12 правил, чтобы не влюбиться

Лиса
Ты знал, что когда у самки ленивца течка, она кричит, а самцы следуют за ее криками и иногда дерутся друг с другом, чтобы покорить ее? А вот я до сих пор не могу дождаться, пока один парень напишет первым.
НИЧТО – ничто! – не могло подготовить меня к тому, как выглядел Чон Чонгук в своем борцовском трико: ни фотки из интернета, ни рекламные снимки спортивного факультета университета, ни даже яркие фантазии, подпитываемые моим гиперактивным воображением.
Недавняя драма с Сидни улетучилась, виной чему – его вид в этом облегающем тело костюме. Это не что иное, как чудо. Божий дар женщинам. Убийственное трико было создано исключительно для того, чтобы мой уровень эстрогена взлетел до небес. Оно показывало. Абсолютно. Все.
Черное, с талисманом университета на груди, спущенные лямки на плечах подчеркивали его мускулистые грудные мышцы, эластичная ткань обтягивала нижнюю часть тела. Его брюшной пресс. Его грудную клетку. Все – от твердых сосков до впадинки на накаченной груди... Все его тело. Я могла увидеть каждую деталь невероятно четко. Ох.
Он потянулся, прежде чем заметить меня, выходящую из раздевалки борцовского спортивного зала. Я осмотрела мягкий центр комнаты, изображая интерес к блестящему паркетному полу и свежепокрашенному университетскому логотипу на бетонных стенах.
Чон стоял, уперев руки в бока, и улыбнулся при виде меня, одетой в простое черное балетное боди. Боди, в поисках которого я как сумасшедшая носилась по всему городу, слишком поздно осознав, что в этом студенческом городке нет магазинов для танцев. Единственным местом, где продавалось что-то, хоть отдаленно похожее на боди, оказался гипермаркет. И одежда там? Правильно, почти вся на детей. Так что да. На мне самое большое из детских боди, которое не совсем моего размера. Если честно, оно даже близко не моего размера. Черное, без рукавов и очень узкое. Я старалась не обращать на него внимания и заставила себя пойти вперед по холодному деревянному полу, постоянно одергивая ткань, застревающую прям меж моих ягодиц. И все потому, что Оз – мерзавец, который настоял, чтобы я это надела.
Над голубым матом в центре спортзала светилась одинокая лампочка, как в фильмах. Темнота окутывала все уголки комнаты.
Я указала на единственный источник света:
– Э-э... ты это спланировал? Это жутковато.
Он ухмыльнулся:
– Скажу лишь, что теперь я в долгу у обслуживающего персонала. – Он оглядел меня с ног до головы. – Кстати, ты выглядишь горячо.
Я неуверенно подтянула бретельки, тонкая ткань едва прикрывала мою грудь. Все из-за того, что я идиотка. Я спросила:
– Горячая, как стриптизерша из дешевого клуба?
– Нет. Горячая, как стриптизерша-балерина. Кстати, откуда у тебя эта штука?
– Из гипермаркета, потому что у меня не было времени заказать его в каком-нибудь танцевальном интернет-магазине и это было единственное место, где я смогла что-то такое найти.
Его красивые губы изогнулись в понимающей улыбке.
– Разве у них нет быстрой доставки до двери? Это заняло бы всего два дня.
Я хотела стукнуть себя ладонью по лбу, потому что он был прав. Но вместо этого я просто проигнорировала его вопрос.
– Мне холодно, может уже покончим с этим? Я чувствую себя так, будто меня рассматривают под микроскопом.
Пройдя дальше в зал по блестящему полированному паркету, я осмотрела свои голые бледные ноги. Мои бледные, покрытые веснушками руки. Мои накрашенные розовым лаком, который уже стоило обновить, ногти на пальцах ног.
Понимая, что Чонгук смотрит, как я шлепаю босиком по комнате, я старалась не пялиться на его мужественное великолепие. На его напряженное, подтянутое тело. На его тонкую талию. На его накаченные бедра. На его жилистые, пульсирующие бицепсы. На его бугорок внизу...
