Твоя очередь влюбиться//

Саша сказал, что его машина стоит у дома Артема, он пообещал отвезти меня домой после того, как они разгрузят инструменты. Обычно после концерта мы собираемся в гараже Артема и празднуем, но сегодняшний вечер по атмосфере больше напоминает похороны.

Я сажусь на переднее сиденье между Сашей и Лёшей, а Артем забирается в кузов. Я даже немного завидую ему, потому что он сидит за перегородкой и не чувствует давящего ощущения от неловкой тишины. И я удивлена, что Артем не сорвался на Лёшу за выходку с дракой. Да, он, не раздумывая, бросился за другом, чтобы помочь, но он против того, чтобы устраивать нечто подобное во время выступления. Он сам часто описывает группу как «приличные рокеры».

— Ты как, Лёнь, порядок? – спрашивает Саша, глядя на дорогу.

— Не могу поверить, что она просто стояла там и позволяла ему прикасаться к ней, да еще и прямо у меня на глазах. – Поморщив нос, он потирает руку с ободранными костяшками. – Черт, кто угодно, но только не он.

— Тебе уже пора открыть глаза.

— На что именно?

Барабаня большим пальцем по рулю, Саша молчит какое-то время прежде, чем ответить:

— Она с тобой только потому, что Сергей ее вышвырнул. Ему достаточно лишь поманить Алину пальцем, и она прибежит обратно.

Хмыкнув, Лёша кивает и несколько раз проводит пальцами по волосам. Он настолько разбит, что я отвожу взгляд на дорогу, лишь бы не видеть этого.

— Я люблю ее, – почти обессиленно выдыхает он.

— А себя?

— Не начинай эту философию, Сань, умоляю. От этого только башка сильнее трещит.

За спиной со скрипом отодвигается стекло оконной перегородки.

— Не сейчас, Тьом, – просит Саша.

— Мужик, ты серьезно?! Я и так достаточно долго молчу. Ситуация дерьмо, Сергей дерьмо, Алина дерьмо, но и ты тоже дерьмо, Лёша.

— Не говори о ней, – просит Лёша низким голосом. – Можешь оскорблять меня, но не ее.

— Хорошо, я буду оскорблять тебя, мне как-то без разницы. Все в этом треугольнике хороши. Мы метим на приглашение на чертов штатный фестиваль, а ты выкидываешь такое прямо во время выступления. Кто пригласит нас после такого, если видео попадет в сеть? А оно, мать твою, попадет! И давай не будем забывать о Илье, гребаный папаша Краснов больше и на милю не подпустит его к установке. Хрен с ним с фестивалем, но ты подставил Илью, его теперь только на ненавистные тренировки будут из дома выпускать.

Артем хлопает ладонью по перегородке, заставляя меня вздрогнуть.

— Я и так знаю, что виноват...

— Ни черта ты не знаешь! Ты сейчас жалеешь себя, свои отношения, думаешь о своей девчонке, но никак не о том, что забил хрен на друзей. Не просто забил, а подставил. Рокер хренов. — Что же ты не продолжил выступление, а кинулся в драку вместе со мной?

— Да потому что, к моему огромному сожалению, ты, мать твою, мой друг! – Он вновь бьет по перегородке. – И ты должен был понимать, что ни один из нас не остался бы стоять на сцене, глядя на то, как ты получаешь по морде от кучки Кардиналов «Примроуз»!

Артем продолжает пламенную речь, но Парадеев поворачивается и задвигает стекло.

— Ты тоже так считаешь, верно? – спрашивает Лёша Сашу. – Что я думаю только о себе.

Остановившись у дома Артема, Саша глушит двигатель. Я чувствую себя здесь лишней, мне не хочется слушать разборки группы, но никто из них не спешит выходить из машины.

— А когда ты в последний раз думал о группе? Хотя ты думаешь, но почему-то в негативном ключе, решил, что мы настроились против тебя и из вредности хотим поправить твою музыку. Протрезвей, это не так. Алина разрушает все вокруг тебя: отношения с родителями, дружбу и тебя самого. Ты никого не слышишь, Лёш. Но не думаю, что сейчас нам действительно стоит говорить об этом. Для начала всем нужно успокоиться, особенно Артему.

