Твоя очередь влюбиться//

Лёша не отвечал на звонки все выходные. Я даже решила зайти к нему, но миссис Деревяшкина сказала, что он под домашним арестом и ему нельзя видеться с друзьями.

Из-за драки на яблочном фестивале парней отстранили от учебы на три дня, но несмотря на это Саша отвозил и забирал меня из школы. Маша решила самоотстраниться, пока ребята не вернутся, поэтому прогуливала, боясь, что ей будут мстить за выходку брата. За эти дни у моего локера не было мусора, ТАНК сосредоточились вокруг страдающей Алины, чтобы поддержать ее, хотя я ожидала ответный удар от Киры, после того как Саша назвал мое имя со сцены.

Три дня длились целую вечность, и я ждала этот четверг, словно Рождество. Парни вернутся, Маша обещала прийти, и я жутко соскучилась по ней. Не могу поверить, что успела привязаться к этой девушке за такой короткий срок, но это так. И каждый раз не при мысли о том, что мне ее не хватает, я осекаю себя, потому что боюсь привязываться к людям. Порой они так резко исчезают из твоей жизни, что к этому невозможно быть готовым, как бы ты ни пытался.

Открыв локер, закидываю в него папку с набросками для «Мемфис Ньюс», которые нужно будет показать Алине, но морально уже готовлюсь к отказу.

— Привет, Ев, – слышу я за спиной голос Лёши и едва не роняю учебник по биологии.

Обернувшись, хочу обнять его в порыве радости, но замираю: под глазами у него синяки, волосы растрепаны, а футболка надета наизнанку. Он абсолютно разбит.

Глядя на то, как мучается Лёша, я не уверена, что мне когда-нибудь захочется отношений. Лиза говорит, что любовь – это отстой. Может, она права?

— Задаешь новые тренды? – Прижав учебник к груди, я указываю на шов.

Опустив подбородок, Лёша оттягивает край футболки.

— Черт.  — Я звонила и писала, но ты не отвечал. Мне стоит спрашивать, как ты? Или лучше промолчать?

— Порядок. Насчет того вечера, когда я ушел... – Бегло проведя пальцами по волосам, он прячет ладони в передние карманы джинсов. – Я порвал в тот вечер с Алиной.

Учебник выпадает из моих рук, а из легких вырывается рваный выдох.

— Прости, что не отвечал, родители наказали до следующей недели, забрали телефон и поменяли пароль от вай-фая, теперь я живу словно в изоляции. Даже книгу открыл впервые за пару лет.

— Ты уверен, что решение правильное? Не хочу быть стервой и добивать тебя, но твой вид словно кричит о том, что бросили тебя, а не наоборот.

— Эти отношения зашли в тупик, лучше оборвать сейчас, дальше будет еще больнее. – Он наклоняется и, подняв учебник, протягивает мне.

— Это из-за давления парней? Или же...

— Это только мое решение, парни здесь ни при чем, – сухо бросает Лёша. – Я не настолько ведом.

Клянусь, я была уверена, что, если услышу новость о расставании Лёши и Алины, то буду самой счастливой на свете, но на деле чувствую лишь растерянность и грусть. Может потому, что Лёша порвал с ней нехотя и теперь страдает даже больше, чем в токсичных отношениях?

— Мне жаль, – выдавливаю я, забирая учебник.

Он вскидывает бровь.

— Брось, Ев.

— Я не вру. Мне жаль, что тебе приходится проходить через это, причем уже во второй раз. Не ликую, как видишь. – Я пожимаю плечами. – Даже глубоко внутри.

Приподняв уголок губ, Лёша кивает, а затем протягивает руку и прижимает меня к себе.

— Спасибо за то, что всегда была честна со мной и пыталась уберечь от ошибки, – тихо говорит он мне на ухо. – А я вел себя как последний урод.

Вместо ответа я крепко обнимаю его в ответ.