Боже.
Я не могла на него смотреть.
Но я должна была.
Мой развратный взгляд гулял по его ключицам, потом вниз к твердым, как камень, грудным мышцам и плоскому, упругому прессу. Каждый его выдающийся сантиметр ниже пояса был виден под тонким обтягивающим костюмом. Господи, благослови дизайнера этого ужасного наряда, который не оставлял просторов для воображения. Больше на Чоне ничего не было. Даже спортивных плавок.
Я сглотнула, сделав еще несколько осторожных шагов. Заколебалась.
– Боишься? – спросил он без намека на насмешку. Я удивилась, что его вопрос прозвучал так... искренне. Заботливо. – Воодушевлена?
– Трудно воодушевиться, когда не знаешь, чего ожидать.
Я скрестила руки на груди. Раньше я считала ее цвет аристократично фарфоровым – она месяцами не видела солнца, а теперь она казалась... белой. Белая, белая, белая.
– То есть ты напугана.
Я кивнула:
– Немного.
– Не бойся. Я буду очень нежен с тобой. – Он встал под свет единственной тусклой лампочки. – Возможно, тебе даже понравится.
Я нервно сглотнула и ответила:
– Вряд ли.
– Не утверждай наверняка, пока не попробуешь.
– В последнее время ты меня бесишь, – фыркнула я слегка возмущенно. – Тебе повезло, что я вообще пришла.
– Вообще-то мы заключили сделку.
– И я здесь, не так ли?
Его пристальный взгляд из-под полуопущенных век скользнул по мне с такой мучительной невозмутимостью, что по коже у меня побежали мурашки.
Я задрожала.
– Выпрями руки, Лиса. – Он хлопнул в ладоши. – Что же, давай приступим.
Я ничего не могла с собой поделать, и из моего рта вырвался нервный смешок. Я опустила руки и встала, неловко переминаясь с ноги на ногу:
– Твое расслабленное отношение помогает и мне не так сильно переживать.
Он радостно потер свои огромные ладони друг о друга:
– Я весь день не мог ни о чем больше думать, только о том, как бы тебя зажать. Как ты окажешься подо мной. – Он сделал один осторожный шаг ко мне. – Ни об учебе. – Шаг. – Ни о тренировках. – Шаг. – Ни о работе.
Он остановился в паре сантиметров от меня:
– И вот ты тут. Лалиса Манобан – в моем спортзале. – Тепло, излучаемое нашими телами, разливалось словно пламя. – Так. С чего же мы начнем, Лиса? Есть предложения?
Два черных трико. Две стройные фигуры. Одна твердая, другая мягкая. Подняв глаза, чтобы посмотреть ему в глаза, я покачала головой, во рту пересохло.
– Нет идей? Правда, Лиса? Никаких предложений? Ни единого? Хорошо, что я припас парочку.
Из его уст эта простая фраза прозвучала грязно, извращенно и эротично. Уровень гормонов взлетел до небес, мне даже показалось, что яичники начали вибрировать.
Теплая ладонь Чонгука сжала мою руку, медленно скользнув к локтю. Я задрожала, а мои женские органы начали вытворять... неприличные вещи.
– Ладно, Лиса. – Его голос прозвучал низко и соблазнительно. – Вот что мы сделаем: я покажу тебе, как принять нужную позу, а потом переверну тебя на спину. Хорошо?
Я посмотрела на его грудь.
– Лиса, кивни, если поняла.
Я утвердительно кивнула.
Он улыбнулся мне, весь такой мужественный и сексуальный, а потом обхватил мой подбородок своей огромной рукой:
– Боже, ты такая милая.
Милая? Тьфу!
– Попробуй повторить мою позу.
Он отпустил меня, сделал шаг назад, присев, слегка расставив ноги, согнув их в коленях и выгнув спину, и пояснил:
– Суть в том, чтобы сосредоточить вес в одной точке.
Я повторила его позу:
– Вот так?
– Именно так, Лиса.
