12 правил, чтобы не влюбиться

Лалиса
Какой-то роскошный красавчик только что вошел в мою комнату в поисках своей одежды. Он твой или я могу его застолбить?
– Что ты со своими пожитками забыл у меня на пороге?
Ветер пронизывал меня насквозь, посылая в номер снег и холодный воздух. Чон встал перед дверью и поставил свою красную сумку на замерзшую, покрытую снегом землю. Лаймовый сноуборд прислонен к косяку двери, а рядом валяется черный мешок с ботинками.
– Мой новый друг, Чед, сказал, что твоя соседка по комнате кинула тебя, – небрежно бросил он, пожав плечами.
За его широкой спиной я заметила Бет Лауэр, второкурсницу из нашего спортивного клуба, которая в открытую пялилась на его задницу. Что за бесстыдство!
Я даже не желала знать, какие мысли проносились в голове у Бет. Скорее, я хотела, чтобы с крыши свалилась груда снега и погребла меня под собой целиком. Или еще лучше – его. Чон же продолжал болтать, не обращая внимания на взгляды Бет:
– Я сказал Чеду, что мы двоюродные брат с сестрой, помнишь? Так что он без вопросов предложил нам делить комнату. Поздравляю, Лиса! Кажется, мы станем соседями.
– Скорее уж сокамерниками, – простонала я, оглянувшись на пустую спальню, двуспальную кровать с потасканным покрывалом, журнальный столик и крошечную ванную с микроскопической душевой кабиной...
Это явно не пятизвездочный отель со шведским столом по утрам и казино в подвале. Пусть это и дыра, но это была моя дыра, и только моя... тридцать семь прекрасных секунд назад. Я посмотрела в сторону Бет, которая медленно ползла по снегу мимо нас. Мы встретились взглядами, когда она наконец оторвала глаза от фантастической фигуры Чона. Даже несмотря на зимний холод, она покраснела как рак и, перехватив мой взгляд, пустилась в бегство, как маленькая мышь-извращенка.
Кстати об извращенцах... Я совсем не хотела, чтобы Чонгук жил со мной все выходные. Я заплатила те же шестьсот долларов, что и он. Так что последнее, что мне нужно, это сплетни, которые неминуемо пойдут, как только Чонгук начнет приходить в мою комнату как к себе домой. С моих губ сорвался стон:
– И прекрати говорить всем, что мы родственники!
– Да ладно тебе, что в этом такого?
– Двоюродные брат с сестрой? Ты еще спрашиваешь, что такого?
– Мне нужно было сказать ему, что мы еще и целуемся? – Он улыбнулся мне во весь рот. – Лиса, впусти меня. Клянусь, если у меня внизу все отвалится, это будет твоя вина.
Со вздохом я сняла дверную цепочку и, схватив Чонгука за мускулистое предплечье, втащила его в мой номер вместе со всем барахлом. Тяжелая дверь захлопнулась за нами, и замок автоматически защелкнулся. Я задвинула щеколду, а потом повернулась к нему, уперев руки в бока и сердито испепеляя его взглядом:
– Сперва ты портишь мне поездку, а теперь еще и вламываешься в мою комнату? Можешь располагаться на полу.
– На полу? – Он подхватил свои вещи и протиснулся мимо меня.
Сдаваясь, я решила не спорить и позволила ему пройти.
– Я так не могу, Лиса. Мое тело – храм.
– Мы не будем спать на одной кровати, даже не думай.
– Это потому что ты не уверена, что сможешь держать себя в руках рядом со мной?
– Нет. Это потому что я не уверена, что ты сможешь держать себя в руках.
Oз усмехнулся:
– Да ладно тебе, будет весело!
– Я тебя и правда когда-нибудь убью.
– Почему ты продолжаешь повторять это? «Чон, я убью тебя». – Он передразнил меня, пытаясь изобразить женский голос. Это на самом деле несколько сбивало с толку. – Ты уже второй раз угрожаешь мне. Я начинаю думать, что ты говоришь всерьез.
Я улыбнулась:
– Что тут поделаешь. Один твой вид вызывает у меня желание тебя придушить.
Он не обратил на меня внимания и, поставив чемодан на комод в дальнем углу комнаты, раскрыл его.
– Я решил, что если уж мы не будем друзьями с привилегиями, отказываться от чего, конечно, большая ошибка с твоей стороны, то можем быть просто друзьями. Хоть это и безумно скучно.
– Как великодушно с твоей стороны.
Он искоса посмотрел на меня:
– Именно! Тоже так подумал.
