Твоя очередь влюбиться//

Видеть с самого утра машину Саши Парадеева у трейлер-парка – это что-то из разряда галлюцинаций. Замедлив шаг, я неспешно подхожу к внедорожнику, а затем вздрагиваю от автомобильного сигнала. Парадеев взмахивает рукой, поторапливая меня, словно хочет поскорее уехать.

Открыв дверцу, я сажусь на переднее сиденье и бросаю рюкзак в ноги.

— Куда-то спешишь? – спрашиваю я, пристегивая ремень.

— Просто не люблю ждать.

Мы в полной тишине выезжаем из трейлер-парка, я изредка кошусь в сторону Саши, он выглядит расслабленным, в то время как я сижу ровно, словно проглотила металлический шест. Ладони зажаты между коленей, пока я без остановки дергаю ногой.

— Что такое, Ева?

— Кира объявит на меня охоту, когда узнает, что мы приехали вместе. Спешу напомнить, что твоя бывшая сумасшедшая стерва. — Она тебя не тронет.

Может, и не она лично, но у Киры полно рычагов давления и девчонок, которые сделают все, что она попросит.

— Хочешь все отменить? – спрашивает Саша, мельком глянув на меня.

— Не знаю. Нет, наверное, нет. – Заправив волосы за уши, я поворачиваюсь. – Представляешь, Лёша вчера спросил, не влюблена ли я в него.

— Ничего себе, какой догадливый, ему понадобилось на это всего лишь каких-то пять лет.

— Тебе вообще знакомо слово «эмпатия»? Вообще не смешно, я чуть прямо там не разревелась.

— И что ты ответила?

— Отрицала.

Прикусив губу, Саша кивает.

— Правильно.

— А еще истерично рассмеялась. Но, кажется, он мне поверил.

Чем ближе мы подъезжаем к школе, тем сильнее меня колотит изнутри. Ладони потеют, и я снова и снова вытираю их о джинсы. Почему мы так быстро едем? Почему дорога такая короткая?

— Открой бардачок, – просит Саша. – Там есть шоколад, съешь, чтобы унять стресс. Меня от твоей тряски укачивает, Ерофеева.

Протянув руку, открываю бардачок и нахожу коробку с маленькими квадратиками шоколада, обернутого в красную фольгу.

— Фу, он же горький.

— Другого нет.

Взяв квадратик, я снимаю с него обертку и отправляю в рот. Горьковатый вязкий вкус заставляет меня сморщить нос.

— Никогда не понимала, как ты можешь есть эту гадость.

Саша поворачивает голову, и уголок его губ ползет вверх.

— Мило, что ты помнишь такие вещи.

— Случайно всплыло в памяти, потому что в последний раз пробовала это в детстве.

Закрываю бардачок, а заодно и рот. Не хочу, чтобы Александр Парадеев знал, что я помню о нем хоть что-то. Он все эти годы делал вид, что прошлого не существует, я взяла ту же тактику и не хочу проигрывать в этой игре.

Комкаю обертку в пальцах до тех пор, пока она не падает на пол. Наклонившись, пытаюсь подобрать, но лишь закатываю ее пальцами под сиденье.

— Черт.

Прокряхтев, я шарю по полу пальцами, пока не натыкаюсь на что-то мягкое. Сжав в ладони, вытаскиваю и понимаю, что держу в руке черные кружевные трусы.

— Фу! – Я машинально швыряю их на приборную панель и лезу в рюкзак за антисептиком.

Нахмурившись, Саша смотрит на нижнее белье, как на сложную математическую формулу.

— Чьи это?

— Ты у меня спрашиваешь? – Я выдавливаю на ладонь большую порцию антисептика и протираю руки.

Опустив стекло, он с невозмутимым видом протягивает руку и, подцепив двумя пальцами крошечный клочок ткани, выбрасывает в окно. Господи. — Это... Это отвратительно. Ты отвратительный.

— Уверен, хозяйка трусов поспорила бы с тобой на этот счет.

Вздрогнув, я выливаю еще немного антисептика на ладонь. Честно говоря, хочется обработать весь салон и искупать в нем самого Парадеева.

