Твоя очередь влюбиться//

Как только захожу в трейлер, чувствую запах кофе и поджаренных тостов. Мама сидит на кухне и смотрит утренние новости, ее глаза опухли от слез, и я подозреваю, что ночью она тоже плакала. Я ненавижу чертову Киру Алиеву.

Увидев меня, мама тепло улыбается и двигает тарелку с тостами на середину стола, приглашая присесть.

— Я была с Сашей, – говорю я, предвидя вопросы.

— Знаю. Лиза сказала. – Загадочно улыбнувшись, она делает долгий глоток кофе. – Разве он не должен сейчас быть в Батон-Руж с Ирой и Вовой?

— Да, но они выгнали его из семьи, поняли, что только зря тратили на него время.

— Что в пакете? – спрашивает она, пропустив мой сарказм.

— Сама не знаю.

Сев за стол напротив мамы, я опускаю пакет на колени и заглядываю внутрь. Там две коробки, и я догадываюсь, что в подарок Саша выбрал кеды. Поверх коробок лежит маленькая открытка, которую я достаю первым делом:

«Главное, что плеер цел»

Впервые я сказала ему эту фразу, когда грохнулась в боул и первым делом переживала не за себя, не за телефон или порванную обувь, а за плеер, в котором я могла слушать голос Лёши на повторе. И эта фраза сейчас как нельзя кстати, потому что напоминает о том, что даже в самых плохих ситуациях нужно уметь видеть плюсы. Банально и просто, но этот так. Удивительно другое – во всей темноте последних суток моим светом стал Саша Парадеев.

— Что там? – Мама нетерпеливо барабанит пальцами по столу.

Я достаю обе коробки и открываю первую. Внутри меня ждет пара классических черных «Ванс» и записка:

«Для катки. Убей их»

Во второй коробке пара белоснежных «Конверс», а записка гласит:

«На каждый день»

— Он подарил тебе кеды. – Ошеломление на лице мамы такое, будто мне сделали предложение выйти замуж. – Целых две пары!

— Он помешан на обуви. Ему только дай повод лишний раз купить пару, – зачем-то выдаю я небрежным тоном, хотя внутри радуюсь как ребенок. Меня буквально разрывает от желания примерить кеды, но при этом я не могу оторвать от них взгляда, не могу надышаться запахом новой резиновой подошвы. – Я не... Зачем он так со мной, мам?

— Что ты имеешь в виду, Ев?

— Я смирилась с тем, что он ушел из моей жизни, а теперь он появляется, говорит и делает вещи, которые... Боже! – Закрыв коробки, я упираюсь локтями в стол и накрываю ладонями лицо.

— Он начинает тебе нравиться? – осторожно спрашивает мама. – И не только как друг?

Не открывая лица, я качаю головой, затем киваю, а после пожимаю плечами и снова качаю головой.

— Это невозможно. Я же люблю Лёшу уже много лет, а с Сашей общаюсь всего ничего. Так не бывает. — Ты знаешь его с детства.

— Для меня это словно два разных человека. Взрослый Саша часто ведет себя как полный придурок, которого хочется ударить. – Убрав руки от лица, я смотрю на маму в поисках ответа и чувствую себя самой беспомощной на свете. – Но сегодня он обнял меня, и у меня в животе начало происходить что-то странное.

— Бабочки? Тепло?

— Не знаю, может быть, но предпочитаю думать, что это была изжога. К тому же Саша Парадеев не может вызвать бабочек в животе, разве что летучих мышей.

Мама смеется, а мне хочется разреветься от бессилия. Я не понимаю, что происходит с моими эмоциями, разумом и телом. Я не хочу этого. Действительно не хочу.

— Мне нужно избавиться от этих мыслей, убить это чувство в зародыше. – Сжав кулак, я похлопываю ладонью по своему животу. – Я просто расстроена, а он оказался рядом, поддержал. А еще в последнее время я слишком часто возвращаюсь мыслями в прошлое. Это мимолетная слабость нервной системы и обманутого мозга, только и всего. Да?

Протянув ладонь, мама сжимает мои пальцы.

