Твоя очередь влюбиться//

Неделя проходит без лишних драм. За это время Лёша и Алина не помирились, у «Норд» не было ни одной репетиции, впрочем, драк тоже не было. Мы с Сашей дважды занимались химией и математикой, сидя в закусочной после уроков. Он объясняет понятно и терпеливо, если бы не чертов сарказм, за который иногда мне хочется ударить его.

Сегодня первая суббота октября и мой день рождения. Мама с самого утра разбудила меня песней и домашним шоколадным тортом с восемнадцатью свечами, а затем я получила в подарок новенький скейт и сто восемьдесят долларов, которые собираюсь отложить в копилку. Я прихожу в детский восторг от скейта, нижняя часть деки ярко-красная с черными разводами. Колеса красного цвета средней жесткости, а значит, будут лучше подавлять тряску и шум при езде по неровным поверхностям. Потрясающе.

— Не могу поверить, что ты действительно отказываешься праздновать восемнадцатилетие, – бросила мама, пока мы, сидя в пижамах, ели торт и смотрели утренние новости.

— А я рада, это утро – одно из лучших за долгое время.

И я не соврала, я нисколько не жалею об этом, потому что Лёша под домашним арестом до конца следующей недели, Лиза возится с детьми, но обещала зайти вечером, когда ее мать вернется с работы. Даже Саша уехал с семьей в Батон-Руж, хотя я слабо представляю праздник, где мы с Парадеевым сидим вдвоем и едим праздничный торт, делая вид, что все происходящее абсолютно нормально.

Я планировала поехать в скейт-парк, чтобы оценить новую доску, а потом встретиться с Машей, но она предложила забыть о парке и пройтись по магазинам. Если бы я знала, что шоппинг с Марией Машляковой – настоящая пытка, то ни за что не согласилась бы пойти в торговый центр.

— Какая тебе больше нравится? – спрашивает Маша, показывая мне две блузки голубого цвета.

— Они же одинаковые.

— Нет, одна с перламутровыми пуговицами, а другая с белыми. Ладно, примерю обе.

Запрокинув голову, я издаю недовольный стон и плетусь следом.

— Мы уже три часа ходим по магазинам, а ты так и не купила ни одной вещи.

— Это неважно, я получаю удовольствие во время примерки, а не покупки, – говорит она, заходя в кабинку примерочной. – Не понимаю, как можно не любить шоппинг? Это же самая настоящая терапия.

Зайдя в пустую кабинку, я присаживаюсь на пуфик и прислоняюсь плечом к зеркальной стенке.

— Я люблю шоппинг, но не настолько, чтобы проторчать три часа в торговом центре, обойдя всего четыре магазина. Если ты хочешь обойти здесь все три этажа, то нам потребуется год.

— Кажется, нет смысла звать тебя в магазин косметики, там я могу провести столько же времени.

— Ты не видишь, но я сейчас делают вид, что застрелюсь.

Маша смеется, а затем выходит из примерочной, чтобы показать блузку. Что бы ни надела эта девушка, на ней все сидит идеально.

— Что у нас по планам? – спрашивает она, направляясь к кассе с блузкой в руках. – Поедим мороженое и поедем к тебе смотреть старые фильмы?

— Звучит здорово.

— Предлагаю посмотреть фильм «Шопоголик».

— Ты так сильно хочешь продолжить день шоппинга, да?

Рассмеявшись, Маша пожимает плечами.

Следом она утягивает меня в книжный магазин, где на мое удивление покупает не любовный роман, а кровавый криминальный детектив, основанный на реальных событиях.

Съев мороженое с горой взбитых сливок, мы спускаемся на подземную парковку, и я выдыхаю с облегчением, потому что на сегодня с магазинами покончено.

— Все еще не могу поверить, что родители вернули мне ключи. – Маша нажимает кнопку на брелоке и, услышав короткий писк белого «Вольво», радостно подпрыгивает. – Обожаю этот звук.

В салоне пахнет кокосовым ароматизатором, приборная панель подсвечивается розовым светом, на зеркале висит фигурка в виде птицы – красный кардинал. От одного вида герба «Примроуз» мне становится не по себе.

— Он не кусается, – обиженно бросает Маша, заметив мой взгляд.

— Это ужасно, – выдыхаю я, пристегивая ремень безопасности.

— Эй, это птичка, обклеенная стразами, не говори так!