Мы заезжаем на парковку, и к горлу подкатывает тошнота. Меня волнует не реакция людей, а то, что предпримут Кира и компания, когда узнают об этом. Хотелось бы надеяться, что я себя просто накручиваю, может, у меня синдром главной героини, а по итогу окажется, что никому не будет до меня дела даже несмотря на то, что я заявилась в школу с мистером Последняя буква «Севера»?

— Готова? – спрашивает Саша, заглушив двигатель.

— Не уверена, – выдыхаю я, опуская рюкзак на колени. – Можно вопрос? Ты закинешь руку на мое плечо в стиле Эдварда Каллена, или мы просто зайдем в школу?

Облизнув губы, Парадеев склоняет голову набок.

— Как тебе больше нравится, Ева.

— Пожалуй, просто зайдем вместе. Мы еще не настолько близкие друзья.

Саша выходит из машины, и я, сделав глубокий вдох, вылезаю следом. Группа девчонок стоит неподалеку, первой нас замечает сплетница Люси: широко раскрыв рот, она толкает локтем Шейлу, а затем они обе достают телефоны и быстро стучат пальцами по экранам. Все, эта новость распространится по старшей школе Уэст-Мемфиса еще до конца первого урока.

— Ты выглядишь так, будто я привез тебя силой, а еще взял в заложники твою маму, – бросает Саша, пока мы идем ко входу. – Сделай лицо попроще.

— Пытаюсь, – цежу я сквозь сжатые зубы.

— Напомни, ты случайно не актерское образование собираешься получать? Потому что не хочу огорчать тебя, солнышко, но играешь ты так себе.

— Ну, от твоего сарказма я точно не начну улыбаться шире.

— Надо отвлечь тебя. – Подтянув лямку свисающего с плеча рюкзака, он склоняется ближе и подталкивает меня локтем. – Какой твой любимый фильм?

— Эм, первые две части «Очень страшного кино».

— Шутишь? – Он присвистывает. – До сих пор?

— Но он смешной.

— Ты с тех пор вообще смотрела другие фильмы?

— Эй! – Поджав губы, я толкаю его в бок. – А ты все еще фанатеешь от «Беверли-Хиллз девяносто двести десять»?

Прикрыв веки, Саша покачивает головой и усмехается. Кажется, я разблокировала непрошеное воспоминание.

— Я смотрел его, потому что ты смотрела, – поясняет он, открывая дверь и пропуская меня в школьный коридор. – А еще я был влюблен в Келли.

Келли Тейлор. Золотая девочка, блондинка и самая желанная девушка для главных красавчиков сериала. В детстве я готова была продать душу, лишь бы стать похожей на нее.

— Теперь понятно, что ты делал в отношениях с Кирой. — Воплощал свои детские сексуальные фантазии?

— Именно. Твоя бывшая выглядит как копия Келли Тейлор из первого сезона.

Он не спорит. Вообще все девушки, с которыми встречался Саша Парадеев, выглядели красиво и женственно. И дело не в платьях или каблуках, от них просто исходит аура изящности, легкости, словно они родились где-то на просторах эстетичной подборки в «Пинтерест». В отличие от Саши Лёша никогда не перебирал девушек и встречался только с Алиной, но она тоже олицетворяет собой грациозную женственность, по крайней мере, в те моменты, когда не облизывает микрофон в «Тиктоке». Может, мне все же стоит задуматься о смене стиля?

Мы останавливаемся у моего локера, и я ввожу код на замке. Саша не спешит к своему и, скрестив руки на груди, прислоняется плечом к дверце соседнего локера.

— Первый раунд прошел хорошо. Ты отлично справилась.

— Спасибо. Слушай, я тут подумала. – Я накидываю на себя небрежный вид, пока перебираю стопку учебников. – Может, нам все же стоит поиграть с преображением из простушки в красотку?

— Глупая затея.

— Да-да, я настолько безнадежна, что мне не поможет ни один салон красоты. Погоди, не уходи, хочу выбрать книгу потяжелее, чтобы ударить тебя.

— Затея глупая, потому что ты и так красивая, Ерофеева. В какую красотку ты собралась превращаться?

Замерев на мгновение, я выбираю толстый учебник по истории и, сжав его, выглядываю из-за дверцы. На лице Саши нет улыбки, я жду, когда он рассмеется, чтобы треснуть его по голове, но секунды тикают, а он даже не улыбается.