— Ева, в этом нет ничего страшного. О чем ты переживаешь? Тебе ведь не нужно принимать каких-то срочных решений, верно? Время все расставит на свои места, пусть все идет так, как идет.

— Да, ты права. Не знаю, что это, но я разберусь с этим. Мне нужно отвлечься. Сегодня случайно нет подработки в клининге или в боулинге?

Нахмурившись, мама отстраняется и берет кружку.

— Нет. И ты больше не будешь помогать мне с этим.

— Но мама...

— Это не обсуждается, – строго говорит она. – Давай не будем ругаться из-за этого, Ев. Только не сегодня.

Меня злит, что из-за выходки Киры мама теперь отказывается от моей помощи, которая действительно нужна ей. Пока она как оголенный провод и не готова разговаривать, но мы еще вернемся к этой теме. — Мне плевать, что они думают, – бросаю я, поднимаясь. – В этой работе нет ничего постыдного, как и в любой другой. Мы не воруем, а зарабатываем.

Взяв коробки с обувью, я иду в комнату и примеряю сначала одни кеды, а затем другие. Мне до безумия нравится, как они сидят, нравятся белоснежные шнурки и нравится представлять, как я катаюсь в новой паре «Ванс» на новой доске.

Я включаю телефон и открываю чат с Сашей.

Ева Ерофеева: Они потрясающие! Спасибо!

Саша Парадеев: У тебя опечатка. Это я потрясающий, потому что выбрал их.

Ева Ерофеева: Даже с размером угадал.

Саша Парадеев: Спросил у мамы.

Ева Ерофеева: Спасибо еще раз.

Саша Парадеев: В последнее время ты слишком часто благодаришь меня буквально ни за что, Ерофеева. Но не буду жаловаться, «спасибо» звучит всяко лучше, чем «задница».

Ева Ерофеева: Ты даже благодарность принимаешь как задница.

Саша Парадеев: Жаль, что тебе это нравится, правда?

Усмехнувшись, я отбрасываю телефон и откидываюсь на подушки.

— Правда, – отвечаю я, глядя в потолок.

***

Желание отвлечься никуда не уходит, поэтому я возвращаюсь к уборке двора перед трейлером и избавляюсь ото всех напоминаний о вчерашнем дне. Ото всех, кроме воздушного замка, который Лиза забирает себе.

Вернувшись в трейлер, принимаю душ, а после берусь за альбом, чтобы закончить обложку для песни Лёши.

Ближе к вечеру звонит Маша.

— Ты ее уничтожила! – без приветствия говорит она и звонко смеется. – Просто раздавила Киру! Браво, Ева!

Отложив альбом, я выпрямляюсь.

— Ты о чем?

— О том, что запостил Саша.

Тело одновременно обдает жаром и холодом, а сердце проваливается в желудок.

— Ты не видела?

— Еще нет. Сейчас.

Поставив Машу на громкую связь, я захожу в профиль Саши, в карусели два фото: на первом он держит меня в своих руках, я обнимаю его за шею, смеюсь, и мы смотрим друг другу в глаза, походя на самую настоящую пару влюбленных. Второй снимок черно-белый, Саша сфотографировал меня со спины в момент, когда я ехала на скейте, а я даже не заметила. К этому посту он оставил подпись всего из одного слова:

Ты.

Не хочу признавать, но мне действительно нравятся эти фото, а еще больше нравится рисовать в воображении картинки того, как сильно сейчас бесится Кира.

— Представляю, какое бурное обсуждение идет в чатах, – усмехнувшись, я ставлю лайк.

— Это точно. Кстати, на первом фото отлично видно то, о чем я тебе говорила. Видишь, как он смотрит на тебя? Как влюбленные парни из «Пинтерест».

Прикусив губу, я провожу двумя пальцами по экрану, приближая лицо Саши: на его губах улыбка, он смотрит в мои глаза, и мне сложно сказать больше и уловить что-то лишь по его профилю, но общее настроение снимка пробуждает в животе дурацких летучих мышей имени Парадеева.

— Просто для фото, – выдавливаю я, не найдя лучшего ответа.

— Тогда посмотри на себя, на язык тела. Держишь его за шею, смеешься и чувствуешь себя комфортно. Это точно не игра, потому что я помню, как ты позируешь.

