12 правил, чтобы не влюбиться

Чонгук
Я нечасто позорюсь, катаясь на сноуборде, но если это все же происходит, то непременно на бугельном подъемнике.
Черт возьми, Лиса была хороша. Хотя нет, забудьте. Не просто хороша, она была, блин, великолепна. Признаться, когда я узнал, что Лиса – отличная сноубордистка... я не поверил в это. Ну, все мои предположения были основаны только на ее скромной одежде. Опрятные кардиганы, жемчужное ожерелье, стильные и скромные алмазные серьги. Ее легинсы, ну или что это были за штаны, которые она часто надевала. Ни одна из этих вещей не кричала: «Я нереально хороша, когда скатываюсь с горы на сноуборде». Но она была нереально хороша. Она была просто нечто.
Она действительно знает, как управлять своим телом. Смотреть на нее было невероятно. Я не мог оторвать глаз: темно-каштановые волосы, заплетенные в две очень соблазнительные косички, выглядывали из-под ее черного шлема, а очки от ветра сверкали на солнце. Я с удовольствием съехал вниз по склону за ней, следя за ее синей куртой с разводами и повторяя каждое движение.
С трудом поспевал за ней, стоило ей развернуться на 360 градусов. Восхитился, когда она резко накренилась, но сохранила равновесие. Зааплодировал, когда она скатилась с рампы. Я считал себя приличным сноубордистом, но даже я не мог пружинисто подпрыгнуть на сноуборде. Лиса безупречно прыгнула три раза.
Она стянула свою куртку, когда мы вошли в теплый лыжный домик, и я огляделся, рассматривая всех людей внутри, спасающихся от пронизывающего до костей холода. Несколько молодых парней, которые, очевидно, были братьями, пара, которая пила кофе, и та же самая горячая зрелая женщина, настоящая милфа, с огромной силиконовой грудью и накаченными губами, с которой мы случайно столкнулись сегодня утром, когда я шел к подъемнику. Она либо взаправду смотрела на меня с вожделением, либо мне просто показалось. Хотя забудьте. В ее глазах определенно было вожделение.
Черные лямки болоньевых штанов Лисы сразу же привлекли мое внимание. Они были натянуты на ее плечи, обходили упругие груди, спрятанные под слоем черной шерсти. Грудь Лисы не огромная и не искусственная. Совершенно не такая, как у милфы. Я не мог не восхититься ее размером и мягкими, округлыми формами, выступающими под свитером. Ее груди полностью поместились бы в мои руки.
Затем Лиса начала снимать шлем. Потянулась к застежке чуть ниже подбородка и расстегнула ее, а потом одним легким движением сняла шлем и тряхнула каштановыми косичками. Они упали прямо на роскошный бюст, а выбившиеся из прически волосы беспорядочно развевались вокруг ее покрасневшего лица. Чертовски соблазнительно.
Я сократил расстояние между нами, протянул руку к ее куртке и шлему и предложил:
– Давай я отнесу это в наш шкафчик. У тебя есть ключ?
Она подняла на меня взгляд, удивленно округлив свои красивые глаза. Расплылась в улыбке и в попытке ее сдержать закусила нижнюю губу. На щеках появился слабый румянец, и это явно не от холода.
– Конечно, да. Спасибо.
Достав из кармана куртки небольшой серебряный ключ от шкафчика, она подала его мне. Он повис между нами на колечке.
– Ой! Захватишь еще и мои штаны? – Лиса скинула лямки своих штанов и спустила их по рукам. – Я не хочу зажариться перед камином, а в них я умру от теплового удара.
Я наблюдал, как она расстегнула пуговицы спереди, потом молнию и, слегка покачиваясь, стянула болоньевые штаны с бедер. Под ними на ней не было ничего, кроме обтягивающих черных шерстяных колготок. Как ни странно, мне показалось, что все это невероятно эротично.
Переступив через штаны, она согнулась, выпятив свою упругую попку, и подняла их с пола, а затем протянула мне с благодарной улыбкой. Наивно. Как будто не она только что трясла задом около моего прибора.
Я вскинул руку, остановив ее:
– Погоди. Ты же не собираешься бегать здесь в одном нижнем белье, правда?
Лиса наклонила голову, посмотрела на свои обтянутые колготками ноги – эти великолепные длинные ноги, – прежде чем снова взглянуть на меня.
– Э-э... ты имеешь в виду мои плотные шерстяные колготки? Да. Это то, в чем я буду бегать туда-сюда, – отшутилась она. – А что?
– Это неприлично.
Она уткнула руки в бока и выпятила бедра:
– А тебе какая разница?