— Ну, и где он? – щурюсь я.

— Где, – медленно повторяет он, изогнув бровь, – кто?

— Момент, в котором ты ухмыляешься как придурок.

— Ева. – Подняв руку, Саша обхватывает ладонью верхушку открытой дверцы локера, а я готовлюсь к ядовитой порции сарказма, в случае которой могу не сдержаться, хлопнуть по дверце и с удовольствием прищемить Парадееву пальцы. – Ни за что не поверю, что ты не считаешь себя красивой. Ты ведь хоть раз смотрелась в зеркало, верно? Или у тебя в доме оно кривое?

Его ответ вводит меня в ступор. Прижав учебник к груди, я переминаюсь с ноги на ногу.

— Скажем так, я не считаю себя страшной.

— Формулировка для застенчивых девушек. Прими это как факт. Ты красивая. Немного странная, моментами злая, а еще слишком часто показываешь средний палец, но ты красивая.

Саша не шутит. С тех пор как мы перестали общаться, этот парень никогда не делал мне комплименты, зато не скупился на колкие замечания. Но сейчас его голос звучит уверенно, и от этого мои щеки внезапно начинают гореть. Мне неловко, но приятно и одновременно с этим почему-то хочется сбежать.

— Спасибо, но... – Закусив губу, я отбиваю пяткой нервный ритм. – Я имела в виду преображение в женственную девушку. Рюши, бантики, жемчужные заколки.

Опустив ресницы, Саша изучает мой безразмерный свитшот желтого цвета с фиолетовым логотипом «Лейкерс», джинсы, высокие носки с красными полосами вокруг щиколотки и потрепанные кеды. В этот момент он похож на строгого модного эксперта, и у меня пальцы на ногах поджимаются от такого пристального внимания.

Когда наши взгляды встречаются, Парадеев склоняется ближе.

— К слову, по моему мнению, девушки в оверсайз – это очень даже сексуально и женственно. Но, как я уже говорил, самое главное, чтобы тебе самой нравилось то, как ты выглядишь, Ерофеева. Запомни, ты должна хотеть меняться не для парня, мамы или подруги, а ради самой себя, только тогда преображение сработает. Но если хочешь, сделаем из тебя эталон женственности. Рюши, бантики, алмазные заколки, и все, что захочешь.

— Жемчужные.

— Что?

— Жемчужные заколки.

На мгновение прикрыв веки, Саша прикладывает ладонь к груди.

— Прости, пожалуйста, поверить не могу, что так ошибся. В общем, если хочешь, найдем тебе все существующие на планете виды жемчужных заколок. Если некомфортно со мной, то можешь попросить мою маму, она будет очень рада поиграть в стилиста и одолжить вещи.

Отчасти Саша прав, в новом образе я буду чувствовать себя некомфортно, горбиться и зажиматься в попытке спрятаться. Думаю, если бы не женственность Алины, которая нравится Лёше, я бы даже не задумалась о смене стиля. Наверное, стоит повременить с этим.

— Я просто предложила это как вариант, чтобы ускорить наш план.

— Попробуй примерить новый образ на одну из вечеринок. Как вариант.

Не могу поверить, мы только что всерьез обсуждали мою внешность и стиль, при этом ни разу не съязвив друг другу? У нас определенно прогресс.

— Твоя будущая подружка идет, – бросает Саша, указывая кивком головы за мою спину.Обернувшись, я вижу Машу Машлякову. Вздернув подбородок, она идет по коридору, смотря строго перед собой. Плечи напряжены, Маша явно готовится к нападкам, но сегодня на нее никто не обращает внимание.

— Вау, она за день вышла из списка изгоев? – спрашиваю я, закидывая учебники в рюкзак.

— Илья позаботился.

— От Наташи он ее не спасет. Даже если Илья выставит вокруг Маши охрану, Наташа все равно до нее доберется.

Саша не отрицает, и я рада, что он осознает, насколько Наташа чокнутая.

— Попробуй подружиться с ней. – Оттолкнувшись от локера, Парадеев подходит к своему и, набрав код, достает тетрадь. – И помни про ланч.

Кивнув, я захлопываю дверцу и иду по коридору, но Саша быстро нагоняет меня.

— Провожу тебя до кабинета.