— Я спокоен, – отвечает тот, отодвигая стекло.

Саша поворачивается, задевая мое колено своим.

— Покажи правую руку, Тьом.

Артем вытаскивает руку, а заодно показывает Саше средний палец.

— Ты снял кольца, а значит, собираешься бить морду другу. Давайте договоримся сегодня без драк. Как минимум некрасиво бить друг другу морды и не иметь при этом возможности влепить пару пинков под зад Илье. Согласны?

Парни издают вымученные смешки, и я чувствую, как напряжение постепенно стихает. Даже Артем сдается и убирает средний палец в знак капитуляции.

— Ерофеева?

— Что?

Вскинув брови, Саша легонько толкает мое колено своим.

— Без драк, договорились? С тебя тоже беру обещание, потому что мой нос еще с детства помнит, как хорошо ты держишь удар.

Выдавив улыбку, я толкаю его колено в ответ и киваю.

Парни возвращают инструменты в гараж, мы садимся и какое-то время просто молчим. Артем приносит из дома пиво и аптечку, которую бросает на колени Лёше.

— Обработай, придурок.

Сделав глоток пива, Лёша отмахивается, и я протягиваю ладонь.

— Давай сюда, помогу. – Я отставляю бутылку на пол и беру аптечку.

Щедро сдобрив ватный шарик антисептиком, я склоняюсь к нему и прикасаюсь к ссадине на щеке, на что он тут же шипит. Опустив кончики пальцев на его вторую щеку, я дую на ранку, и Лёша прикрывает веки.

Глянув за плечо Лёши, я нахожу Сашу. Сидя за ударными, он затягивается сигаретой и пристально смотрит на меня. Не могу прочесть эмоций на его лице. В груди появляется давящее чувство, которому я не могу найти объяснения, лишь знаю, что оно мешает мне дышать. — Хочу есть, кто-нибудь будет сэндвичи? – Потушив сигарету, Артем идет к двери, ведущей из гаража в дом.

— Ты настолько плохой повар, что у тебя даже сэндвичи хреново получаются. – Поднявшись, Саша идет следом за другом. – Я помогу.

Мы остаемся одни. Лёша держит глаза закрытыми, пока я не заканчиваю с обработкой раны. И я намеренно не тороплюсь и ничего не говорю, чтобы дать ему немного тишины и времени на то, чтобы он мог до конца успокоиться.

— Готово.

— Спасибо, Ев. – Поймав за руку, он медленно вычерчивает невидимые круги на тыльной стороне моей ладони, от чего в моем животе просыпаются бабочки, которым в этой ситуации совсем не место. – Прости за то, что сорвался на тебя сегодня.

— Ты на всех сегодня сорвался, включая родителей.

Издав недовольный стон, Лёша качает головой.

— Самому от себя противно.

— Тебя можно понять, не каждый день такое происходит. — Будь на моем месте кто-то другой, я бы не смог войти в положение. Черт, удивительно, что Артем не ударил меня. Еще и Илью подвел. Идиот.

Крепко зажмурившись, Лёша выпускает мою ладонь и, подавшись вперед, упирается локтями в колени. Сев ближе, я обнимаю его за плечи, пытаясь подбодрить.

— Понимаю, что у тебя в голове много мыслей, но не обязательно искать ответы на вопросы прямо сейчас. Все равно ты не в состоянии мыслить трезво. А завтра можем вместе подумать над тем, что делать дальше. Хорошо?

Лёша сжимает мои пальцы, лежащие на его плече. Гаражная дверь поднята, и я слегка ежусь от прохладного вечернего ветра, в воздухе пахнет сигаретным дымом, на губах горький осадок пива, а в груди все тянет от желания поскорее закончить этот день.