— Может, с завтрашнего дня вернемся в прежнюю жизнь? Я буду подвозить тебя в школу, начнем снова ходить в «Кесадилью» и кататься в скейт-парке. Мне не хватает этого. Или. – Отстранившись, Лёша заправляет прядь волос мне за ухо и посылает улыбку. – Ты теперь водишь дружбу только с Парадеевым?

Не так чтобы близко, но с недавних пор этот парень управляет моими действиями. И вроде бы я сейчас должна быть готова разорвать наш договор, наплевать на все и остаться рядом с Лёшей, потому что я нужна ему как никогда, но... В моей голове что-то щелкает.

Внезапно на меня обрушивается осознание, что проблема не в Саше и нашем с ним уговоре, а в наших взаимоотношениях с Лёшей. Он из раза в раз выбирал Алину, вставал на ее сторону, даже когда она была неправа, и, наверное, это нормально для людей в отношениях. Но что делать мне? Притвориться, что все хорошо, потому что так поступают хорошие друзья? Позволить Лёше снова превратить меня в тряпку, которая строит свою жизнь вокруг него и бежит на помощь по первому зову? У Лёши серьезное влияние на меня, и то, что мы снова начали общаться с Сашей только из-за моей одержимости Лёшей, лишь доказывает это.

Тряпка.

Меня злит, что я снова готова позволить ему сделать это с моим сердцем. Злит, что я уже готова согласиться, хотя знаю, что он в любой момент может снова сойтись с Волковой. Злит сам Лёша. И я чувствую себя ужасно из-за того, что сержусь на него в момент, когда он так разбит.

— Так что скажешь, Ев?

От ответа меня спасает Люси, пытающаяся попасть к своему локеру, который мы загородили.

— Сейчас урок начнется, – говорю я, взглянув на экран телефона. Захлопнув свой локер, пячусь по коридору. – Увидимся позже.

Завернув за угол, снимаю блокировку с телефона и открываю чат с Сашей.

Ева Ерофеева: Надо поговорить. Срочно.

Саша Парадеев: Это подождет один урок? Я планировал выспаться на литературе.

Ева Ерофеева: Срочность, умноженная на бесконечность! Буду ждать тебя в библиотеке на нашем месте.

Саша Парадеев: У нас есть «наше» место? Как романтично, Ерофеева, у меня прям бабочки в животе запорхали.

Ева Ерофеева: Пока ты идешь, выберу книгу потолще, которой смогу запустить в твою голову.

***

Прислонившись спиной к книжному стеллажу, я трясу ногой в ожидании Саши. Я знаю, что он может дать мне отрезвляющую моральную пощечину. Мне необходимо это.

Ох, господи, мне действительно нужна помощь Александра Парадеева. Снова. Не могу в это поверить. Подходит к концу всего лишь сентябрь, а этот учебный год уже не раз успел меня удивить.

Когда я слышу приближающиеся шаги, то с облегчением выдыхаю. Застыв между стеллажей, Саша разводит ладони в стороны.

— Что за срочность? Месячные?

— Лёша бросил Алину.

Кивнув, он облизывает губы и склоняет голову набок.

— И что мне делать с этой информацией, Ерофеева? Помочь тебе выбрать свадебное платье, потому что ты веришь в то, что между ними действительно все кончено?

Заправив волосы за уши, я обнимаю себя за талию и качаю головой.

— Лёша хочет, чтобы все было как раньше. Подвозить меня в школу, проводить время вместе, и все такое.

Спрятав ладони в передние карманы джинсов, Саша медленно идет в мою сторону и неотрывно смотрит в глаза, от чего напоминает хищника перед нападением. Подозреваю, что в данном случае будет нападение в виде бесконечного потока сарказма.

Остановившись напротив, он вытягивает руку и опирается ладонью о полку над моей головой.

— А чего хочешь ты?

Он спрашивает это без иронии, заставляя меня растеряться. Раскрыв рот, я пожимаю плечами.

— Разве ты не должен, как мой временно новый разум, сказать, что мне делать дальше?

— Я первым задал вопрос.