— В этом нет необходимости, он за углом.

— Знаю.

Завернув за угол, я захожу в полупустой класс социологии, Саша стоит, прислонившись плечом к дверному проему, и оглядывает ребят за партами, словно секьюрити, проверяющий помещение на уровень безопасности.

— Какой там у тебя последний урок, Ерофеева? – спрашивает он, и я роняю карандаш на пол.

— Биология.

— Заберу тебя у кабинета, подвезу до дома.

— Спасибо, – выдавливаю я, поднимая карандаш.

— Кого-то потянуло на новые впечатления? – спрашивает Томас, раскачиваясь на стуле. – Саш, с каких пор ты вьешься за Тряпкой? Пересмотрел порно с горничными?

Томас смеется собственной шутке, Парадеев в несколько шагов пересекает кабинет, а затем наклоняется и берет его рюкзак.

— Ты чего делаешь, чувак?! – спрашивает тот, когда Саша подходит к окну и открывает его. – Эй, не надо!

Рюкзак вылетает в окно.

— Ты полетишь следом, если снова сможешь будешь так шутить.

— Да понял я, понял! – Томас вскидывает руки. – Не обязательно для этого бросаться вещами!

Саша возвращается к его парте и, опустив на нее ладони, склоняется ближе.

— А еще ее зовут Ева. Не Тряпка. Ты меня услышал?

— Черт, да в чем дело? Ты чего такой нервный с самого утра?

— Я задал вопрос, Томми. Ты меня услышал?

— Да, – бурчит тот, потирая нос.

— Тогда извинись, мы все ждем, – просит Саша, походя на строго учителя.

Поджав губы, покрасневший Томас молчит.

— Не помню, – выдыхает Саша, поднимая взгляд к потолку, – говорил ли я, что ненавижу ждать? Ева, я говорил тебе такое?

— Да, сегодня утром.

— Отлично. Теперь и Томми будет знать. – Подавшись вперед, он отвешивает Томасу звонкий подзатыльник. — Прости, Ев, прости! – тараторит тот, потирая затылок. – Я не хотел тебя обидеть!

— Все... Все нормально, – растерянно отвечаю я, накрыв рот ладонью.

Натянуто улыбнувшись, Саша снисходительно похлопывает Томаса по щеке и отталкивается от парты.

— Ерофеева, не скучай сильно, – бросает он по пути к двери, даже не глядя на меня, – скоро увидимся.

Как только Парадеев уходит из кабинета, Томас раздраженно выдыхает и, выругавшись, идет к окну, чтобы вылезти и достать рюкзак.

В классе никто не комментирует произошедшее, но я чувствую пристальные взгляды, от которых у меня начинает гореть лицо и даже шея. Меня при всех защитил Саша Парадеев. Это непривычно, но... Приятно.

***

Стоя в очереди у стойки раздачи, я изучаю кафетерий, раздумывая, с кем бы сесть. По нашему с Сашей уговору я должна завести друзей и проводить ланч с ними. Было бы это так просто. — Ты где сидишь? – слышу я тихий голос за спиной и оборачиваюсь.

Передо мной стоит Маша Машлякова, и она выглядит женственно даже без всяких жемчужных заколок. На ней надет розовый твидовый костюм с юбкой и белый топ, копна густых волос достает до самой поясницы. На лице почти нет макияжа, естественный румянец, подкрашенные ресницы и блеск для губ. В местных новостях можно смело заявлять, что по школе «Уэст-Мемфис» ходит ожившая Барби.

— Нигде. – Я пожимаю плечами. – Как раз ищу новое место.

— Можно я сяду с тобой? – спрашивает она, склоняясь ближе, и меня накрывает облако из аромата кокоса.

— Конечно. – Протянув руку, я опускаю на тарелку кусочек пиццы. – Думала, что ты не вернешься в школу.

— Я бы рада, но родители посадят под домашний арест. Они и так на неделю лишили меня карманных денег из-за того, что я вчера сбежала. – Разглядывая еду, она тяжело вздыхает. – А круассаны с лососем уже разобрали? Рассмеявшись, я беру пакет с шоколадным молоком.

— Это Уэст-Мемфис, не жди здесь меню как в твоей школе.

— То есть, в рацион входит только жирная еда?