— Эй, Ев, все хотел спросить, – едва слышно произносит он, поглаживая мои костяшки. – Что за чертовщина на твоей футболке? Я думал, что ты в моей команде. Рассмеявшись, я ничего не отвечаю. Со стороны улицы слышно, как неподалеку останавливается машина, затем доносится хлопок дверцы. Стук каблуков только подтверждает мои опасения. Спина Лёши заметно напрягается, и я успеваю отпрянуть от него ровно в тот момент, когда на пороге гаража появляется Алина. Волосы взъерошены, по заплаканному лицу размазаны следы растекшейся туши, а губы дрожат, словно она едва сдерживает рыдания.

— Уйди, – просит Лёша, потирая веки, словно хочет стереть картинку перед глазами. – Просто исчезни, Алин.

— Пожалуйста, выслушай меня. – Поймав мой взгляд, она сжимает кулаки. – Оставь нас.

Я не успеваю моргнуть, как Лёша опускает руку на мое плечо, молча прося не двигаться.

— Сережа спрашивал у меня, не против ли я того, чтобы он подкатил к Кире. Между нами был дружеский разговор, только и всего.

— Даже не хочу слушать эту чушь.

— Я не уйду, пока мы нормально не поговорим, слышишь? Из глубины дома доносится смех, и я вспоминаю о Артеме, который, увидев Алину, может сорваться и наговорить гадостей, и тогда драки не избежать.

— Скоро Артем вернется, – напоминаю я.

В глазах Лёши отражается понимание. Посидев еще немного, он нехотя поднимается и выходит на улицу. Алина касается его ладони, но Лёша одергивает руку и прибавляет шаг. Они исчезают из виду, никаких криков выяснения отношений, а затем я слышу, как хлопает автомобильная дверца. Машина уезжает, а Лёша все не возвращается. Он уехал с ней.

На удивление я не чувствую ничего, этот день словно забрал все эмоции. Хочется поскорее вернуться домой, залезть под одеяло и крепко уснуть.

— А где наш Отелло? – спрашивает Артем, застыв посреди гаража с тарелкой сэндвичей.

— Алина приехала поговорить. Он ушел, чтобы ты не пересекся с ней.

— Я сейчас ослышался? В смысле он уехал с ней? – переспрашивает Артем. – Уехал? С ней? Сань, скажи мне, что я не один это слышал.

Похлопав Артема по плечу, Саша пересекает гараж. Плюхнувшись на диван, он ложится на спину и, закинув ноги на подлокотник, опускает голову на мои колени.

Я не успеваю толком удивиться этому, потому что Артем громко матерится и, бросив: «Мне надо позвонить Илье», возвращается в дом.

— Эй, а сэндвичи? – кричит ему вдогонку Парадеев.

Ворчание Артема становится все приглушеннее, а потом и вовсе затихает. Пожав плечами, Саша ерзает, устраиваясь поудобнее.

Я вскидываю брови.

— Позволь спросить, что ты здесь делаешь?

— В гараже моего друга?

— Нет, на моих коленях.

— Лежу, отдыхаю, релаксирую, ввожу тебя в ступор и думаю о том, какой дерьмовый был день. Не делай вид, что тебе это не нравится, Ерофеева.

— Ну да, я буквально в эйфории. Господи, как же мне повезло, что ты решил прилечь именно здесь. — Знаю, я потрясающий.

Кажется, Саше действительно удобно, потому что он вскидывает руки и потягивается, едва не задев меня ладонью по лицу. Интересно, у меня хватит сил на то, чтобы столкнуть его на пол? Вот что на самом деле можно будет назвать потрясающим.

— Кстати. – Я стучу пальцем по его плечу. – Так и не успела поблагодарить тебя. Спасибо за то, что вытащил меня из толпы.

— Не люблю, когда обижают моих фанаток.