— Ладно. Раньше я бы ответила, что хочу только Лёшу. Сейчас же я хочу, чтобы он не воспринимал меня как нечто должное, что можно поставить на паузу и вернуться к этому в любой удобный момент. Но при этом Лёша полностью раздавлен, и я не хочу обидеть его в такой сложный момент. Чувствую себя последней сволочью.

В ответ Саша молчит, разглядывая мое лицо так пристально, что у меня начинает гореть кожа.

— Так уж вышло, что ты единственный человек на планете, который знает всю ситуацию целиком, и мне нужна твоя помощь.

— Никак не пойму, – задумчиво говорит он и, согнув руку в локте, склоняется ближе.

Теперь внутри все зудит от желания посмотреть в зеркало, потому что Парадеев смотрит так, будто у меня на лбу мелким шрифтом что-то написано. — Что? – Я провожу подушечками пальцев по лбу, а затем под глазами. – Что такое? Тушь потекла?

— Никак не пойму, в какой момент ты получила медицинское образование и стала медсестрой-сиделкой?

— Саша.

— Ты не обязана бежать по первому зову, быть таблеткой и спасать его, Ева. Не обязана перестраивать ритм жизни под других людей, даже ради самых близких. Это не значит, что ты отказываешься от него. Будь рядом, но прошу тебя, не забывай о себе, хорошо? И не вини себя за эти мысли, ты наконец-то начинаешь рассуждать здраво, а не как зависимая. К тому же Лёша не один, у него есть мы с парнями. Очень надеюсь, что ты это понимаешь, ведь если нет, то получается я зря прогулял урок и потратил время на разговор с тобой.

Я с облегчением выдыхаю, потому что именно это мне и было необходимо услышать. Печально, что все это я понимаю и сама, но мне нужно услышать это от кого-то еще. В случае с Лёшей я не могу трезво мыслить и не знаю, как себя вести, в голове будто компас, стрелка которого всегда указывает на север, а я уже не знаю, надо ли мне туда, поэтому нужен путеводитель, а лучше навигатор.

— Спасибо, – выдыхаю я. – Знаешь, иногда тебе это так идет.

— Что именно?

— Быть задницей.

Уголок его губ приподнимается. Что ж, я даже рада видеть намек на хорошее настроение, потому что последние пару минут он смотрел на меня как на идиотку.

— Я хочу оставить все как есть сейчас, – признаюсь я, разглядывая цепочку на его шее и борясь с желанием протянуть ладонь и вытащить из-под воротника свитшота кулон-медиатор. – Надо теперь как-то сказать Лёше, что я буду ездить в школу не с ним, а с парнем, который бросается женскими трусами из окна по пути в школу.

— Вообще-то, выбрасывая их, я спасал тебя. – Саша встает вплотную ко мне и протягивает руку, сначала мне кажется, что он хочет коснуться моей щеки, но пальцы проскальзывают к книге на полке. – Ты сидела с таким видом, словно в машине огромный паук.

— Пора бы уже привыкнуть к такому, но каждый раз противно.

Замерев с книгой в руке, он вскидывает бровь.

— Это случилось лишь один раз, тут не к чему привыкать, Ерофеева. Но если тебе так хочется, я могу каждое утро приветствовать тебя своими боксерами.

Интересно, он имеет в виду то, что станет размахивать ими как приветственным флажком или сам будет в одних боксерах? Господи, зачем я вообще думаю об этом?!

— Я говорю о другом. Когда помогаю маме с уборкой после вечеринок и корпоративов, то мы находим вещи и похуже трусов.

Саша снова становится серьезным.

— Мне жаль, – тихо произносит он.

Он не озвучивает фразу до конца, и я благодарна ему за это, потому что знаю, что это значит: «Мне жаль, что вы с мамой вынуждены зарабатывать именно так».

К горлу почему-то подкатывает колючий ком. Тяжело сглотнув, я киваю. Саша стоит слишком близко, в воздухе аромат его парфюма, и я понимаю, что мой организм очевидно сломался, с ним происходит что-то неправильное, потому что с каждой секундой сердце стучит все быстрее, больно ударяясь о ребра.