– Это был сарказм, Чон.
– Сарказм или нет, Лиса, ты довольно скоро поймешь, сколько плюсов дает дружба со мной.
– Ой, да что ты. – Я сложила руки. – Давай, удиви меня.
– Ну например, со мной у тебя не будет отбоя от новых друзей и поклонников. Глазом моргнуть не успеешь, как толпы будут ломиться в нашу дверь.
– Это была моя дверь, – прошипела я. – И меня не интересуют новые знакомства.
– Нет? – Он взглянул на меня с сомнением.
– Нет.
– Тогда почему ты вечно сопротивляешься всем моим ухаживаниям? – Чонгук сел в изножье кровати, сбросив свои ботинки. Те, стукнувшись об стену, приземлились на пол с глухим стуком. За обувью сразу полетели носки.
– Э-э... может, потому что ты даже не пытался ухаживать?
– Погоди. – Он обернулся. – Это намек?
Ну, что-то вроде намека.
– Нет!
– Видишь? – Он босиком прошлепал до двери, взял мой чемодан и положил его на комод рядом со своим. – В общем, как я уже говорил, поклонники снесут твою дверь, покрытую паутиной, ты и глазом моргнуть не успеешь. Ну или в твоем случае покрытую паутиной промежность.
Стоя рядом друг с другом, мы начали вытаскивать одежду из наших чемоданов, аккуратно складывая ее в верхний ящик. Его вещи влево, мои вправо, как будто мы уже делали это сотни раз.
– Во-первых, моя промежность – не твое дело. Во-вторых, она вовсе не покрыта паутиной.
По его выражению лица было видно, что он мне не поверил:
– Как скажешь, Лиса. Я к тому, что рядом со мною в эти выходные тебе придется отбиваться от парней бейсбольной битой.
– Что, если мне это не нужно?
Прижимая к груди запасную пару синих джинсов, словно щит, он непонимающе посмотрел на меня, а его губы скривились. Он указал круговыми движениями на мою нижнюю часть тела:
– Паутина.
Повернувшись к прикроватной тумбочке, я выдвинула ящик и порылась в нем в поисках ручки и бумаги:
– Нужно установить несколько правил, если уж нам придется делить комнату на этой неделе.
– Ладно.
– Я возьму на себя смелость написать некоторые из них.
Я взяла маленький белый блокнот наизготовку.
Он улыбнулся:
– Почему я не удивлен тому, что ты составляешь список?
Я не обратила внимания на его вопрос, продолжив:
– Первое: никакого секса в спальне...
– Значит, только в ванной или шкафу?
Моя рука остановилась.
– Я серьезно. Ты не можешь таскать сюда девушек.
– Я тоже серьезен, Лиса. Я совсем не против перепихнуться с кем-нибудь внутри шкафа.
– Ни на секунду в этом не сомневаюсь. Однако было бы очень славно, если бы ты не спал ни с кем в пределах этого номера.
Тут он закатил глаза.
– Второе: оставайся на своей стороне кровати и держи свои огромные лапы подальше от меня.
Он положил одну из «огромных лап» на сердце:
– Лиса, ты меня ранишь. Стал бы я подвергать опасности нашу зарождающуюся дружбу, только чтобы позажимать тебя?
Я вскинула брови:
– Не знаю, Чонгук. Стал бы?
Он, по-видимому, серьезно обдумал этот вопрос и вздохнул:
– Честно? Да, стал бы. Я, скорее всего, как минимум раз попытаюсь неприлично коснуться тебя. Возможно, дважды, если быть реалистом. С моей стороны было бы упущением не воспользоваться таким шансом. Только не после того, как я увидел твою красивую грудь. Эти кардиганы довольно обтягивающие, Лиса.
Я закрыла лицо ладонями:
– Думаю, я не могу осуждать тебя за честность.
Он выпрямился, сидя на кровати, и спросил:
– Это идет мне в плюс?
Я обреченно вздохнула:
– Да, пожалуй.
– Отлично. – Он с хлопком сомкнул ладони, а потом ехидно потер их. – Хорошо, удиви меня третьим правилом.
– Третьего правила нет. Пока что будет два, но мы можем придумывать их по ходу дела.
– О, отлично. Это будет просто потрясающе.
* * *
Я стояла возле кровати, без задней мысли распаковывая снаряжение для сноуборда и горнолыжные комбинезоны, когда дверь ванной распахнулась и из облака густого пара вышел Чонгук.
Он осмотрел меня с головы до ног.
