Твоя очередь влюбиться//

До самого последнего урока я проигрываю в голове разговор с Сашей, раздумывая, сработает ли план. Мне хочется, чтобы все получилось, и если это произойдет, то я не только буду с Лёшей, но и избавлюсь от давления ТАНК, а еще заведу новых друзей.

Перспектива дружить с Машей Машляковой не радует. Думаю, она тоже будет не в восторге, но на ней сейчас статус прокаженной, и никто из девчонок в школе не хочет говорить с ней. Она чужая, из Кардиналов, та, кому все достается легко, та, кто живет в роскошном доме в элитном районе на севере Уэст-Мемфиса и получает на день рождение дорогую машину и телефон последней модели.

Большинство ребят в школе будут отрицать, но вражда между нашими учебными заведениями появилась из-за зависти. Ребята из среднего класса или бедных районов смотрели на лощеных ребят из частной школы. Со стороны кажется, что у них есть все: большие дома, дорогие машины, брендовые вещи и безлимитный запас карманных денег. Поэтому их и задирают – они отличаются. Они другие. Они живут лучше.

Жизнь в трейлер-парке закалила меня, я уже давно не завидую тому, что у девочки в школе что-то новое: кукла, одежда, телефон. Я не смирилась с этим, а просто знаю, что закончу университет, получу хорошую работу и сделаю все возможное, чтобы у нас с мамой было то, что мы захотим. И еще я куплю ей столько автоматизированной техники для уборки, что ей больше никогда в жизни не придется убираться самой. Я это сделаю и нисколько в этом не сомневаюсь. У меня сердце сжимается от боли каждый раз, когда мама плачет из-за того, что не может дать мне большего. Она делает все возможное и даже невозможное, а мозоли на ее руках – прямое доказательство.

Выйдя из школы, я иду к очереди на школьный автобус. Дома закончились кукурузные хлопья, поэтому я подумываю выйти на одну остановку раньше, чтобы заскочить в Волмарт. Погода сегодня ясная, солнце припекает голову, я достаю из бокового кармана рюкзака резинку и собираю волосы в небрежный хвост.

— Ев!

Я оборачиваюсь на голос Лёши.

— Давай подвезу. – Он указывает в сторону парковки.

Сжав лямку рюкзака, я смотрю за его спину в поисках Алины.

— Она задержится в классе журналистики, – успокаивает Лёша, нажимая кнопку на брелоке. – Поехали.

Забросив рюкзак на заднее сиденье машины, я плюхаюсь на переднее и пристегиваю ремень. Лёша заводит двигатель, включает радио и выглядит при этом очень напряженным, хотя изредка посылает мне короткие улыбки, и у меня создается впечатление, что он собирается увезти меня в лес и убить.

— Ты видел Сергея? Он тоже теперь учится с нами?

— Нет, перевелась только его сестра.

— Как она здесь оказалась?

Остановившись на красном сигнале светофора, Лёша барабанит большим пальцем по рулю.

— Не знаю, Ев, не знаю.

Когда загорается зеленый, Лёша продолжает стоять на месте, пока не сигналит машина позади.

— Не уверен, что смогу сдержаться и не разбить ему голову, если увижу, – говорит он, поворачивая руль. – Ненавижу этого урода.

— Знаю.

Я ограничиваюсь короткими фразами, потому что последний наш разговор о Сергее Машляковом закончился ссорой. Я сказала, что винить стоит не Сережу, который был свободен, а Алину, которая изменила. Но Лёша уверен, что Сергей профи по обману девчонок и запудрил бедняжке мозги.

Мы едем до дома молча, Лёша выглядит взвинченным, словно всю дорогу представляет варианты убийства Сергея Машлякова. Из-за этого я не решаюсь попросить его заехать в Волмарт. Что ж, ладно, схожу за хлопьями позже.

Как только он глушит двигатель, я тянусь к заднему сиденью за рюкзаком. — Постой. – он опускает ладонь на мое предплечье. – Хочу еще раз извиниться за то, что произошло в пятницу вечером. Не среагировал вовремя и позволил этому произойти.

— Меня больше задело то, что ты мне не поверил, – признаюсь я, опуская рюкзак на колени.

— Знаю, прости. В такие моменты я словно между молотом и наковальней. – Прикрыв веки, он с шумным выдохом откидывается на спинку сиденья. – Просто в тот момент, когда ты написала, Алина сказала мне такую глупость.

Лёша замолкает, словно не собирается продолжать. Поерзав на сиденье, я впиваюсь пальцами в колени.

— Что именно она сказала тебе, Лёш?

— Что ты так сильно ненавидишь ее, потому что влюблена в меня.

Сердце сжимается и проваливается в желудок. Подскочивший пульс бьет по вискам, мешая думать, тело бросает в холодный пот, а к горлу мгновенно подкатывает тошнота. Не могу дышать. Мне нужна помощь.

Что мне делать? Лёша поворачивает голову, и я улавливаю в его взгляде то, от чего мою грудную клетку словно сводит колючей проволокой – страх. Он боится, что Алина оказалась права, и тогда нам придется разорвать дружбу прямо сейчас.