— Я не об этом. Просто подумала, что, если мне стало не по себе от одного вида герба вашей школы, то с какими же чувствами ты впервые переступила порог нашей. Я бы сошла с ума на твоем месте.

Вскинув брови, она тяжело сглатывает.

— Было тяжело. – Качнув головой, она выдает улыбку. – Но это уже позади, верно? Кстати, совсем забыла, у меня есть кое-что для тебя.

Маша тянется к заднему сиденью, а я нисколько не верю ее улыбке, за которой она прячет настоящие эмоции.

— Это тебе, с днем рождения! – Она опускает увесистый пакет на мои колени.

Внутри лежит большая сумка с ремешком, и сначала мне кажется, что Маша решила подарить мне рюкзак.

— Не может быть, – бормочу я, положив прямоугольную сумку на колени. – Это что, набор маркеров для скетчинга?

— Открывай скорее! – торопит она, хлопая в ладоши. – Я целую вечность выбирала.

Подцепив бегунок молнии, расстегиваю и открываю сумку. Меня встречает целая артиллерия маркеров, цветные наконечники пронумерованы, и под каждым написан оттенок.

— Боже мой, их так много. – Я с трепетом провожу пальцами по наконечникам.

— Двести шестьдесят две штуки. Они двухсторонние. Ты любишь рисовать, а еще помешана на цветах, поэтому я решила, что тебе понравится.

— Понравится? Да я в восторге, это один из самых лучших подарков за всю мою жизнь! – Я издаю то ли всхлип, то ли приглушенный вопль и, придерживая сумку с маркерами, подаюсь вперед, чтобы обнять Машу. – Спасибо!

— Надо же, даже не думала, что у тебя столько зубов, впервые вижу, чтобы ты так широко улыбалась.

Рассмеявшись, я отстраняюсь и обнимаю кейс с маркерами.

— Я правда очень рада, но это так дорого.

— Брось, это ведь не сумочка от «Диор». – Пристегнув ремень, Маша обхватывает руль и выезжает с парковки.

По дороге к дому я не могу перестать рассматривать маркеры, проверяя оттенки один за одним на листе бумаги. Телефон Маши разрывается от звонков, которые она раз за разом сбрасывает.

— Чертов идиот, – бормочет она, включая поворотник.

— Илья?

— Нет, это Айзек, мы в ссоре, и я пока не готова говорить. Не с ним, ни о нем. — А как там Сережа? – осторожно спрашиваю я. – Надеюсь, больше не собирается приходить на выступления «Норд»?

— Хотела бы я знать, что у него в голове, но мы в последнее время отдалились друг от друга. Лёше не стоило реагировать на провокацию, это лишь будит азарт в Сереже. Даже не знаю, кого из «Норд» он ненавидит больше, но у меня такое чувство, что это противостояние никогда не закончится.

— Когда мы с Сашей его встретили, он больше всего ненавидел Илью. Хотя Илье наверняка сейчас не до Сережи, у него и без того полно проблем.

— Он в порядке, – уверенно говорит Маша и тут же осекается. – Я имею в виду, я думаю, что Илья в порядке. Хотя не то чтобы я вообще о нем думаю.

Защелкнув колпачок на маркере, я поднимаю голову.

— Не смотри на меня так, Ев. – Мельком глянув в мою сторону, она крепче сжимает руль. – И не улыбайся.

— Тебе он нравится, да?

— Надо заехать в ближайшую церковь и окатить тебя святой водой, потому что в тебе говорит дьявол. Илья самоуверенный и наглый придурок, такие не в моем вкусе. И не будем забывать, что у меня есть парень, просто мы сейчас в ссоре.

Рассмеявшись, я ерзаю и поворачиваюсь.

— Ты покраснела.

— Это тень от подсветки. – Махнув на приборную панель, она сворачивает к трейлер-парку. – Лучше вернемся к разговору о Сереже. Может, он успокоится, если футбольные команды наших школ встретятся на матче, пусть лучше решают свои проблемы на поле и в защитной экипировке, чем бьют друг другу морды.

Вероятно, она права. Такая игра может положить конец конфликтам хотя бы ненадолго. А еще эта игра способна пробудить азарт в Илье, потому что сейчас он является капитаном команды, частью которой совсем не хочет быть.

— Не могу поверить, что все началось из-за Алины. Снова. Если бы тогда на фестивале она оттолкнула Сережу, то сейчас все было бы хорошо.