Его голос звучал нежно, мягко, сексуально, с хрипотцой, и я раскраснелась от его звука.
– Теперь раздвинь ноги. Да, раздвинь их вот так и выдвинь свою ведущую ногу вперед. Мы называем это упором в ногу.
Дрожащей правой ногой я сделала шаг вперед.
– Теперь подними руки в защитном положении.
Он кивнул в знак одобрения, когда я все сделала правильно.
– Я опущу голову и буду целиться тебе в бедро, хорошо? Поскольку я крупнее, я смогу привести тебя в нужное мне положение и поднять.
Я едва смогла кивнуть в знак согласия. Дыхание участилось. Мне было тяжело сохранять спокойствие при мысли о том, что он будет прикасаться ко мне, не говоря уже о подъеме. Как в таких обстоятельствах мне унять жар во всем теле?
Горячо, мучительно, влажно. И мне придется пройти через это....
Он рассматривал меня, неторопливо и жадно, наслаждаясь сладкими, мучительными секундами. Оценивал. Так медленно.
Под его взглядом мои соски затвердели. Ноздри Чонгука расширились, когда его горячие глаза скользнули взглядом по моей груди, задержались на ней и остановились.
– Сегодня без жемчуга? – спросил он.
– Без, – прошептала я.
– Как жаль, – тихо произнес он в ответ.
Себастиан снова принял стойку, согнув ноги под небольшим углом. Он приподнялся на носочки, чтобы найти центр тяжести. Затем приблизился ко мне, опустив руки и расправив ладони. Протянул их таким образом, что эти большие руки прикоснулись к внутренней стороне моих бедер. У меня перехватило дыхание, когда его большие пальцы погладили гладкую ложбинку между моих ног, а потом скользнули по моим бедрам и обхватили ягодицы.
– Это не борцовский прием. – Я задохнулась, когда его руки прошли слишком близко от самой сокровенной части моего тела, когда он провел ладонями по моей спине и легкими поглаживаниями надавил на нее.
– Так и должно быть, – пробормотал он. – Это куда более возбуждающе, чем в первый раз, когда ты была подо мной. Вероятно, потому что сейчас я вижу твою грудь. Она великолепна.
Прежде чем я успела возразить, его большие руки обхватили мои бедра. И вот я легко оторвалась от земли. Подлетела. Перевернулась.
Неожиданно для себя я оказалась распростертой на полу, прижатая спиной к прохладному мату и смотрящая в потолок. Мои распущенные волосы рассыпались веером вокруг меня.
У меня перехватило дыхание, когда Чонгук переместил свою руку, мозолистыми подушечками грубых пальцев мягко скользнув по бледной коже моей икры. Он гладил ее вверх и вниз до тех пор, пока я не начала тяжело дышать.
– Ну-ну, – успокаивал меня он. – Это было не так уж плохо, верно?
– У тебя это получилось так просто.
– Это потому, что я хорош в своем деле, – поддразнивал он, зависнув надо мной и нежно обхватив мою голову своими большими ладонями. – И потому что ты крошечная.
– Я чувствую себя крошечной только потому, что ты такой огромный.
Везде.
Его правая бровь поднялась, а рот изогнулся в ухмылке.
– Это так. Я огромный.
Везде.
Его грубые пальцы медленно скользили по моей ноге, задержавшись на нежной коже в районе промежности. Он прижал свою ладонь и большим пальцем начал поглаживать линию моего бикини. Я резко втянула воздух. Чонгук подцепил ткань моего купальника, оттянув его в опасной близости от моего... кхм, около того, что требовало его внимания больше всего.
О господи.
Его прикосновение вызвало у меня едва заметный трепет, и я почувствовала себя... так хорошо, что могла бы прям тут испытать оргазм, если бы позволила себе.
Я ощутила, как жар поднимается по моей груди, и начала сопротивляться проявляющемуся румянцу на щеках. Мне никогда не было так трудно дышать. Никогда не было так трудно не шевелить бедрами. Мне потребовалась вся сила духа, чтобы не начать извиваться под ним. Тереться. Игриво касаться его.