Я ни за что не позволю этому случиться.

Несколько мгновений я сижу неподвижно, а затем прыскаю со смеху, чем заставляю Лёшу вздрогнуть. Я смеюсь громко, почти истерично, мне и правда смешно от того, что Лёша не делал вид, что не замечает моих чувств. Он действительно не понимал.

— Клянусь, я люблю тебя, Лёш. И очень сильно, – признаюсь я, вытирая в уголках глаз выступившие от смеха слезы. – Но я в тебя не влюблена.

Закрыв глаза, он выдыхает с облегчением человека, который в последнюю секунду спасся от несущегося навстречу поезда. И это больно. Каждое его слово и действие в этом разговоре словно выкручивает мои внутренности и ломает кости.

— Черт возьми. – Посмеиваясь, Лёша бегло проводит пальцами по волосам. – Я охренеть как нервничал перед этим разговором, боялся, что это окажется правдой.

Лучше бы сразу выстрелил мне в лицо, чего уж там.

— С чего Алина вообще это взяла?

— Сказала, что все очевидно по тому, как ты на меня смотришь.

Гребаная стерва. Но с другой стороны – я понимаю, почему она так грубо ведет себя со мной, я бы тоже не хотела видеть рядом со своим парнем влюбленную девушку, которая притворяется подругой. Разница лишь в том, что я бы ни за что не изменила своему парню и не причинила ему боль, как Алина сделала это с Лёшей.

— Можешь не переживать на этот счет, – отмахиваюсь я. – К тому же я сохну по одному парню.

— Правда? – оживляется Лёша. – И кто он? Я его знаю?

— Это секрет.

— У лучших друзей нет секретов друг от друга.

— Теперь есть. – Заправив волосы за уши, я заставляю себя выдавить улыбку. – Если все срастется, то расскажу.

— Эй. – Протянув руку, он ловит мою ладонь и сжимает ее. – Если он вдруг обидит тебя, то пообещай, что расскажешь мне, чтобы я мог набить ему морду.

Мне не хочется говорить, что в таком случае Лёше придется бить морду самому себе. И еще мне не хочется, чтобы сейчас он прикасался ко мне, смотрел на меня, задавал вопросы. Больше не могу находиться в салоне машины, которая насквозь пропитана ароматом его парфюма. Я могу сломаться и разреветься буквально в любую секунду. Пора уходить.

— Помни, я всегда рядом, Ев.

Бога ради, он должен перестать это делать! Мне понадобится вечность, чтобы собрать с пола осколки моего сердца и остатки гордости. Тяжело сглотнув, я киваю и, высвободив ладонь, тянусь к дверной ручке.

— До завтра, Лёш.

— До завтра, люблю тебя.

Добил и уничтожил.

Мое сердце и так валялось у него в ногах, а теперь он безжалостно пнул его, словно это уродливый камень на дороге.

Ладно, пора официально признать: с этого момента я ненавижу любовь и все, что с ней связано.

— И я тебя.

Выхожу из машины на ослабевших ногах и спешу в трейлер.

Зайдя в свою комнату, бросаю рюкзак на пол и, прислонившись спиной к двери, скатываюсь по ней. Прижав колени к груди, я накрываю ладонью дрожащие губы. Грудь сотрясают короткие частые вдохи, горло сводит, и я чувствую, что истерика на подходе.

— Скоро все наладится, – успокаиваю я себя вслух. – Скоро все будет хорошо.

Я ведь прекрасно знала, что не стоит рассчитывать на взаимность. Но где-то в глубине души лелеяла надежду, что Лёша тоже притворяется, играя в друга. Именно с этим огоньком надежды я собиралась признаться ему в своих чувствах, когда он вернулся с летних каникул.

Эта надежда на взаимность отдаленно напоминает покупку лотерейных билетов: каждый раз, когда мы с мамой идем за продуктами в супермаркет, то покупаем несколько лотерейных билетов в надежде получить джекпот. И вроде знаешь, что шанс вытянуть счастливый билет нещадно мал, но все равно надеешься на чудо. А когда стираешь скретч-слой и понимаешь, что проиграл, то всегда одинаково расстраиваешься, а потом появляется мысль: «Может, в другой раз повезет?» В случае с Лёшей у меня тоже остается надежда на везение, которая помогает не разреветься, и имя ей Саша Парадеев.

***

Чтобы отвлечься, я принимаюсь за уборку, затем готовлю ужин, а вечер провожу в трейлере Лизы, помогая ей купать детей. В душевой кабине вода включается ровно два раза – в самом начале, чтобы ополоснуться, и второй раз, когда нужно смыть мыльную пену – экономия.

— Закрой глаза, – прошу я Флоренс, выдавливая шампунь на ладонь.

Мотнув головой, она прижимает к груди одноногую Барби, которую на днях сломал ее старший брат.

— Будет щипать. – Флоренс вжимается спиной в стенку душевой.

— Если закроешь глаза, то шампунь в них не попадет и ничего не будет щипать.

— Этот для взрослых, я хочу розовый.

— Детский стоит в два раза дороже, – бросает Лиза, сжимая душевую лейку. – Вот когда будешь зарабатывать сама, тогда и купишь себе тот шампунь, который захочешь.