— Эта улыбка посвящена Кире.

— Можно вопрос? – Маша делает долгую паузу, которая мне совсем не нравится. – Что на самом деле происходит между вами с Сашей?

Хотела бы я сама знать ответ на этот вопрос. Крепко зажмурившись, я откидываюсь на спину и сжимаю переносицу.

— Не знаю, но у меня от него в животе летучие мыши.

— Ты имеешь в виду бабочек? — Нет. Самые настоящие мыши, жуткие и уродливые.

— Звучит ужасно.

— Вот именно.

В эту самую секунду я чувствую острую необходимость рассказать Маше абсолютно все. Мы, конечно, еще не лучшие подруги, но однажды можем прийти к этому, верно? У Маши есть отношения, она считывает язык тела или думает, что считывает. У нее есть опыт, в котором я отчаянно нуждаюсь. А еще хочется выговориться по поводу чувств хоть кому-то кроме мамы.

Не спрашивая разрешения, я вываливаю на Машу всю историю. Наше с Сашей детство, его переезд и разрыв дружбы. Следом рассказываю об Лёше и Алине, об измене, о том, как я собиралась признаться. Затем о неприятном разговоре с Сашей, а также о нашем договоре. Об извинениях Парадеева и кулоне-медиаторе на его шее. Я пересказываю весь сегодняшний день и, наконец, замолкаю.

Маша долго молчит, и боюсь, что она уснула.

— Ты еще тут? – спрашиваю я, поджимая пальцы на ногах.

— Да, просто пытаюсь переварить. Это... Все сложнее, чем я могла себе представить. Эм, ладно, есть один способ, чтобы разобраться в своих чувствах, вычитала этот совет в одной статье. Закрой глаза.

Опустив подбородок на прижатые к груди колени, я прикрываю веки.

— Закрыла.

— Теперь представь, что тебя целует Лёша. Что ты почувствуешь?

— Наверное расплачусь от счастья, – с улыбкой говорю я.

— Ладно, а теперь представь, что тебя целует Саша. Что ты теперь чувствуешь?

— Я ударю его и побегу мыть рот с мылом, – без раздумий отвечаю я, морща нос.

— Уверена?

Представив нас с Парадеевым целующимися, я вздрагиваю.

— Да, на все сто процентов.

— Но что-то ведь тебя к нему тянет, не будем брать в счет богоподобную внешность. Должно быть что-то еще.

— Ну, не знаю. От него очень вкусно пахнет, как от плитки шоколада.

— Это... Он типа что, как Вилли Вонка?

— Нет. – Рассмеявшись, я тянусь к кружке с остывшим кофе и делаю глоток. – Запах мужского парфюма и в конце такой шлейф с нотками горького шоколада, и этот аромат остается даже после того, как он уходит. Тебе придется понюхать его, чтобы понять.

— Спасибо, но мне есть кого нюхать. Ладно, вернемся к твоему ответу про то, что тебе противно представлять вас целующимися. Думаю, все дело в том, что ты зачастила с путешествием в прошлое, в место, где он был твоей опорой, вот тебе и кажется, что проснулись какие-то чувства, – уверенно говорит Маша. – Либо ты врешь сама себе. Знаешь, мой психолог посоветовал мне вести видеодневник, может, тебе стоит сделать то же самое? Это все равно что вести диалог с кем-то близким, помогает разобраться в себе, особенно когда пересматриваешь спустя время.

После слов Маши мне становится спокойнее. Мои мысли о симпатии связаны с прошлым, а то, что Саша в последнее время проявляет себя как хороший парень – стирает временную границу, из-за чего я путаюсь.

На том конце слышится стук, и Маша вскрикивает.

— Что ты здесь делаешь?! – возмущенно шепчет она.

— Привлекаю твое внимание и напоминаю о себе. Теперь я понял, как унизительно чувствуют себя девушки, которые бегают за мной.

Готова поклясться, что это голос Ильи Краснова.

— Я бы не залез к тебе в окно, если бы ты брала трубку. Целую вечность пытаюсь дозвониться, нам пора.

— Илья правда залез к тебе в окно? – спрашиваю я. – Господи, если его увидит Сережа, то он его убьет.