Я посмотрел вниз, на внутреннюю часть ее бедра:
– Да никакой. Я просто представляю тебя голой, как и все остальные. Если ты спокойно принимаешь это, то я думаю, что и проблем не будет.
– Я очень сомневаюсь, что все представляют меня голой. – Лиса пренебрежительно рассмеялась. – Но если даже и будут, мне все равно.
Я скрестил руки на широкой груди в знак несогласия:
– Ты не думаешь, что Чед пялится на тебя? И тот парень, Блейн?
Ее лицо исказилось в недоумении, и она поправила меня:
– Это Брэндон, а не Блейн.
– Ой, да какая разница, – возразил я, потому что, честно говоря, мне наплевать, как зовут этого парня.
– Знаешь что, Чонгук? Иногда ты действительно странный. Никто на меня не пялится, так что можешь не изображать из себя старшего брата.
– Ощущения в моем паху вряд ли можно назвать братскими, – пошутил я, наконец забирая ее одежду. – Если хочешь идти к ним вот так, то вперед, но не приходи ко мне потом плакаться.
Издав еще один тихий смешок, она легонько похлопала меня по руке. От этого короткого прикосновения меня бросило в жар.
– Думаю, что я справлюсь, но спасибо. – Она снова похлопала меня, пробежавшись пальцами вверх по хлопковому рукаву. – И спасибо за помощь с вещами. Я пойду найду нам свободные места.
Вот так я и понес, как послушный мальчик, штаны, куртку и шлем Лисы в раздевалку. Вставив ключ в металлическую дверцу, я бросил все в арендованный шкафчик. Туда же отправились и мои вещи. Запихнув наши пожитки, я запер шкафчик, а ключ положил в карман своих свободных спортивных штанов.
Я не очень удивился, когда, отвернувшись от шкафчика, обнаружил милфу. Она прислонилась к дальней стене и оценивающе меня разглядывала. Уголки ее красных губ растянулись в улыбке. Из-под черной вязаной шапки выглядывали обесцвеченные волосы, заплетенные в косу. В остальном ее наряд был чисто белым: белая водолазка, белые лыжные штаны, белые носки. Даже если она хотела выглядеть невинной, это не сработало. И если взглянуть правде в глаза, она и сама знала, что никого не одурачит. Я прошел мимо милфы и одарил ее своей самой привлекательной улыбкой, понимая, что она будет рядом позже, на случай если мне станет скучно.
Перепрыгивая через две ступеньки за раз, я без обуви добрался до главного вестибюля и начал осматривать похожий на пещеру загородный домик в поисках этих черных колготок. Я нашел их на массивном кожаном диване у большого каменного очага пылающего камина. Прелестные маленькие пальчики и ступни Лисы были обтянуты серыми шерстяными носками, доходящими ей до икр.
Заметив, что я наблюдаю за ней, Лиса пошевелила пальцами ног. Когда я подошел ближе, она похлопала рядом с собой и опустила ноги на пол, освобождая мне место.
– Вот, я принесла тебе горячий шоколад, – объявила Лиса, протянув мне белую кружку, от которой шел пар. Сверху были взбитые сливки. – Это за то, что ты отнес мои вещи в раздевалку.
Наши пальцы соприкоснулись, когда я забирал чашку из рук Лисы. Я с легкой улыбкой плюхнулся рядом с ней на диван и устроился на потертой коже, широко расставив ноги, так, чтобы наши бедра соприкасались, создавая приятное тепло.
– Итак, Чон, дружище, как проходит твой сезон? – спросил какой-то парень в красной толстовке от бренда одежды для сноубордистов. Его вязаная шапочка была низко надвинута на лоб, а защитные очки все еще покоились на голове.
– Ужасно. Мне повезло, что я смог вырваться на выходные. – Это отчасти правда. Если честно, я наврал тренеру, прямо как маме в детстве, чтобы отпроситься на выходные. Я придумал какую-то чушь о том, что мое левое подколенное сухожилие слишком напряжено и я не хочу его потянуть перед нашим следующим поединком. Который ровно через... шесть дней. Боремся против очень мощного университета штата Пенсильвания.
По контракту спортсмены моего уровня технически не имеют права заниматься другими видами спорта, особенно такими травмоопасными, как сноубординг. Ладно. Нет в этом ничего технического. Предполагается, что мы не должны делать ничего, что могло бы привести к травмам, включая игру в пляжный волейбол с моей надоедливой кузиной Бриэль или, ну не знаю, спуск на доске с горы. Если бы я сломал, вывихнул или потянул что-нибудь, скорее всего, это стоило бы всей моей команде целого сезона. Короче говоря, если я получу травму на горнолыжном склоне – мне крышка.