Может, у меня тахикардия? Или аллергия на парфюм Парадеева? Да, определенно.

— Знаешь, у меня есть мечта. – Я выскальзываю из-под его руки и, ведя пальцами по корешкам книг, медленно иду вдоль стеллажа. – Однажды у меня будет престижная работа с хорошим заработком, и я куплю столько бытовой робототехники, что маме больше никогда не придется убираться.

— Звучит здорово, – отвечает он, следуя за мной. – Надеюсь, что для получения престижной работы тебе не пригодятся химия с математикой, иначе ты пропала. К тому же прямо сейчас ты прогуливаешь урок. Пока что стремление к мечте – минус десять из десяти.

— Заткнись.

Мне хочется разозлиться хотя бы притворно, но в итоге я смеюсь.

— Я могу позаниматься с тобой и подтянуть.

Остановившись, я оборачиваюсь.

— Правда? – Я даже не попыталась скрыть радость в голосе, а вот в глазах Саши проскакивает легкое замешательство, словно он сам удивился своему же предложению.

— Да. – Он небрежно пожимает плечами. – Почему нет? К тому же, если ты станешь образованной и получишь престижную работу, то исполнишь мечту. Мне нравится теть Света, хочу, чтобы она как можно скорее получила свою робототехнику.

Черт возьми, меня по-настоящему пугает, что я все чаще улыбаюсь рядом с Сашей Парадеевым.

Говорю же, организм сломался.

***

После уроков я иду в класс журналистики, чтобы отдать Алине эскизы. Морально я готова к отказу, поэтому смело захожу в кабинет. Алина сидит за компьютером вместе с Молли, они собирают будущий макет газеты и обе выглядят сосредоточенными.

— Привет. – Взмахнув папкой с рисунками, опускаю ее на стол. – Пробное задание. Пожалуй, выйду до того, как моя работа полетит в мусорную корзину.

Выйдя из кабинета, я успеваю сделать лишь два шага, как меня окликает Волкова. Она выглядит не менее разбитой, чем Лёша, явно плакала всю ночь и пыталась замаскировать последствия косметикой, но покрасневшие глаза говорят сами за себя. И это тот самый момент, когда я впервые за очень долгое время начинаю верить в то, что у нее есть настоящие чувства к Лёше.

— Можно тебя спросить? – Ее голос звучит смущенным, и это вводит меня в ступор. Алина Волкова спрашивает разрешение? – Лёша говорил что-нибудь обо мне?

— Сказал, что вы расстались.

— И все?

— Мы говорили не больше пары минут, он толком ничего не рассказывал. – Сжав лямку рюкзака, я топчусь на месте. – Ты очень обидела его, Алин. Если не хочешь быть с ним, то надо было сказать, он не заслуживает такого отношения. Он ведь любит тебя. По-настоящему любит. Оглянись, он со всеми вокруг из-за тебя переругался.

— Но я хочу быть с ним. – Отчаяние в ее глазах заставляет меня окончательно поверить ей. – С Сережей был просто невинный флирт, я так общаюсь со всеми парнями.

— Сережа – не все парни.

На удивление мне даже не хочется ругаться с Алиной или вцепиться ей в волосы. Мне лишь хочется, чтобы она осознала, как вела себя по отношению к Лёше.

Взмахнув рукой на прощание, я пячусь.

— Ты принята в газету. В понедельник собрание после уроков, приходи, на закуску будут сэндвичи, – говорит она, заставляя меня замереть.

— Ты ведь даже не открыла папку.

— Я знаю, как ты рисуешь, Ев. Если все еще есть желание работать вместе, то приходи.

Сегодняшний день сбивает с ног мою обычную реальность, и мне начинает казаться, что я сплю.