— Сложно противостоять чувствам, – говорит Маша и тут же вскидывает ладонь. – Я сейчас ни в коем случае ее не оправдываю, просто говорю факт.

— Чувства у нее к Лёше. Твой брат, конечно, горячий, и все такое, но плачет она из-за другого парня.

Вскинув брови, Маша мельком смотрит на меня, а затем выдает короткое и пренебрежительное «ха», которое звучит как «Ну надо же!».

— Что еще за «ха»?

— После того как я попала в газету, Алина только и делает, что спрашивает меня о Сереже, о том, не говорит ли он о ней. Уверена, что именно поэтому она и взяла меня в «Мемфис Ньюс», да и вообще была со мной милой только потому, что я сестра парня, который ей нравится. А после потасовки на фестивале она призналась мне, что до сих пор любит Сережу.

А мне сказала, что любит и хочет вернуть Лёшу.

— Черт, черт, черт. – Я накрываю уши ладонями. – Не делай этого со мной, я этого не слышала!

— Почему? — Потому что теперь я обязана сказать об этом Лёше, а я не хочу делать ему еще больнее. – Прикрыв веки, я бьюсь затылком о подголовник. – Мне надо забыть об этом.

— Брось, не нужно ему ничего говорить, потому что в конечном итоге останешься виноватой.

— Будь я на его месте, то не хотела бы, чтобы лучший друг скрывал от меня такие вещи.

— Все, хватит, у тебя сегодня день рождения, поэтому не порти себе настроение мыслями обо всем этом, идет? Еще успеешь попереживать и разобраться во всем. Сегодня твой день, Ева, только твой.

Кивнув, я нехотя соглашаюсь, хотя продолжаю думать о чертовом любовном треугольнике.

На подъезде к дому мне кажется, что Маша ошиблась адресом. Вдоль дороги припарковано множество машин, у трейлера полно народу, играет громкая музыка, виден стол с угощениями, а еще на головах у всех идиотские розовые колпаки с надписью «С днем рождения!». — Сюрприз! – Маша шлепает ладонью по рулю, сигналя, и люди одобрительно кричат и свистят.

У меня в животе все леденеет, а лицо, наоборот, – бросает в жар.

— Тут же полно народу из школы.

— В этом и заключается сюрприз! – Заглушив двигатель, она поворачивается, и ее широкая улыбка медленно гаснет. – Ты в порядке?

Нет, я в ужасе.

Пересохший язык прилип к небу, шум в ушах мешает сосредоточиться, а затем я вижу маму. На ее голове колпак, а в руке ярко-розовый постер с надписью «Сладкие 18 Ева!». Постер настолько большой, что мама держит его с одного конца, а с другого стоит гребаная Кира-чтоб-ее-Алиева.

На губах мамы такая радостная улыбка, что я заставляю себя улыбнуться в ответ и помахать.

— Ч-чья это идея?

— Киры. Она подошла ко мне, сказала, что чувствует себя виноватой по отношению к тебе и хочет извиниться за то, что была груба, поэтому делает вечеринку-сюрприз, о которой уже договорилась с твоей мамой. Она попросила меня отвлечь тебя сегодня, чтобы они смогли все украсить.

Я убью эту стерву. Прикончу. В эту секунду я действительно готова совершить убийство, но придется сделать это позже, не на глазах у счастливой мамы, которая думает, что все присутствующие мои друзья. Большинство из них пришло сюда посмеяться, в этом я не сомневаюсь.

Тянуть больше нельзя, потому что мама уже смотрит на меня с беспокойством. Сделав глубокий вдох, я выхожу из машины и надеваю счастливую маску, разыгрывая удивление.

Это чертовски сложно. Сложно благодарить Киру. Сложно смотреть на ряд сдвинутых столов с розовыми скатертями, одноразовую посуду с Барби, большой гелиевый шар в форме воздушного замка, привязанный к одному из пластиковых стульев. С ветки дерева свисает пиньята в виде единорога. Ощущение, что мне исполняется шесть лет, а не восемнадцать.

— Клянусь, я не знала об оформлении, – взволнованно говорит Маша. – Ох, черт.

Я с опаской оглядываю гостей, боясь увидеть Лёшу или Сашу. Но здесь нет никого из «Норд», а из ТАНК лишь одна Кира. У стола с угощениями стоит Лиза, и выглядит она мрачнее тучи, в отличие от детей, которые с удовольствием лопают пирожные и маффины.