— Есть вода, морковные палочки и яблочные дольки.

— Нет, это уже слишком. Я хоть и не на диете. – Маша морщит нос, разглядывая картофель фри и наггетсы. – Но это же удар по печени!

— Если уж и страдать, то от жирной и вкусной еды, верно?

Она кладет на тарелку пару наггетсов с такой брезгливостью на лице, словно это жареные жуки.

Мы отходим от стойки раздачи, и я взглядом ищу свободные столики.

— Ев! – зовет Лёша, взмахивая рукой.

Я по привычке шагаю вперед, чувствуя себя преданной собакой, которая послушно выполняет все команды хозяина, но затем замечаю за столом Сашу. Раскачиваясь на стуле, он пристально смотрит на меня, молча напоминая о нашем уговоре. В этот момент мне хочется, чтобы он грохнулся и закатился под стол.

— Нет, пожалуйста, только не туда! Там же кретин, – шепчет Маша, глядя на то, как довольный Илья похлопывает по свободному стулу, приглашая ее присесть.

Натянуто улыбнувшись Лёше, я качаю головой. Он хмурится, и я разворачиваюсь, уходя к свободному столу в сопровождении множества любопытных взглядов, направленных на мою спину. Не знаю, что больше привлекает внимание: розовый наряд Маши в стиле Жаклин Кеннеди, то, что она из вражеского лагеря, или же просьба Ильи Краснова не трогать новенькую. А может, все сразу.

Вместо того, чтобы есть, Маша листает ленту в соцсети и тяжело вздыхает. Я вижу на экране смеющихся девушек, одетых в пиджаки с вышитой птицей на груди – герб «Примроуз».

— Как ты сюда попала? – спрашиваю я, прожевав пиццу.

— Если коротко, то папа потерял работу, а перед этим стал инвестором и вложил все сбережения в строительство торгового центра, но проект провалился. Мы потеряли почти все. Учебный год в частной школе стоит кучу денег, поэтому пришлось отказаться, как и от курсов французского, танцев и даже от психолога. Моему младшему брату разрешили оставить только секцию карате.

— Это ужасно. Сочувствую, – выдыхаю я. – А почему Сережа не здесь?

— Он звезда футбола, – поясняет Маша, опуская в рот ломтик картошки. – Школа предложила ему стипендию, лишь бы не терять лучшего игрока.

— Хреново. В смысле хреново не то, что он звезда футбола, а то, что ты вынуждена быть здесь одна.

— Я рада, что одна. Будь здесь Сережа, то он влип бы в драку, а может, и убил бы кого. Или его. На входе даже никого нет у металлодетекторов, кто знает, вдруг какой-нибудь псих заявится в школу с пистолетом?

В прошлом году в коридоре разбрызгали перцовый баллончик, но я действительно не удивлюсь, если однажды кто-то придет с пистолетом. Например, Наташа, которая уже сверлит голову Маши таким ненавистным взглядом, словно мысленно выбирает калибр пуль.

— А еще родители отобрали у меня ключи от машины, и мама привозит меня сюда, будто мне пять лет. – Взяв с тарелки наггетс, она макает его в кетчуп. – Хочет увидеть, как я захожу в школу.

— Почему тебя не перевели в другую школу? Более...

— Безопасную?

Вытерев руки салфеткой, она открывает банку диетической колы. Эта кола мгновенно напоминает мне о ТАНК – их любимый напиток, возможно, Маша могла бы найти с ними общий язык, не попади она в черный список Наташи.

— Папа ходил в эту школу, говорит, что здесь хорошие учителя, а еще это последний период в его жизни, когда он чувствовал себя свободным. Из-за его ностальгии по молодости страдаю я. Говорит, что вражда между школами – детский сад.

Может, в молодости ее отца так и было, но сейчас все иначе. И перевести дочь из «Примроуз» в нашу школу, все равно что заставить ее пробежаться по минному полю. Маша – сестра Сергея, который увел девушку у главного любимчика старшей школы Уэст-Мемфиса. В прошлом году эту тему обсуждали все, словно это гребаный выпуск нашумевшего реалити-шоу со звездами, сплетни перетекли в интернет, и между подписчиками Алины и «Норд» началась война. А затем парни из «Норд» пришли на один из важных матчей Кардиналов, выкрикивали ругательства и разрисовали баллончиками машину Сергея.