– Сколько раз ты можешь отжаться? – спросил сноубордист в толстовке Айовы.
Его шапка была надета задом наперед, и, как Лиса, он был одет в шерстяные подштанники, хотя и не был в них так хорош, как она. Даже со своего места на диване я против воли видел выпуклость его причиндала. О боже, так сложно было надеть штаны в компании дам?
– Около четырех сотен.
– Вот черт, – пробормотал он, впечатлившись.
– Прости, я не расслышал твое имя.
– Я Скотт, но мои друзья зовут меня Страйкер. – Скотт приподнялся со своего места около камина и протянул мне руку для рукопожатия. – Я футболист.
Я без особого энтузиазма ответил на его жест.
– Мог о тебе слышать, – неохотно признал я, сощурив глаза. – Знает ли твой тренер, что ты в этой поездке?
Скотт внимательно посмотрел на меня, рыжие волосы торчали из-под его шапки. У этого паршивца хватило смелости огрызнуться в ответ:
– А твой?
Маленький острый локоть ткнул меня в бок, и я посмотрел в сердитые голубые глаза Лисы. Она взглядом послала мне сигнал: прекрати сейчас же! Я поднял подбородок, остывая.
– Так что между вами двумя? – спросила одна из девушек. Ее светло-русые волосы были собраны в небрежный пучок на макушке, и, несмотря на то, что мы провели весь день на улице, на лице у нее виднелся искусно сделанный макияж. – Вы встречаетесь?
– Они двоюродные брат с сестрой, – авторитетно объяснил Чед.
– Нет, это не так. – Лиса нахмурила лоб и сморщила свой маленький вздернутый носик.
– Вы не родственники? – Чед уставился на меня. – Бро, но по телефону ты сказал мне...
О черт, точно.
– Точно... – Я протянул это слово, а затем со смехом добавил: – Ну и целуемся. Иногда.
Никто не счел это смешным. Особенно Лиса. Она выдохнула. Пораженный, испуганный выдох, который прозвучал так удивительно эротично, что застрял у меня в голове.
– Боже мой, это он так шутит! – Она еще глубже вдавила свой чертовски острый локоть в мой бок. – Чонгук, скажи им, что ты шутишь, – прошипела она сквозь зубы.
– Как скажешь. Я пошутил о том, что мы брат и сестра, – невозмутимо сказал я. – Но мы определенно целовались, и мы определенно не кузены. – Я небрежно глотнул горячего шоколада, чтобы занять рот, и почувствовал, как взбитые сливки покрыли мою верхнюю губу. Я облизнулся. – Ладно-ладно, я соврал. Я пытаюсь залезть ей в штаны, но, если хочешь знать правду, это довольно трудное дело.
Лиса рядом со мной застонала, откинув голову на спинку кожаного дивана:
– О господи.
Чед сидел, прислонившись спиной к каменной каминной решетке, и изучал меня: мои сланцы, спортивные штаны, обтягивающую борцовскую футболку. Его глаза оглядывали мои черные татуировки, суровый изгиб губ, шрамы над бровями и на переносице. И наконец он произнес:
– Зачем ты врешь, дружище?
Я бросил косой взгляд на Лису, который перехватили Чед и Скотт, затем поднял густые брови, безмолвно давая понять: разве это не очевидно? Они оба медленно понимающе кивнули, когда моя рука опустилась на спинку дивана за головой Лисы. Я легонько прикасался к ее голове, играясь с шелковистыми кончиками волос, наматывая на палец выбивающиеся пряди. И она позволила мне.
– Чем займемся позже? – спросила темноволосая девушка. Кажется, ее зовут Сэм или как-то так. Темные волосы собраны в неопрятный пучок, а их концы хаотично торчат во все стороны. Это на самом деле довольно мило. Интересно, в отношениях ли она. Мое тело отчаянно требует женщину.
– Мой парень хочет созвониться. Мне просто надо знать, какое время ему назвать.
Все, проехали.
Чед, лидер этой компании, потер щетину на подбородке и ответил:
– Назови ему любое время на свой выбор. Думаю, после ужина мы все будем отдыхать.
– Кстати говоря об ужине, я бы съел даже задницу дохлого скунса, – объявил Скотт к негодованию всех девушек. Сэм, Лиса и две блондинки скорчили лица, назвав его омерзительным тупицей.
– Уже почти шесть. Пойдемте поедим.
– Давайте вызовем такси и поедем в центр?
– Звучит как план.