***

Лёша под домашним арестом, но миссис Деревяшкина немного смягчается и разрешает мне зайти в гости. Выйдя из автобуса, я опускаю скейт на асфальт и еду вниз по улице к дому Лёши. Прохладный вечерний ветер охлаждает разгоряченную кожу, ладони потеют при мысли о том, что я собираюсь сказать Лёше. Это пугает ровно настолько же, насколько и признание в любви.

На крыльце горит свет, перила освежили новым слоем белой краски. Черт возьми, я словно не была здесь несколько лет. В последний раз мы сидели с Лёшей на ступенях этого крыльца в начале лета перед его отъездом в Европу. Я плакала, а он успокаивал меня, пообещав, что время пролетит быстро. Вышло иначе – это лето стало для меня настоящей пыткой, медленной и изнурительной. Чем больше проходило дней нашей разлуки, чем меньше Лёша выходил на связь, тем сильнее росло мое желание покончить с секретами и признаться ему в чувствах. Сейчас же Лёша хочет проводить больше времени вместе, и я не верю, что собираюсь выбрать себя, а не его. И не поверю, пока не скажу это вслух.

Миссис Деревяшкина встречает меня с теплой улыбкой и раскрывает дверь шире, приглашая в дом.

— Рада видеть тебя, Ев. – Она коротко обнимает меня. – Как мама?

— Спасибо, все хорошо. – Я машу рукой спускающемуся по лестнице Лёше.

— Ев, уговори ее пустить парней ко мне в гости.

— Нечего им здесь делать, вы плохо друг на друга влияете, – строго говорит миссис Деревяшкина, уперев руки в боки, а затем поворачивается ко мне, и хмурая складка между ее бровей исчезает. – Ты голодна?

— Нет, спасибо, поела перед выходом из дома.

— Мы придем на кухню, если захотим. – Лёша подталкивает меня в сторону гостиной, а это значит, что он хочет поиграть в приставку.

В просторной гостиной горит искусственный камин, над ним висит большой плазменный телевизор. На комоде стоят фарфоровые фигурки балерин, которые коллекционирует мама Лёши. И я точно знаю, что, если провести по комоду белой тряпкой, то на ней не останется и пылинки. В доме Лёши всегда чисто, порой даже стерильно чисто. Миссис Деревяшкина любит наводить порядок и воспринимает уборку как хобби, однажды она почти два часа проболтала со мной о моющих средствах и секретах выведения пятен с мебели и одежды. Лёша перенял эту черту от матери, не с таким же фанатизмом, конечно, но в его комнате всегда царит порядок, вещи сложены, даже на рабочем столе нет ничего лишнего. Мне до жути нравится, когда парень ценит чистоту и порядок, не превращая свою комнату в вещевую свалку, как это делает Саша.

— Спасибо, что пришла, я тут с ума схожу от скуки, – выдыхает он, плюхаясь на диван. – Не могу поверить, что мама выдала мне телефон, чтобы позвонить тебе. Я правда под арестом, и у меня было право только на один звонок. Неужели я настолько ее разозлил?

— Разозлил? – Сев рядом, я откидываюсь на спинку дивана. – Ты прямо во время выступления спрыгнул со сцены, как долбаный ниндзя, и устроил драку на глазах у всего города. Она не столько разозлилась, сколько испугалась за тебя.

— Глупо ожидать, что я всегда буду пай-мальчиком. – Он подталкивает мне джойстик и берет второй.

— Но ты пай-мальчик, по крайней мере, был им до недавнего времени. Ты всегда соблюдаешь комендантский час, отвечаешь на звонки родителей и выполняешь все их просьбы.

Вместо ответа Лёша показывает мне средний палец, заставляя меня рассмеяться. Он включает гонки и слишком долго выбирает машину, из-за чего я теряю терпение:

— Просто выбери уже наконец!

— Тише, еще успеешь проиграть.

И я действительно всухую проигрываю и реагирую спокойно, хотя обычно при каждом проигрыше выдаю отборную брань, теряя контроль над эмоциями. — Что с тобой сегодня? – спрашивает Лёша, выбирая новую трассу. – Ты на успокоительных?