Кардиналам тут не рады, а Машляковым – тем более. Черт знает, какой смелостью нужно обладать, чтобы перешагнуть порог этой школы, будучи врагом каждого учащегося, хотя ты даже ни с кем лично не знаком. Запредельный уровень давления и страха.

— Клянусь, я думала, что меня убьют здесь в первый же день. Но сегодня мне даже и слова никто не сказал.

— Потому что Илья попросил.

Банка колы замирает у ее рта. — Серьезно?

— Да. Все еще считаешь его кретином?

— Еще каким.

Уголки губ Маши приподнимаются в улыбке, но она быстро маскирует это за глотком колы.

Расправившись с ланчем, мы идем к выходу из кафетерия. Я испытываю гордость от того, что справилась с заданием Саши, сидела отдельно, нашла с кем поболтать и даже не страдала из-за того, что Лёша не рядом. Это хоть и маленькая, но победа.

Проходя мимо стола «Севера» и ТАНК, я чувствую напряжение во всем теле, рядом с этими ребятами даже воздух становится каким-то вязким и тяжелым.

— Эй, Баунти! – зовет Илья. – Придешь на мой концерт?

— Прости, но я слушаю нормальную музыку, – бросает Маша, даже не глядя на него.

Рассмеявшись, Илья демонстративно хватается за сердце и откидывается на спинку стула.

— Баунти? – спрашиваю я, когда мы выходим в коридор.

— Это кокосовый батончик в шоколадной глазури, что-то вроде «Элмонд Джой».

— Я знаю, что такое «Баунти», почему он называет тебя так?

Раскрыв губы, Маша молчит, а затем и вовсе отмахивается.

— Не бери в голову, он придурок.

Качнув головой, я ловлю ее за локоть и тащу ближе к окну, где нет людей. Перед тем как начать говорить, я оборачиваюсь, чтобы убедиться в том, что нас точно никто не подслушивает.

— Пожалуйста, будь осторожнее с Ильей. Это не потому, что он плохой, но девушка, которая увлечена им, очень жестоко расправляется с теми, на кого он западает.

В голубых глазах Маши виден легкий испуг, который она изо всех сил пытается скрыть за ухмылкой.

— Мне неинтересен Илья, у меня есть парень.

— Пойми, тут проблема не в твоей симпатии, а в его. Не хочу пугать тебя, просто предупреждаю.

Кивнув, она протягивает руку и сжимает мое предплечье.

— Поняла. Спасибо, что предупредила, Ев.

***

До конца уроков меня не покидает ощущение, что Кира или Алина вот-вот что-то выкинут. Волнение разливается в животе холодом и сковывает грудную клетку. Это напоминает мгновение перед грозой: тишина, исчезает даже ветер, наэлектризованный воздух словно потрескивает, а потом молния разрезает небо, гремит гром, тебя сносит с ног шквалистый ветер, и ледяной ливень хлещет по лицу.

Когда звенит звонок последнего урока, я с облегчением выдыхаю, потому что учебный день закончился и прошел без столкновения с ТАНК. Собрав вещи, закидываю рюкзак на плечо и выхожу из класса, но замедляюсь, когда вижу Сашу, прислонившегося к стене напротив кабинета. Я была уверена, что его обещание забрать меня после урока было брошено просто так, чтобы остальные ребята в классе услышали. Не знаю, как Маша справляется с повышенным уровнем внимания, потому что сейчас на нас пялятся все вокруг, и у меня ощущение, будто я надела туго затянутый корсет. Хотя, может, внимание приковано не конкретно ко мне, а к Парадееву, который вечно выглядит так, будто родился в эдите, том самом, где горячие парни выглядят круто под крутую музыку.

Оттолкнувшись от стены, Саша указывает в сторону кивком головы и идет вперед по коридору.

Я не собираюсь семенить за ним, как собачонка, поэтому иду размеренным шагом, и мистера Я-не-люблю-ждать жутко раздражает это. Обернувшись, он нетерпеливо взмахивает рукой, поторапливая меня.

— Ты всегда такая медленная? – спрашивает он, когда я равняюсь с ним.

— А ты всегда ходишь так, будто пытаешься перешагнуть футбольное поле? Один твой шаг – три моих.

