыркает Мэй, подходя ближе, — и как он тебе?
— Весьма неоднозначный персонаж, вызывающий стойкое отторжение. — отвечает Джейк, но почти не слышит свой голос. Он сосредоточен на Сью.
Мэй делает ещё несколько шагов. Каблуки цокают по полу слишком резко, слишком ритмично, как отбивающий счёт метроном.
— Скользкий, — добавляет Сью тихим, почти неслышным голосом, ее губы едва двигаются.
— Вот и я о том же. — усмехается Мэй.
Она резко спускается рядом с Сью. Тотчас воздух сжимается. Пространство между тремя телами густеет. Тишина начинает гудеть в висках. Джейк ощущает её физически.
— Так, — Мэй склоняет голову, её глаза блестят, — до какого момента дошла история?
Сью делает глубокий вдох, пытаясь собрать остатки мужества. Плечи распрямляются, но пальцы продолжают дрожать, цепляясь за ткань платья. Наконец, она решается заговорить.
— До... до вечеринки, — говорит она едва слышно. Пауза. Ещё вдох — и чуть твёрже: — До знакомства с мистером Джи. Джи — как буква «J».
В пространстве дивана повисает напряжённая тишина, тяжёлая и густая, как кленовый сироп.
Глаза Мэй прищуриваются, и кажется, что температура падает на несколько градусов. Её рука, медленно, будто нехотя, ложится на ладонь Сью. Плавно. Мягко. Почти ласково.
Сью вздрагивает. Как будто её ударили током.
— Сью, — произносит она нежно, но в этом тоне скрывается стальная нить. —Ты ведь знаешь, что некоторые истории лучше оставлять недосказанными.
— Д–да, — выдавливает Сью.
Но Джейк видит, как её сердце рвётся, подобно дрожащей проволоке под напряжением. Адреналин разливается по её венам: в Мэй есть что–то такое (и Сью знает, что это), от чего воздух гудит и вопиёт, его летальность как пламя сжигает кислород во рту, и Сью нечем дышать. Она задыхается. Джейк это чувствует, видит, и осознает — её страх не связан с самим мистером Джи. Он связан с Мэй.
— Но я... — начинает Джейк, но слова тонут в вязкой тишине. Мэй не смотрит на него. Она полностью сосредоточена на Сью. — Могу я получить разъяснение, кто такой мистер Джи и как он связан с упомянутым мероприятием?
Мэй поднимает руку — не глядя — и обрывает его.
— Сью, крошка, у меня есть к тебе важное дело. Пойдём, оно не может ждать.
Сью оборачивается к Джейку. Глаза полны извинения... и чего–то ещё. Предупреждения? Она заламывает пальцы, так сильно, что ногти врезаются в кожу. Джейк хочет её остановить, хочет понять, что происходит. Но Мэй уже встает.
— Прощай, Джейк, — говорит она тихо.
Мэй мягко, но уверенно уводит Сью за собой, и они исчезают за дверью, оставляя парня в одиночестве посреди толпы и эха невысказанных тайн.
Тишина накрывает его, давит на уши. Он смотрит на толпу, где только что исчезли две женщины — его мать и ее подруга — и ощущает, как внутри него зарождается тревога, липкая, заползающая в самые тёмные уголки сознания.
Что–то не так.
Что–то определённо не так.