Успокоиться мне бы и правда не помешало, я так сосредоточена на предстоящем разговоре, что не могу думать об игре.

— Тяжелый день. А как прошел твой?

— Артем меня ненавидит, Саня делает вид, что все в порядке, хотя знаю, что хочет ударить меня по морде, а Илья не пришел в школу. Не знаю, как все уладить между нами.

— Вам нужен Илья, парни злятся из-за него. Его отец действительно настолько ужасен?

Отбросив джойстик, Лёша откидывается на спинку дивана и, прикрыв веки, молчит какое-то время.

— Никто толком не знает, что за отношения у него с отцом. Он не особо любит делиться этим, вечно отшучивается. Я лишь знаю, что отец против музыки, хочет, чтобы Илья сосредоточился на игре в футбол. А я... – Крепко зажмурившись, он запускает ладонь в волосы и взъерошивает их. – Черт, я так сильно подставил его, Ев.

Сев ближе, я откладываю джойстик и опускаю ладонь на плечо Лёши.

— Эй, все наладится. Это уже произошло, так что тебе нужно сначала поговорить с Ильей, а потом помириться с парнями. Да, случилось дерьмо, но вместе вы сможете придумать, как вернуть Илью в команду, отец ведь не первый раз грозится, что лишит его музыки и группы. Тебе просто нужно быть с парнями, а не против них.

Открыв глаза, Лёша качает головой.

— У меня такое чувство, что все против меня, включая меня самого.

— Ну, кое-кто еще хочет играть в твоей команде. Я сегодня пересеклась с Алиной, выглядела она неважно.

— Даже не хочу говорить о ней. – Шумно выдохнув, Лёша ложится на спину и опускает голову на мои колени.

Ох, милостивый боже.

Мое сердце проваливается куда-то в район желудка.

— Мне нельзя с ней говорить, иначе снова поверю. Я теперь планирую встречаться с разными девушками, больше никаких серьезных отношений.

Моргнув, я не выдерживаю и издаю смешок.

— Что смешного?

— Прости, но вся эта история с одноразовыми подружками, это больше в стиле...

— В стиле остальных букв «Норда»?

Поджав губы, я киваю, заставляя Лёшу нахмуриться.

— Я вообще-то пытаюсь быть крутым рокером. Ты все испортила.

— Извини, – отвечаю я, уже не сдерживая смех. – Но это ведь хорошо, что ты не такой, как парни из группы. Они прыгают на всех, у кого есть вагина.

— Нет, так не пойдет. Завтра по дороге в школу я снова расскажу тебе о своих планах, а ты поддержишь меня и назовешь крутым. Порепетируй сегодня вечером перед зеркалом восхищение, идет?

Веселое настроение мигом улетучивается. Опустив ладонь на грудь Лёши, я барабаню пальцами.

— Кстати, насчет совместных поездок в школу. Думаю, нужно оставить все как есть сейчас.

Он молчит какое-то время, вглядываясь в мое лицо так внимательно, словно ждет, когда я рассмеюсь и скажу, что пошутила. Подняв голову с моих колен, он садится и закидывает руку на спинку дивана.

— Ты серьезно?

— Да. – Проведя ладонью по лицу, я делаю глубокий вдох. – Я попытаюсь объяснить, как все выглядит с моей стороны, ладно? Я все лето ждала тебя, Лёш, а ты даже не удосужился сказать, что приехал, зато успел оторваться на вечеринке у Артема. На вечеринке в честь твоего возвращения. Затем на меня обрушилась новость, что ты снова сошелся с Алиной, и когда я разозлилась, ты поставил меня на место. Но я считаю, что как друг я имею полное право сказать, как мне не нравится человек, который уже причинил тебе боль. Ты забыл заехать за мной перед школой, затем предложил ездить по отдельности, и выглядело это так, будто ты наказываешь меня гребаным местом в машине. Мы снова начали отдаляться друг от друга, в боулинге ты поверил ей, хотя я говорила, что не толкала ее.