— Если это произойдет, то я совсем не расстроюсь, – тараторит в трубку Маша. – Прости, Ев, я должна идти, перезвоню позже.

Маша сбрасывает звонок, а я еще какое-то время сижу с прижатым к уху телефоном, пытаясь понять, что за дела у нее с Ильей.

— Ева, к тебе гости! – кричит мама.

Раздается стук в дверь, а затем я слышу голос Лёши:

— Ев, это я. Можно?

От удивления слова застревают в горле. Подскочив с кровати, я бросаюсь к двери и открываю ее. Не успеваю и рта раскрыть, как он крепко обнимает меня.

— Я только узнал обо всем этом дерьме, Ев. Мне так жаль.

Прикрыв веки, я обнимаю Лёшу в ответ и тону в чувстве тепла и безопасности. Отстранившись, он рассматривает ссадины на моей щеке и крепко сжимает челюсть.

— Черт возьми.

— Все в порядке, правда. Что ты здесь делаешь? Я думала, что ты под домашним арестом.

— Саша зашел и рассказал, что произошло. Мама тоже в курсе, поэтому отпустила к тебе.

Шагнув вперед, он проводит ладонью по волосам и садится на край кровати. Оперевшись локтями на колени, он сцепляет пальцы в замок и выглядит более чем суровым, словно собирается отругать меня.

Прикрыв дверь, я прислоняюсь к ней спиной и постукиваю пяткой по полу в нервном ожидании того, что он скажет. В моей комнате так тесно, что вдвоем мы с Лёшей занимаем почти все пространство, а его тяжелый взгляд словно сужает комнату до размера мышиной норы.

— Все из-за Саши, – выдыхает он. – Я же говорил, что тебе не стоит с ним связываться, Ев.

Вскинув брови, я не сразу нахожусь с ответом:

— Все из-за Киры. Даже не думай сваливать всю вину на него.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Даже сам Саша это признает.

— Нет, Лёш. Проблема не в нем, а в Кире. Вспомни мои ссоры с Алиной, когда она унижала меня. Да хотя бы ситуация в боулинге – кто по твоей логике был виноват? Ты или, может, я? Проблема в агрессоре, и это точно не Саша Парадеев. Да, он не самый приятный человек в мире, но он не виноват.

Потерев щеку, Лёша качает головой. Он выглядит растерянным, словно не привык слышать от меня отпор. Но тут нечему удивляться, я всегда говорила то, что думаю, особенно когда речь заходила о Алине и ее подругах.

— Я беспокоюсь за тебя, Ев. Передать не могу, каким беспомощным я себя почувствовал, когда узнал, что произошло.

— Знаю. – Съехав спиной по двери, я сажусь на пол. – Но я отлично справилась, правда, плюс Лиза вышла с битой, а мама выстрелила в воздух. Видел бы ты их лица и скорость, с которой они убегали.

Тихо рассмеявшись, Лёша расслабляет плечи. Заметив раскрытый альбом на кровати, он протягивает руку и двигает его ближе к себе, чтобы рассмотреть окровавленное сердце в женской ладони.

— Закончила сегодня твою обложку. Если подходит, то можешь забирать и отцифровать.

— Ев, это потрясно, – выдыхает он, опуская альбом на колени. – Как и всегда. Идеально подходит к песне.

Не могу сдержать довольной улыбки, наблюдая за тем, как Лёша смотрит на рисунок влюбленными глазами. Что ж, пусть хотя бы частичке моей души на бумаге он подарит этот взгляд, раз уж не мне.

Лёша с бережностью опускает альбом на кровать, а затем берет лежащие рядом записки от Саши. Ему не требуется много времени, чтобы узнать знакомый почерк. Подняв голову, Лёша задерживает взгляд на лежащих у кровати коробках с обувью.

— Меня злит, что по дороге домой он первым делом приехал к тебе. Мог бы сразу заехать за мной и все рассказать.

— Саша чувствовал себя виноватым из-за Киры, логично, что он заехал сначала ко мне.