— Завтра пойду на работу.

— Куда, в песочницу? Тебе пять лет. Дай уже намылить голову, пока не заболела. Иначе не разрешу тебе завтра смотреть мультики.

Поразмыслив, Флоренс шагает ближе, позволяя намылить ей голову. Как только Лиза смывает с нее пену, я заворачиваю девочку в полотенце и поднимаю на руки.

— Следующий! – кричит Лиза, походя на надзирателя тюрьмы. – В любой момент горячая вода в бойлере закончится, и кто-то из вас будет мыться в холодной.

Двое мальчишек тут же останавливаются у двери в душевую и принимаются толкаться за место в очереди.

Пройдя в крошечную комнатку, я сажаю Флоренс на кровать, где уже лежит ее пижама. Отложив полотенце, я прикладываю палец к губам, прося не шуметь, потому что малыш Майло уже спит в детской кроватке у стены. Одев Фло, я накрываю ее одеялом и даю свой телефон, потому что она очень просит поиграть в «Королев красоты», где нужно наряжать принцесс. В моем телефоне полно детских игр, которые нравятся малышам Лизы.

— Если не будете мыться, то попадете в тюрьму, – говорит Лиза мальчикам, когда я останавливаюсь у двери в ванную. – Как ваш папаша.

— У нас с Тоби разные отцы, – напоминает Остин, крепко зажмурившись, пока сестра мылит его голову и трет большими пальцами за ушами.

— И какой в этом прок, если они оба сидят за решеткой?

— Ты просто не сестра, а мечта. – Я снимаю с крючка полотенце с «Молнией Маккуином». – Как думаешь, им уже нужен психолог?

— Он нужен мне. Черт возьми, в чем тебя волосы, Остин? Что это?

— Пластилин.

Цокнув языком, Лиза выходит из ванной и возвращается с бутылкой подсолнечного масла и бумажными салфетками.

— Что с тобой, Ев? – спрашивает она, выливая на ладонь масло, а затем смазывает пострадавшие волосы Остина.

— Ты о чем?

— Какая-то тихая и почти не улыбаешься.

— Плохой день.

— У нас вся жизнь такая, а тебе не угодил какой-то день? – Хохотнув, она похлопывает брата по плечу, чтобы не вертел головой. – Колись уже.

— Ладно. – Вздохнув, я прислоняюсь плечом к дверному проему. – Мне нравится один парень.

— Мистер Выглаженные-шмотки-и-белоснежная-улыбка?

— Он самый. Я это скрываю, потому что он воспринимает меня только как друга. Но его девушка намекнула ему о моих чувствах, я начала отрицать и... Лиз, он выглядел таким перепуганным, а когда я сказала, что это чушь, он действительно обрадовался.

— Дерьмово.

— Даже больше, чем дерьмово.

— Почему ты не сказала правду? – Взяв салфетку, Лиза принимается снимать с волос брата пластилин.

— Потому что не хочу потерять его.

— Я бы сказала все как есть. Какой смысл в такой дружбе? Что ты получаешь от этого? Одна боль и слезы.

— Я получаю возможность.

— Какую такую возможность?

— Видеть его каждый день и общаться с ним. Я так боюсь лишиться этого, Лиз.

— Уверена, ты это переживешь. А может, все сработает в твою пользу: если он потеряет тебя, то со временем поймет, что не может без тебя жить, и все такое. Прибежит сюда и попросит быть его миссис. Ставь на первое место свои желания и себя, будь эгоисткой.

— Говоришь почти как Саша.

Лиза резко поворачивает голову, и на ее губах появляется улыбка.

— Тот самый Саша? – спрашивает она, поигрывая бровями. – Мистер Прошлое, которое ты не можешь забыть?

— Не говори чепухи, – отмахиваюсь я, а в голове почему-то всплывает картинка капли колы на губах Саши. – Я давно оставила мистера Прошлое в прошлом.

— Ну да, ну да.

Ухмыльнувшись, Лиза заново намыливает голову Остина и принимается тереть его мочалкой.

— Чем больше я слушаю тебя, тем сильнее жалею, что бросила школу. Кажется, там интересно.

Хмыкнув, я иду в гостиную, которая одновременно служит спальней для мальчиков и миссис Кларк. Разложив диван, я застилаю постель и, достав пижамы, кладу их на одеяло.

Захожу в комнату, чтобы проверить Фло. Она уже спит, а телефон лежит рядом с подушкой. Забрав его, я смотрю на экран и вижу оповещение от мистера Прошлое.

Саша Парадеев: По всей видимости, с гуманитарными науками у тебя тоже беда.

Нахмурившись, я открываю диалог. Мне пару минут назад Саша написал мне короткое «Не забудь про завтра и не опаздывай». Видимо, Фло случайно нажала и открыла диалог, да к тому же написала:

Ева Ерофеева: арлаллылаола

— Черт, – бормочу я, печатая ответ.

Ева Ерофеева: Я имела в виду, что не опоздаю.

Саша Парадеев: Я так и понял, Ева. Потихоньку учу твой язык.