— Ев... — Нет, прошу, пожалуйста, дай мне закончить, – выпаливаю я, сжимая ладони в молитвенном жесте. – Ты советовал мне не дружить с Машей, сказал, чтобы я держалась подальше от Саши, и злился, когда я не слушала. Не понимаю, почему в нашей дружбе высказывать мнение и раздавать советы может только один. Не понимаю, почему ты проводишь со мной время, только когда тебе плохо и нужно пожаловаться на парней. И я всегда готова выслушать, но мне хочется, чтобы мы были близки не только, когда тебе плохо, но и в хорошие моменты. Как раньше, потому что раньше было именно так. И мне начинает казаться, что ты воспринимаешь мое присутствие как должное, но я так не хочу. Не могу быть твоим пластырем. Потому что, когда ты придешь в себя и снова забудешь обо мне, то не уверена, что вынесу, понимаешь?

Какое-то время он молчит. Я буквально вижу, как в его голове проносится ураган мыслей.

Протянув руку, он накрывает мою ладонь своей. — Это не так, Ев, все это. Черт возьми, это далеко не так.

— Поверь, я чувствую себя ужасно из-за того, что вываливаю на тебя все это в такой тяжелый для тебя момент, но мне хочется быть честной.

Господи, кому я вру? Я ведь не честна с Лёшей в самом главном чувстве. Лицемерка. Но боюсь, сейчас мое признание лишь сильнее раздавит его.

— Я ни в коем случае не имею в виду то, что мы больше не можем дружить. Лишь пытаюсь сказать, что мне сложно сделать вид, что за этот месяц ничего не произошло. И надеюсь, ты понимаешь, что проблема не в твоих отношениях с Алиной, а в твоем отношении ко мне. Вот, вроде все.

Я нервно покусываю губу, пока пытаюсь прочесть эмоции на его лице. Вместо ответа он подается ближе и, притянув к себе, сжимает меня в крепких объятиях.

— Мне жаль, что моментами я вел себя как полный урод, – тихо произносит он, опуская подбородок на мою макушку. – Но мы с тобой все исправим, верно? Я исправлю.

Кивнув, я обнимаю его в ответ и, прикрыв веки, вдыхаю исходящий от его футболки свежий запах стирального порошка.

— Эй, Ев, можно вопрос? – говорит он, покачивая меня в объятиях. – Это ведь не из-за Саши?

Распахнув глаза, я перестаю дышать. В голову первым делом врывается мысль о том, что он намекает на наш с Парадеевым договор.

— Что именно?

— Что у вас с ним?

— Мы просто друзья.

— Саша не дружит с девушками, Ева. Он мой друг, но он вскружит тебе голову, или уже это сделал, а потом причинит боль. Знаю, что ты только что говорила о моих советах, но я пытаюсь защитить тебя. А заодно и нашу с ним дружбу, потому что не хочу ругаться с ним. Ты же мне как младшая сестра, я не могу позволить ему обидеть тебя. Кого угодно, но только не тебя.

Ауч. Лучше бы сразу ударил кулаком в живот, чем сравнил с младшей сестрой. От его слов у меня больно скручивает желудок, и мне требуется некоторое время на то, чтобы успокоиться и побороть желание убежать отсюда в слезах.

Отстранившись, я обхватываю щеки Лёши ладонями.

— Мы. Просто. Друзья. – Повторяю я, делая акцент на каждом слове. – И раз уж мы все обсудили, то может, вернемся к гонкам, чтобы я смогла надрать тебе задницу?

Видит бог, я хочу ударить его джойстиком по голове, но вместо этого выдаю фальшивую улыбку.

Усмехнувшись, он притягивает меня к себе, чтобы поцеловать в макушку, а затем тянется к джойстику. Он выбирает новую трассу, а я пытаюсь избавиться от внезапно ворвавшегося в голову образа Саши Парадеева, обнимающего меня в салоне автомобиля неподалеку от заправки. И этот образ теперь ощущается так остро, словно с нами есть третий человек в комнате.

Мы просто друзья.

Верно?