— Я не хочу, чтобы ты общалась с ним, Ева. Знаю, что не имею права так говорить, но он морочит тебе голову. Можешь мне поверить, я хорошо знаю своего друга, и в любой другой ситуации я бы стоял в стороне и помалкивал, но ты тоже мой друг. Ты не знаешь его так, как я.

Самое ужасное в этой ситуации то, что это Лёша не знает нас с Сашей. Мы вдвоем объединились и начали продумывать план, исходом которого должно стать расставание с Алиной. Если бы я любила человека, пусть и не самого приятного, а мои друзья за спиной раздумывали бы, как уничтожить мою личную жизнь, то я бы посчитала это как минимум предательством. Впервые за все последнее время я задаюсь простым, но очевидным вопросом: что я творю?

— Я не первый день знаю Сашу, Лёш и... Просто хочу сказать, чтобы ты не переживал за меня. Он меня не обидит. И можем мы, наконец, поговорить о чем-нибудь другом, а не об этом парне?

— Вообще-то именно за этим я и пришел. – Отложив записки, он улыбается. – Я ведь еще не подарил тебе подарок на день рождения.

Пожалуйста, пусть это будет поцелуй.

— Одевайся, подарок ждет тебя в секретном месте.

Ладно, надежда на поцелуй все еще остается живой. Лёша уходит на кухню к маме, а я снимаю спортивные штаны и влезаю в джинсы и толстовку. Расчесав волосы, провожу кисточкой блеска по губам и наспех крашу ресницы. А затем смотрю на новую пару кед, раздумывая: надеть их или нет. В итоге я влезаю в старые, может, потому, что не хочу, чтобы Лёша весь вечер говорил о Саше, а может, потому, что сама не хочу думать о нем.

— Присматривай за ней, – просит мама. – И проводи до дома.

— Мам, ну хватит, я ведь не маленькая.

— Конечно, теть Свет, – отвечает Лёша, сжимая мои плечи. – Обещаю, пока я рядом, ее никто не обидит.

Я выхожу из дома с радостным предвкушением, в животе наконец-то порхают не летучие мыши, а бабочки. Даже не пытаясь скрыть глупую улыбку, я сажусь на переднее сиденье и кладу на приборную панель папку с рисунком будущей обложки к песне Лёши.

— Намекнешь, куда мы? – спрашиваю я.

Улыбнувшись, он качает головой.

Я изо всех сил пытаюсь не поддаваться мечтательным картинкам, где Лёша привозит меня в романтичное место, признается в любви и просит быть его девушкой. Получается плохо.

Мы подъезжаем к парку Шелби Фармс, но парковка остается позади. Лёша поворачивает руль, мы огибаем парк, и я понимаю, что мы едем к открытому кинотеатру. Я обожаю это место, летом проводили неделю фильмов старого Голливуда, мы с мамой приходили через день, и уверена, что, если бы не работа, то мы провели бы здесь всю неделю.

— Какой фильм сегодня показывают? – спрашиваю я, ерзая в нетерпении.

— Скоро узнаешь.

Мы объезжаем холм, и перед нами открывается вид на большой экран, рядом с которым уже собралось полно народу, а задние ряды переполнены машинами. Мне всегда сложно выбрать, где я хочу сидеть: поближе к экрану, сидя на траве, или же оставаться в салоне машины. Атмосфера потрясающая, в воздухе пахнет попкорном, шоколадным драже и сладкой газировкой, звучит множество приглушенных голосов, которые стихнут с началом фильма. Кругом компании друзей и влюбленные парочки, которым нет никакого дела до происходящего на экране.

— Самое потрясающее, что я здесь видела – финал «Мстителей». Помнишь, какая была атмосфера?

— Черт, конечно помню, я тогда сорвал голос несмотря на то, что смотрел этот фильм, наверное, уже в сотый раз.

— А я смотрела в первый раз. Жаль, что я пропустила начало битвы, только отошла, а все уже кричат, – вспоминаю я, глядя на мелькающую рекламу на экране. – Все из-за Саши. Придурок.

Замедляя ход, Лёша пытается не рассмеяться, но выходит у него плохо.

— Прости. – Прочистив горло, он вскидывает ладонь. – Он поступил как полный урод.