— Идем, Ева! – Кира ловит меня за руку и ведет к стулу с воздушным замком под одобрительные возгласы. – У нас для тебя сюрприз. Эй, сделайте музыку потише! Ох, какая у тебя потная ладонь, Ев, ужас! – Рассмеявшись, она демонстративно вытирает свою руку о джинсы и кивком просит меня присесть. – С другой стороны, понимаю, все так волнительно.

Ком из злости и неловкости сжимает горло стальной хваткой. Изо всех сил стараясь сохранить спокойный вид, я нехотя присаживаюсь на стул и вытираю вспотевшие ладони о колени. Кира наливает в стакан содовую и останавливается рядом со мной. — Ева, понимаю твое негодование насчет оформления, но это символ прощания с детством. – Она стучит пальцем по изображению Барби на стакане. – А вот этот воздушный замок – символ того, что из принцессы ты сегодня превращаешься в настоящую королеву. Поэтому подарки мы тебе сегодня будем преподносить как королеве. Мальчики! – Она щелкает пальцами.

Дженсен и Кирби из футбольной команды вытаскивают из-под стола свернутый ковер розового цвета и расстилают его передо мной как ковровую дорожку. Стиснув зубы, я поднимаюсь, но Кира давит на мои плечи, усаживая на место.

И тут происходит то, чего я боялась больше всего. Ребята начинают доставать тряпки и бросают их к моим ногам, а Кирби, маршируя по дорожке, держит в руках швабру как долбаную реликвию.

— Моя королева. – Склонив голову, Кирби опускается передо мной на колено и протягивает швабру. – Примите дар в знак чистой любви и преданности. Я вижу, как непонимание на лице мамы сменяется ужасом, ее нижняя губа дрожит, а в глазах появляются слезы.

Они. Заставили. Плакать. Маму.

Тягучий гнев обволакивает каждую вену в моем теле. И я испытываю какое-то страшное, почти первобытное желание пролить кровь. Отомстить. Убить. Что угодно, лишь бы эти люди пожалели о том, что сделали.

Улыбнувшись, я забираю швабру и, сжав челюсть, замахиваюсь ей, ударяя Кирби по плечу. Вскрикнув, он заваливается на бок то ли от боли, то ли от неожиданности.

— Сдурела?!

Подскочив, я оборачиваюсь и вижу настоящий страх в глазах Киры. Правильно, она должна меня бояться.

Уронив стакан, она пятится, а я откидываю швабру и, закатывая рукава толстовки, иду за ней.

— Успокойся, Ева, это же просто шутка! Розыгрыш!

— Я сейчас тоже немного пошучу. Назовем это щекоткой.

Бросившись вперед, я валю вопящую Киру на землю. Кожа головы горит, когда она вцепляется в мои волосы, и я делаю то же самое. Мы катаемся по траве, рычим, царапаемся, кто-то пытается нас разнять, а сквозь шум в ушах слышатся радостные возгласы. Им нравится происходящее. Мерзость.

Впившись ногтями в ладони Киры, я заставляю ее вскрикнуть и ослабить хватку. Воспользовавшись моментом, я освобождаю свои волосы от цепких пальцев. Перевернув ее на спину, я сажусь сверху и, скрестив руки Киры у нее на груди, обхватываю ногами ее бедра, обездвиживая.

Хочется плюнуть ей в лицо. Хочется ударить, разбив нос. Меня отрезвляет детский плач малышей Лизы, на которых она кричит, загоняя в трейлер. Жажда кровопролития потихоньку отступает, но желание отомстить разгорается лишь сильнее, душит и отравляет.

— Держись от меня подальше. Ты меня поняла? – шиплю я. Еще сильнее впившись пальцами в руки Киры, я склоняюсь ближе. – Я знаю, что все из-за Саши, и если ты дальше будешь продолжать в том же духе, видит бог, я с ним пересплю, и это будет лучший секс в его жизни.

Черт знает, почему я выдала именно эту угрозу. Клянусь, если бы здесь был Саша Парадеев, то он бы умер от смеха, но его здесь нет, несмотря на обещание защищать меня от нападок и не давать в обиду. Сейчас я злюсь на всех вокруг, включая Парадеева.

Кира рвано дышит, а после словно съезжает с катушек. Она яростно визжит и брыкается, пытаясь вырваться, попутно выкрикивая: «Шлюха! Убью!»

Раздается оглушающий звук. Это выстрел. И мне не показалось.