Я цокаю языком, а Саша, лениво улыбнувшись, прикрывает веки, словно собрался вздремнуть. Из-под воротника его футболки виднеется цепочка и кулон, который съехал в яремную ямку. В моих легких застревает воздух, когда я узнаю, что именно это за кулон. Серебряный треугольник с плавными углами, на котором виднеются очертания орла. Я точно знаю, что этот орел восседает на кактусе и пожирает гремучую змею – герб Мексики. Монета номиналом в один песо, которые больше не делают. Монета, спиленная под медиатор. Монета, которую я украла в трейлере мистера Эрнандеса, того самого, что научил Сашу играть на гитаре.

— Чего зависла, Ерофеева?

— Ты его сохранил.

Проследив за моим взглядом, он хмурится, а затем тянет пальцы к горлу и, нащупав кулон, прячет его под воротник футболки.

— Это мой первый медиатор. Конечно сохранил, иначе и быть не могло.

— Не просто сохранил, а постоянно носишь его с собой. – Улыбнувшись, я склоняюсь ближе и осторожно тяну пальцы к воротнику, боясь, что в любую секунду Саша не выдержит и шлепнет меня по руке. – Это доказывает, что не все воспоминания о детстве плохие.

Я осторожно подхватываю цепочку и вытягиваю кулон, чтобы рассмотреть поближе.

— Я не говорил, что они все плохие. Просто в памяти свежими остаются самые неприятные.

С пониманием кивнув, провожу подушечкой пальца по гладкому ребру медиатора.

— Самое время сказать тебе спасибо за подарок, Ерофеева.

— Фактически это не было подарком, – признаюсь я, поморщив нос. – Я его украла.

— Знаю.

Отпустив кулон, я поднимаю взгляд и только сейчас замечаю, как близко склонилась к Саше. Настолько, что вижу золотистые крапинки в его зеленых глазах. Внезапно появляется сильное желание закурить, а оно со мной, только когда я сильно нервничаю или боюсь. Но сейчас мне не страшно, тогда какого черта шалят нервы?

Ужаснувшись собственной реакции, я откидываюсь на спинку дивана и, прочистив горло, делаю глубокий вздох.

— Можно признаться тебе кое в чем? – едва слышно спрашивает Саша.

Прикусив губу, я медленно киваю, и он манит меня пальцем, подзывая ближе. Закатив глаза, я демонстративно делаю вид, что мне не так уж интересно, но это абсолютная ложь. Заправив волосы за уши, я наклоняюсь, но Саше этого недостаточно. Поймав за руку, он притягивает меня к себе до тех пор, пока моя щека не оказывается на уровне его губ.

— Хотел сказать, – шепчет он, и когда горячее дыхание проскальзывает по моей коже, по телу пробегает волна мурашек, – тебе очень идет эта футболка.

Мне хочется его ударить. Настолько сильно, что именно это я и делаю: напрягаю ладонь и хорошенько хлопаю его по животу, надо признаться, довольно твердому. На мгновение округлив глаза от неожиданности, Парадеев прыскает со смеху.

— Его все еще нет? – спрашивает Артем, появившись так внезапно, что я вздрагиваю. Под мышкой у него зажат белоснежный Ши-тцу с коричневыми ушами и золотой косточкой на ошейнике.

— Нет. – Подперев щеки ладонями, я опускаю локти на ребра Саши и давлю, надеясь сделать ему очень больно, но его грудная клетка продолжает вздрагивать в беззвучном смехе. – Все еще не пришел.

— Какого черта он творит? Нет, серьезно, Саш, какого черта?

— Где сэндвичи? — Тебя правда волнуют сэндвичи, когда у нас под угрозой группа, здравый рассудок Лёши, мои нервы и свобода Ильи?

— Ты все съел, пока звонил с последними сплетнями Илье, я прав?

— Да, поэтому тебе или твоей подружке придется сделать еще парочку. А я пока выгуляю Лупиту. – Он опускает собаку на пол. – Не пойму, на кой черт мама завела этот бесполезный комок шерсти, если за ним слежу только я.

— У моей подружки есть имя, Тьом, – со вздохом говорит Саша, поднимаясь с моих колен, а мое желание поджечь сигарету и сделать затяжку никуда не уходит.