Это так. Я никогда не была фанатом фильмов о супергероях, в отличие от Лёши. В начале позапрошлого лета в открытом кинотеатре объявили месяц «Мстителей» и днями напролет крутили все части, Лёши заставил меня посмотреть все предшествующие фильмы о других супергероях, чтобы я лучше понимала вселенную «Марвел». Я втянулась, была готова к финальному фильму и очень ждала показ, чтобы узнать, чем все закончится и как победят Таноса. Мы пришли на сеанс большой компанией, а за несколько минут до начала битвы ко мне подошел Саша и сказал, что только что видел мою маму, якобы она меня срочно ищет и будет ждать у палатки с замороженным йогуртом. Я тут же пошла искать маму, и мне потребовалось пару долгих минут, чтобы понять, что тут нет никакой палатки с замороженным йогуртом. А еще я была настолько глупа, что догадалась позвонить маме только после того, как прилично прогулялась вокруг. В итоге финальную битву я досматривала в окружении незнакомцев, потому что не могла сдвинуться с места и с восторгом следила за происходящим на экране. Чертов Саша Парадеев лишил меня полноценного финала «Мстителей», я готова была убить его.

Нет, этот парень определенно не заслуживает даже летучих мышей в животе, не говоря уже о другом. Сегодня утром у меня просто было помутнение рассудка.

— Да где они? – Замедлив ход машины до минимума, Лёша высматривает что-то.

— Они? И тут я замечаю светлую копну волос. Маша. Стоя под увешанным гирляндами деревом, она яростно взмахивает руками, разговаривая с Ильей.

— Ты про них? – спрашиваю я, указывая пальцем.

— Решил, что после вчерашнего тебе надо забыться и провести время в хорошей компании. Ты ведь не против?

Глядя на то, как Маша показывает Илье средний палец, а тот в ответ лишь смеется, я не могу сдержать улыбки.

— Я только за.

Лёша паркуется между двух машин, и в одной из них я узнаю машину Саши – летучая мышь в животе взмахивает крыльями. Дерьмо.

Я выхожу из салона, и Маша тут же подбегает, чтобы обнять меня.

— Слава богу, ты здесь, я была в шаге от убийства!

— В шаге от убийственного секса, – поправляет Илья, усаживаясь на накрытый пледом капот.

— Поверить не могу, что он влез в окно твоей комнаты, – шепчу я Маше на ухо перед тем, как отстраниться. — Я тоже, теперь буду держать перцовый баллончик под подушкой.

— Останемся здесь или пойдем поближе к экрану? – спрашивает Лёша, вытаскивая из машины плед.

— Здесь, – бросает Илья. – Я пойду за попкорном и содовой, потому что Баунти принесла еду из сторис Кендалл Дженнер.

— Это сэндвичи с авокадо и вялеными томатами! – говорит она, указывая на корзинку для пикника на капоте. – Это вкусно и полезно.

— Когда поженимся, готовить буду я, – отмахивается Илья. – Лёш, идешь?

Парни уходят за едой и напитками, а Маша топает ногой от злости и идет ко мне, чтобы помочь расстелить плед на капоте.

— Он меня так раздражает! Чего ты смеешься, Ев? Я серьезно! Ты слышала, что этот кретин сказал о моих сэндвичах? Парни спросили в чате, на ком еда, хотели заказать пиццу, но я вызвалась приготовить сэндвичи...

— У вас есть общий чат?

— Да, Лёша создал, чтобы обсудить сегодняшний вечер. Ева. – Маша прикладывает ладонь к груди. – Я пыталась быть дружелюбной и ни с кем сегодня не ругаться хотя бы ради тебя, но он меня словно специально выводит. Влез в окно моей комнаты, всю дорогу оскорблял Айзека, теперь смеется над моими сэндвичами. Я убью его, я действительно готова сесть в тюрьму за убийство.

Снова рассмеявшись, я поправляю край пледа и забираюсь на капот.

— Возможно, отец убьет его раньше, он ведь сбежал из-под домашнего ареста?

— Точно. Я в шаге от того, чтобы позвонить папе Ильи.

Ее раздражение на Илью настолько гиперболизировано, что выглядит наигранным. Сев рядом, Маша достает из корзинки завернутый в бумагу сэндвич и протягивает мне.