Вздрогнув, я оборачиваюсь и вижу маму. Она держит в руке поднятый к небу пистолет. Ох, милостивый боже, моя мама действительно стоит там с пистолетом, и она только что сделала предупредительный выстрел в воздух.

Становится слишком тихо, а может, меня просто оглушил громкий звук, не знаю.

— Вон отсюда, – тихо произносит она, а когда никто не шевелится, надрывно выкрикивает: – Вон!

Вечеринка мгновенно сворачивается, ребята несутся к своим машинам. Увидев, как Лиза выходит из трейлера бейсбольной битой и направляется ко мне, я слезаю с Киры и позволяю ей убежать, пока Лиза не проломила ей череп. Потому что она действительно способна на это.

Кира, спотыкаясь, бежит без оглядки.

— Еще встретимся, стерва! – кричит Лиза, закинув биту на плечо. – Лучше ходи и оглядывайся! И больше не суйся в наш район!

Машины разъезжаются, и через пару минут становится тихо. Маша застыла посреди усеянного стаканчиками двора, в ее ногах валяется раскрытая сумка, а в руке она держит что-то похожее на перцовый баллончик.

— Давно у тебя есть разрешение на оружие? – спрашиваю я маму.

— Да, просто не хотела говорить. Я сейчас.

Она заходит в трейлер, чтобы спрятать пистолет, а я иду к праздничному столу и, подняв один из перевернутых стульев, сажусь. Налив содовую в стакан, я выпиваю его залпом и тянусь за шоколадным маффином.

— Прости меня, Ева, – говорит Маша дрожащим голосом. – Клянусь, я не знала, что все так выйдет.

— Ты не виновата.

Меня все еще трясет от адреналина и злости. Шмыгнув носом, я бросаю маффин обратно на тарелку, приподнимаюсь и достаю из заднего кармана джинсов телефон. Набираю Лёшу, но он недоступен, что неудивительно, ведь родители отобрали у него все, включая доступ к интернету.

Мама выходит из трейлера и, сжав кулаки, направляется ко мне быстрым шагом. Ее волосы взъерошены, лицо покраснело от злости, а глаза блестят от слез. Каждая мышца в моем теле леденеет, а когда мама садится на корточки рядом со мной и крепко обнимает меня, я нахожусь в шаге от того, чтобы разреветься.

— Прости. – Ее голос тонет во всхлипе, а плечи беззвучно трясутся.

— Мам, эй, перестань. – Злость тут же испаряется. Я сползаю со стула и, встав на колени, крепко обнимаю ее. – Не плачь, пожалуйста. Тебе не за что просить прощения, слышишь?

— Она пришла сюда на днях, сказала, что твоя подруга. Сказала, что хочет устроить замечательный праздник, а все эти мелочи с Барби якобы ваша общая шутка. – Отстранившись, она внимательно разглядывает меня на наличие синяков и царапин, а затем целует в лоб и поглаживает по голове. – Боже! Я ведь ничего не знаю о твоих подругах, вот и поверила.

— Я не хотела тебя расстраивать, – признаюсь я и, обмякнув, сажусь на траву. – Мне бывает нелегко в школе, но терпимо. Прости, что врала тебе.

Тяжело сглотнув, мама без остановки кивает.

— Мы поменяем школу.

— Что? Мам, нет!

— То, что я сейчас видела – бесчеловечно. Так не должно быть.

— Меня там не избивают, я даже не обращаю внимание на эти подколы. Я не хочу менять школу в выпускном классе. И у меня есть друзья. Да, сегодня я вышла из себя, потому что Кира заявилась сюда и вмешала тебя. Такое я терпеть не стану. – Обхватив мамины дрожащие ладони, я с уверенностью заглядываю в ее глаза. – У меня все в порядке, если меня кто и сломает, то уж точно не Кира. Я не боюсь ее, мам. После сегодняшнего уж тем более.

Какое-то время она молчит, а я протягиваю руки, чтобы утереть слезы с ее щек.

— Подумай над этим, хорошо? Одно твое слово, и мы тут же заберем документы.

Кивнув, я снова обнимаю ее, а затем издаю смешок.

— Господи, не могу поверить, ты правда вышла с пистолетом и выстрелила.

Она усмехается сквозь всхлип. Я поднимаю голову и вижу заплаканные лица Маши и Лизы. Черт возьми, мой восемнадцатый день рождения – полное дерьмо. Но во всем этом есть хотя бы один плюс – мы обзавелись годовым запасом тряпок для уборки.