Он опускает взгляд на мои ноги, словно хочет убедиться в моих словах, а затем замедляет ход.

— Ты сегодня молодец, подружилась с новенькой.

— Олли что-нибудь говорил об этом?

— Нет, о новенькой в основном говорил только Илья.

Внезапно опустив руку на мое плечо, Саша притягивает меня ближе к себе. В первую секунду мне кажется, что он хочет меня обнять, но потом понимаю, что он просто не дал мне врезаться в идущего навстречу парня. Перед тем как он отпускает меня, я улавливаю приятный аромат мужского парфюма с нотками горького шоколада.

Мы выходим на залитую солнцем улицу. Сегодня жарко, но слишком ветрено, в воздухе пахнет горячим асфальтом, от резкого порыва ветра слезятся глаза, я прячусь от него за спиной Саши и в этот момент даже нахожу этого парня удобным.

— Ева! – слышу я голос Лёши.

Обернувшись, придерживаю волосы, которые так и норовят залезть в глаза и хлестнуть по щекам. Ветер дует в спину, словно подталкивает меня навстречу к Лёше, который бежит трусцой, пересекая парковку.

Остановившись в шаге от меня, он указывает на другую сторону парковки. — Давай подвезу до дома.

Поскольку Саша Парадеев теперь мои разум и действия, я оборачиваюсь, чтобы задать немой вопрос, но он совсем не обращает на меня внимание, нажимая кнопку на брелоке.

Ладно, на этот случай у меня есть инструкция: обозначить границы в общении с Лёшей и создать впечатление, что мой мир не крутится вокруг него. Сложно, но возможно.

— Мы с Сашей едем заниматься музыкой. Он меня подвезет.

Нахмурившись, Лёша переводит взгляд на друга и снова на меня.

— Хорошо, позвони, как освободишься.

— Конечно.

—Парадеев, – зовет он.

Замерев у открытой дверцы автомобиля, Саша вскидывает брови с самым невинным выражением лица, которое когда-либо видело человечество.

— Да-да?

Несколько долгих мгновений ребята ведут немой диалог, а затем Саша усмехается. — Мы друзья, Лёш, расслабься. Я ее не обижу.

— Я запомнил эти слова.

Взмахнув рукой, Лёша уходит, и мне до жжения в груди обидно, что я потеряла возможность провести с ним немного времени в дороге до дома.

Вздохнув, я иду к машине и, забравшись на переднее сиденье, бросаю рюкзак в ноги. В этот момент я очень сильно жалею о сделке с Парадеевым, потому что у меня самая настоящая ломка по Лёше.

Откинувшись на спинку сиденья, Саша поворачивает голову, и уголки его губ ползут вверх.

— Видишь? Работает. Не звони ему сегодня. А если позвонит, сбрось и напиши, что занята.

— Но... – Крепко зажмурившись на мгновение, я потираю лоб. – Боже, это так глупо. В смысле, я понимаю, для чего это нужно, но это что-то из разряда темной психологии. Мне не нравится поступать так плохо с ним.

— Вспомни, как с ним обращается Волкова.

— Думаешь, я не уподобляюсь ей, используя ложь и манипуляции? – В моем голосе отчетливо слышна надежда. Мне необходимо, чтобы Саша сказал, что я лучше, чем она.

— Есть такое.

— А голос разума может быть более лояльным и тактичным, задница?

— Ты просишь меня быть тактичным, при этом называя задницей? – Он подается вперед и заводит двигатель. – Ты делаешь это ради Лёши, а Алина манипулирует им ради собственной выгоды. Ты намного лучше, Ев.

Открыв рот, закрываю его и снова открываю.

— Спасибо.

— Не за что. – Подхватив с приборной панели солнечные очки в квадратной оправе, Саша надевает их и опускает пальцы на руль. – Ты сегодня потратила золотой билет. Больше не проси комплиментов до самого Рождества.

— Мне не нужны комплименты от задницы.

Рассмеявшись, он выезжает с парковки.

— Тебе сколько лет, двенадцать? Пожав плечами, я тянусь к бардачку, а затем посылаю Саше вопросительный взгляд, он кивает, и я достаю шоколадный квадратик, который в этот раз не кажется таким горьким на вкус, каким был утром.