— Пора признать, что он тебе нравится, – говорю я, разворачивая сэндвич.

Замерев, Маша моргает.

— Кто?

— Илья. – Надкусив сэндвич, я тут же жалею, что сделала это: он сухой и пресный, но, чтобы не обижать Машу, я медленно жую, делая вид, что меня все устраивает.

— Ты... Я не... Мне не... – Раскрыв рот, она растерянно качает головой. – Да как ты вообще могла такое подумать? Он грубый, наглый и бестактный. О, тебе смешно? А знаешь, что? Тебе не достанется мой сэндвич. Дай сюда.

— Ты права, я сболтнула глупость и не заслужила его. – Пытаясь скрыть радость, я заворачиваю бумагу, но Маша взмахивает рукой.

— Не надо, я пошутила. Ешь. Достанется всем, кроме Ильи.

Пожав плечами, я ерзаю, устраиваясь поудобнее, и откусываю еще немного.

— Как ты там сегодня спрашивала? Если Илья тебя поцелует, что ты почувствуешь?

— Я вырву ему кадык, а потом пойду на маникюр. – Протянув руку, Маша все же забирает сэндвич из моих пальцев. – Кстати, повернись, там Вилли Вонка на двенадцать часов.

Поворачиваю голову и вижу Сашу с Артемом. Они поднимаются вверх по холму, Артем не отрывает взгляда от экрана телефона, из-за чего спотыкается. На Саше темные джинсы и расстегнутый черный тренч, под которым виднеется простая белая футболка, шнурки на Вансах настолько белоснежные, что запросто могут ослепить. Не хочу признавать, но в тренче этот парень выглядит слишком горячо.

Заметив меня, он подмигивает, и чертова летучая мышь уже не одна, она, кажется, привела с собой подругу. Я напрягаю мышцы живота, пытаясь избавиться от этого чувства, но оно не проходит.

Подходя, Саша смотрит на Машу и коротко кивает ей, та улыбается в ответ.

— Хотите сэндвичи, парни?

— Спасибо, Маш, но я сытый, – отвечает Парадеев.

— У меня аллергия на это, – бросает Артем, глядя в телефон.

— На что именно?

— На невкусную еду.

— Грубиян. – Скрестив руки на груди, Маша отворачивается, наблюдая за Ильей и Лёшей, которые несут попкорн и напитки.

Протянув руку, Саша ловит пальцами мой посеревший шнурок и легонько дергает.

— Почему не надела новые?

— Торопилась и по привычке влезла в старые, – сдавленно отвечаю я.

— Ненавижу выбрасывать отслужившие кеды. – Артем садится на капот, продолжая смотреть в экран телефона. – Каждый раз как похороны. Саша выбрасывает старье, не жалея, никакой сентиментальности.

— Да, прощается он действительно с легкостью, – отвечаю я, глядя в глаза Парадеева. – Этого у него не отнять.

Прикусив губу, чтобы спрятать улыбку, Саша качает головой, а Маша как бы невзначай задевает мое колено своим.

— Как думаешь, Ева, какой фильм сегодня будут показывать? – спрашивает она, натянуто улыбаясь. – Может, «Дракулу»? Того самого типа, что превращался в летучую мышь. Или «Бэтмена»?

Так вот что значит иметь подругу? Они будут напоминать о неприятных вещах или кидать глупые намеки, которые ставят в неловкое положение? Я совсем не долго знаю Машу, но она уже в курсе моих самых потаенных секретов, и сейчас ее взгляд словно кричит: «Между вами химия из Пинтерест!»

— Да! – Сжав кулак, Артем откидывает голову и с облегчением выдыхает. – Спасибо, господи! Эрин согласилась прийти ко мне на вечеринку в честь дня рождения Евы.

— Но ведь нет никакой вечеринки, – замечает Саша.

— Теперь есть. Простите, ребята, я сваливаю, чтобы подготовить все, зовите всех и притащите что-нибудь с собой: алкоголь, еда, все что угодно, кроме сэндвичей Маши.

— Эй!

— Ева, ты ведь не против, если я попробую заманить в гости девчонку под предлогом твоего праздника?