– Как, по-твоему, я должен держать руки при себе, когда ты вырядилась вот так? – Он помахал своими массивными руками вверх и вниз, указывая на мою пижаму.
Я в недоумении оглядела себя:
– Что? Это просто старый топик и шорты.
Он возмущенно сложил руки, и я невольно посмотрела на его широкую, выделяющуюся грудь и татуировки на бицепсах. Мысленно восхитилась.
– Да, но ты без лифчика.
– Я не сплю в лифчике, Чонгук. И к тому же то, что ты похотливый кобель, не моя проблема.
Он не согласился:
– Топ белый, то есть практически прозрачный. – Чон закатил глаза к потолку уже второй раз, а его кадык шевельнулся. Он поднял три пальца. – Правило номер три: не разгуливать без лифчика. Прикрой все это, черт возьми. Мне видны твои соски, от одного только взгляда на них у меня встает.
– Лицемер, да на тебе самом всего одно полотенце! Я вижу очертания твоего... – Я сразу же себя оборвала. Громкий нервный смешок вырвался у меня так резко, что я даже зажала рот рукой.
Мой взгляд упал на подтянутые бедра Чонгука. Я заметила капельки воды, стекающие по гладкой, манящей коже его рельефного пресса... дорожку темных волос, исчезающую в белом махровом полотенце, едва скрывающем его...
Я прикрыла грудь рукой, словно защищаясь, пряча ее от его пристального взгляда:
– Что ты предлагаешь мне надеть, умник? Я взяла с собой только это, ведь планировала жить одна.
– Не знаю! Но прекрати скакать по комнате в этом. Иди надень одну из моих футболок.
Скакать?!
Тем не менее я кивнула:
– Ладно.
– Вот и все.
– Хорошо. Правило номер четыре: не расхаживать тут в одном лишь полотенце. Оно едва сходится у тебя на талии. – И это вызывало у меня желание сделать с тобой непристойные и грязные вещи. Например, стянув полотенце, швырнуть его на пол, посмотреть, что там под ним.
Чонгук прошлепал босиком к журнальному столику, рывком открыл верхний ящик и достал серую хлопковую футболку. Смяв ее в комок, он швырнул ее в мою сторону, и, пролетев по воздуху, она шлепнулась мне прямо на лицо. Я едва успела ее поймать.
– Пожалуйста. Просто надень это. И вернись пострашнее.
* * *
Сидни. Он вообще обо мне спрашивал?
Лиса. Кто?
Сидни. О, да ладно тебе, ты знаешь, кто. Не дразни меня! Чон спрашивал обо мне? Ну же, дай девушке надежду, которая поможет пережить холодную ночь.
Лиса. Мы были очень заняты, извини.
Сидни. Не могу поверить, что ты проводишь с ним выходные. Если бы я знала, может, тоже поехала бы.
Лиса. И отказалась бы от солнца Флориды?!
Сидни. Ты права. Я все равно не поехала бы в Юту, ахахах. Может, стоит попробовать написать ему. Как ты думаешь?
Лиса. Думаю, тебе стоит делать все, что делает тебя счастливой;)
Сидни. Это да или нет?
Лиса. Конечно, да. Напиши ему.
Сидни. Уииии!!! Окей, напишу прямо сейчас.
Лиса. Удачи!
Я не рассказала Сид, что несколько минут назад Чонгук вышел из душа полуголый и мокрый. И про то, что он разглядывал меня в белой майке. И про то, что я натянула на себя его футболку – на ощупь она просто прекрасна, а пахнет еще лучше... Я положила свой телефон на холодную, обшитую старым пластиком полку в ванной и воткнула зарядку. Пригладив свои шелковистые волосы, я зарылась носом в воротник футболки Чонгука. Еще раз вдохнула... Задумчиво выдохнула.
Прежде чем открыть дверь и вернуться в спальню, я напоследок еще разок понюхала футболку и собралась с духом. Она так невероятно пахла, что было сложно оторваться. Я с трепетом прошла через комнату, направляясь к выключателю, и остановилась, когда Чонгук сел на нашу общую кровать. Кровать была бы вполне просторной, если бы я была одна. Но по сравнению с расположившимся на ней громадным Чон Чонгуком она казалась просто крошечной. А посередине была выстроена целая стена из подушек. Барьер, до смешного хрупкий, который я воздвигла, пока он был в душе.
Оз сидел в кровати, накрытый одеялом и обнаженный по пояс. Облокотившись на изголовье кровати, он листал мужской журнал, а когда поднял взгляд, то, поморщившись, сказал мне раздраженно:
– Черт побери, Лиса, стало только хуже!