Я подавила стон.
Он не в моем вкусе, он не в моем вкусе, он не в моем вкусе.
– Мне действительно нужно было надевать этот глупый купальник?
Ему стоит убрать руку, пока не случилось непоправимое.
– Нет, – промурчал он. – Конечно нет, но я подумал, что было бы несправедливо, если бы только я выставлял напоказ все свои достоинства.
– И я попалась на твою удочку.
– На удивление легко, – нараспев произнес он, убрав наконец свои пальцы от моей промежности, чтобы погладить бедра.
– Ты считаешь меня наивной?
– Нет, но я надеялся, что ты неопытная, потому что так было бы интереснее.
– Звучит немного извращенно.
Воздух вокруг нас стал таким же плотным, как жилы на его шее, как его напряженный пах, прижимающийся к моему бедру.
– Один, – начал он отсчет, постукивая ладонью по коврику. – Два. – Он опустил голову. – Три. Победителю достанется трофей.
Наклонив голову, он неторопливо скользнул языком в ложбинку между моих пышных грудей. Он провел им от выреза купальника до самой ключицы. Медленно. Сексуально. Прикусил мою шею. Мягко, горячо... Влажно.
О господи боже, святые угодники!
– Остановись, – задыхаясь сказала я, когда он продолжил ласкать мою шею. – Чонгук, остановись. – Боже, это слишком, слишком приятно. – Правило номер девять: не делай этого, если не настроен серьезно.
– Я, черт возьми, еще как серьезно, – прорычал он мне в шею, объявив войну каждой клеточке моего тела. Нежной коже за моими ушами. На ключицах. Всему моему изнывающему от желания телу.
– Я не это имела в виду. Я не думаю, что смогу это сделать. Не с тобой. Прости... как бы сильно я ни хотела...
Так же сильно, как я хотела его, я не желала позволить себе поддаться этому искушению. Мне претила сама мысль о том, чтобы заняться с ним тем, что он делал с бесчисленным количеством других женщин до меня, не продумав все от начала до конца. Спонтанные связи больше не для меня.
Он отстранился посмотреть на меня, и его лицо превратилось в непроницаемую маску, когда он проговорил:
– Не извиняйся. Я все понял. Я прекращу.
Я даже не осознавала, что все это время задерживала дыхание, но сейчас воздух вышел из моих легких вместе с разочарованным вздохом. Глупая, глупая Лиса, думала, может, он скажет что-нибудь другое. Думала, может, он попытается переубедить меня.
Думала, может...
Неа.
Он не стал переубеждать меня.
Вместо этого он оценивающе посмотрел на меня. Снова опустил голову и коснулся губами уголка моего рта. Сперва правого, затем левого. Все это он проделал с такой любовью, что мое сердце чуть не разорвалось от сожаления... Нежно поцеловал меня в висок. В щеку. В уголок глаза, заставив его закрыться. Здесь. Именно здесь мое самое любимое место для поцелуев: нежная кожа века под ресницами.
– Ты можешь утверждать обратное, – прошептал он мне в ухо, – но тебе ведь это нравится, Лиса?
Я выдавила из себя предельно честное:
– Уф, да.
Боже, да.
– Мне повторить? – промурчал он.
«Да, пожалуйста», – кивком подтвердила я.
И он начал осыпать легкими поцелуями мою нежную кожу. Нежными поцелуями. Заботливыми. И мое сердце отчаянно забилось, вторя его великолепным губам.
Наконец теплые пухлые губы нежно накрыли мой рот, и на долю секунды я открыла глаза, чтобы запечатлеть в памяти этот момент нежности между нами. Глаза Чонгука были закрыты. Губы – о эти губы! – прижались к моим в ожидании. Ища и прося внимания. Я ответила на поцелуй, медленно разомкнув губы и нерешительно исследуя его рот языком. Наши языки сплелись. Слились воедино. Закружились так, что мы оба начали постанывать.
– Боже, Лиса, я хочу...