Поерзав, я пожимаю плечами.

— Ты можешь приглашать на мой день рождения, кого захочешь, Артем, меня там все равно не будет.

— Брось, загляни хотя бы ненадолго, снимем сторис, чтобы Эрин поверила. Обещаю, если кто-то вздумает ляпнуть какое-нибудь дерьмо про тебя, я лично вышвырну его из дома.

— Не поздравил. – Саша загибает палец. – Не подарил хотя бы открытку, зато используешь Еву, чтобы завалить Эрин, от которой ты все равно ничего не получишь. Отлично сработано, Тьом.

Закатив глаза, Артем бесцеремонно лезет в корзинку Маши и, достав сэндвич, протягивает мне.

— С днем рождения, детка. – Артем тянется через капот, чтобы обнять меня, но Саша хватает его за воротник кожаной куртки и возвращает на место.

— Остынь, детка. – Парадеев похлопывает друга по плечу. – Вали уже.

— Пока, детка. – Я взмахиваю пальцами, на что Артем смеется и идет к водительской дверце соседней машины.

В ожидании начала фильма все едят попкорн, пьют содовую, и лишь Маша остается верна корзинке для пикника. Она наотрез отказывается сидеть рядом с Ильей, поэтому устраивается на капоте между нами с Лёшей, а потом и вовсе меняется с ним местами, садясь подальше от взгляда и глупых фразочек Ильи.

— Ты в курсе, что Илья здесь не для того, чтобы провести время с друзьями, а потому, что ты здесь? – тихо говорит Лёша, облокачиваясь спиной на лобовое стекло.

— Меня это не беспокоит, я здесь ради Евы, – отвечает Маша с набитым ртом, глядя на экран. – Когда там фильм уже начнется?

Рекламный ролик о парках штата Арканзас наконец-то заканчивается, на пустом экране вдруг появляется мое фото, то самое, которое Маша сделала на яблочном фестивале. На нем я смеюсь, и, несмотря на то, что на мне футболка с логотипом Саши, я действительно выгляжу счастливой. На экране огромными буквами написано: «С днем рождения, Ева! Приятного просмотра!» Вокруг раздаются одобрительные возгласы, хотя большая часть зрителей даже не знает меня. И это... Это действительно приятно.

— О боже! – Прижав ладонь к губам, я смеюсь, но при этом чувствую себя неловко.

Мое фото сменяется заставкой фильма, и мне хватает доли секунды, чтобы узнать начало. Это «Очень страшное кино».

— Поверить не могу! – Взвизгнув, я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на Лёшу.

— С днем рождения, Ев. – Протянув руки, он крепко обнимает меня и целует в щеку.

— Это лучший подарок в мире! Нет, серьезно, лучший! Хотя нет, это ты лучший!

Лёша смеется и еще несколько раз целует меня в щеку, а затем отстраняется. Я ловлю взгляд Маши, она снимает меня на телефон и как-то натянуто улыбается, словно все еще обижена на всех из-за сэндвичей.

Саша с Ильей сидят на капоте соседней машины и, не глядя на экран, увлеченно говорят о чем-то. Летучая мышь в животе умирает, и я испытываю облегчение, освобождаясь от этого дурацкого чувства.

— Пойдешь на вечеринку к Артему? – спрашивает Лёша.

— Нет, но даже если бы хотела, то нет никакого смысла, у меня комендантский час, да и завтра в школу. — Брось, я позвоню твоей маме, она точно разрешит сделать исключение на сегодня. Ну же. –он легонько толкает меня локтем. – Не помню, когда мы в последний раз веселились вместе. Давай оторвемся так, будто у нас нет проблем.

На губах Лёши та самая улыбка, против которой невозможно устоять, и сейчас он выглядит как прежде, словно проблем уже нет, и мне до чертиков хочется почувствовать то же самое.

— К черту проблемы, – киваю я.

— К черту. – Он закидывает руку на мое плечо и прижимает к себе.

Мне снова хочется повернуться и взглянуть на Сашу, услышать от него шутку о том, какой дурацкий фильм мы смотрим, но я гашу в себе это желание и решаю насладиться происходящим на экране.