Его большая рука нежно гладила внутреннюю сторону моего бедра, проходясь по всей его поверхности. По дешевому полиэстеру плохо сидящего черного купальника, пока его губы ласкали мои. Рука поднялась к моей груди. Добравшись до нее, он стал водить указательным пальцем внизу, скользя по моей чувствительной коже, пока я не выгнула спину, желая, чтобы он еще сильнее вдавил меня в мат.
Сделай же со мной что угодно, что захочешь. Я так хочу большего. Большего, чем несколько чувственных прикосновений на полу спортзала. Я всхлипнула, когда он отстранился:
– Чонгук? Чего ты хочешь?
Меня. Скажи, что хочешь меня. Скажи, что хочешь встречаться со мной, проводить со мной время и узнать меня лучше. А не просто переспать со мной на холодном полу спортзала.
Скажи это, и я твоя.
– Лиса, детка, я хочу прокатить тебя так, чтобы ты с трудом смогла ходить.
Стоп.
Что?
Что он только что сказал?
– Что-что ты хочешь?
Он рассмеялся:
– Мне всегда хотелось переспать с кем-нибудь на этих матах. Можешь считать это моей безумной фантазией. Ты согласна?
Официально заявляю: он придурок, который заруинил момент.
– Ты серьезно, Чонгук? Я понятия не имею, что на это отвечать, но точно нет. Нет, я не хочу спать с тобой на этих матах. Это не то, что я ожидала от тебя услышать.
Он откинул прядку моих волос с глаз и спросил:
– А что ты ожидала?
Я коротко и саркастично усмехнулась:
– Я думала, что нравлюсь тебе.
– Ты мне нравишься.
– Нет, Чонгук. Я думала, что нравлюсь тебе. Достаточно, чтобы, ну, знаешь... блин, как бы это сказать... Достаточно, чтобы захотеть чего-то большего. И кстати, на прошлой неделе, когда ты пошел за мороженым с Сидни, это задело мои чувства.
Теперь он слегка отстранился, зависнув своим крепким телом прямо надо мной:
– Черт, я так и знал, что ты ревнуешь.
Я мысленно сосчитала до трех, чтобы успокоиться:
– Я не говорила, что ревную, я сказала, что это задело мои чувства.
– Ты хочешь, чтобы я был только твоим, Лиса? Не думаю, что готов быть связанным обязательствами с одним человеком.
Мы лежали неподвижно. Неподвижно, тяжело дыша, ошарашенные суровой правдой, которую он только что обрушил на нас обоих. Прошло несколько секунд, не берусь сказать, сколько именно, прежде чем я попыталась оттолкнуть его. Это выглядело жалко и слабо, поскольку он не сдвинулся ни на миллиметр.
– Связанным? Нет. Я сказала, что мне казалось, что я нравлюсь тебе побольше, чем какая-то девчонка для секса на грязном полу спортзала. Ты даже никуда не приглашал меня, но дважды встречался с моей соседкой.
– Второй раз был прискорбным недоразумением.
Я съежилась, осознав в тот момент, как сильно я на самом деле была заинтересована в нем, как сильно он мне нравился. Безумно. В старомодном стиле, с бабочками в животе, грезами наяву, фантазиями, сердечками в глазах.
Я испытывала к нему сильнейшее в мире влечение. Испытывала боль, когда мне казалось, что меня отвергают. Я даже не думала, что такое со мной может случиться.
– Нам даже не стоит быть здесь сейчас, – простонал он в мои волосы, поглаживая их своей огромной ладонью, вдыхая в меня жизнь.
Я закрыла глаза. В уголках глаз назревали слезы, пока я слушала его болтовню.
– Это была ошибка. Если кто-то из команды узнает, то они будут издеваться надо мной до скончания веков.
– Тогда зачем ты привел меня сюда?
Он пожал плечами, все еще лежа на мне:
– Ты проспорила.
– Это единственная причина?
– А какая еще может быть причина?
Действительно, какая еще может быть причина?
Придурок.