Я оглядела комнату, озадаченная его недовольным тоном. Спросила непонимающе:
– Что хуже?
– Твой вид. В этой футболке.
Мда. Я надела его серую футболку с эмблемой Айовы после того, как он ввел это нелепое правило про запрет моих маек.
– Тебе не угодишь! – Я вскинула руки в знак поражения. – Что не так с этой футболкой? Ты сказал мне надеть ее. Точнее, скомкал и бросил в меня. Вообще-то она прилетела мне прямо в лицо и чуть не выбила глаз.
– Я не ожидал, что ты зачем-то снимешь шорты! – обвинил меня он, нахмурившись.
Я снова раздраженно подняла руки:
– Боже мой, да что в этом такого?
– Что в этом такого? Она еще спрашивает, что в этом такого. – Ворча себе под нос, он взбил подушку и положил ее себе за спину. Я не могла не восхититься движениями его бицепсов, пока он это делал. Уфф, на них очень приятно смотреть. – А вся проблема в том, что теперь на тебе, кроме футболки, одно только нижнее белье.
– Верно, – сказала я медленно, перемещая взгляд подальше от его тела. Я решила показательно поднять подол футболки. – Но футболка же достает мне до бедер...
– Ты с ума сошла? Оставь ее в покое!
– Э-э...
Чонгук поднял руки, не давая мне ничего сказать в свою защиту:
– Правило номер пять: не брить ноги.
– Не брить ноги? – Приступ смеха захватил меня, и я согнулась от истерического хохота. По щекам потекли слезы. Наконец переведя дыхание, я пробормотала: – Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала. Причем тут вообще бритье?
Он смерил меня взглядом, как бы говоря: «Ну и ну!», и пояснил:
– Волосатые ноги отвратительны. Ни один парень не захочет спать с девчонкой, у которой больше волос, чем у него. Поверь мне, это твоя единственная защита.
Я недоуменно посмотрела на него, и мой рот брезгливо скривился:
– Ты такой странный.
– Ты права. Кто же не захочет девчонку с волосатыми ногами? – Он похлопал мой барьер из подушек, и на его высокомерном лице расплылась насмешливая улыбка. – Это чтобы удерживать тебя на твоей стороне кровати? Потому что, признаюсь честно, Лиса, я не буду сопротивляться, если ты решишь перейти на темную сторону.
Боже, он так дьявольски красив. Я покачала головой, усмехнувшись в ответ, и забралась на свою сторону кровати:
– Этого не случится.
– Хочешь поспорить?
– Может, хватит уже?
– Хватит что?
– Спорить по поводу и без.
– Прости. Плохая привычка.
Я откинула покрывало и залезла под одеяло, голыми ногами ощутив прохладу ткани. Устроившись рядом с ним на кровати, я позволила своему телу расслабиться в пуховых подушках. Я чувствовала, как он наблюдал за мной краем глаза, когда потянулась выключить прикроватную лампу:
– Что?
В темноте раздался приглушенный смешок:
– Неужели ты и правда думаешь, что стена из подушек удержит меня на этой стороне кровати?
– Конечно нет. Это материальное воплощение мысли «не лезь ко мне».
– И держать свои лапы подальше? – Он снова усмехнулся, но на этот раз от его низкого баритона меня бросило в дрожь. Он, должно быть, почувствовал шевеление от матраса, потому что спросил: – Тебе холодно?
– Немного. – Я зарылась поглубже в одеяло, представляя, как было бы славно, будь оно пуховым.
– Ну, я здесь, если ты все же захочешь поспать в обнимку. Моя мама всегда говорила, что я похож на жаркую печку. Ты согреешься и, надеюсь, взмокнешь в мгновение ока.
Я сдержала улыбку:
– Спасибо за предложение.
– Со мной не замерзнешь, Лиса.
В этом я не сомневалась. Лежа в темноте, я слушала его ровное дыхание, а мои мысли блуждали. Разве можно было меня за это винить? В том, что я разлеглась сейчас рядом с этим задумчивым, соблазнительным, теплым, обнаженным по пояс мужчиной?
Я была бы сумасшедшей, если бы не фантазировала. Ну или мертвой ниже пояса, что точно не про меня. Я прочистила горло, и мой кашель заполнил тишину:
– Расскажи мне о борьбе.
– Что именно ты хочешь узнать?
– Ты в этом хорош?
Ответом мне послужил низкий, раскатистый смех, отчего кровать затряслась и завибрировала. Даже без света я знала, что он схватился за живот.
– Не смейся надо мной! – Я протянула руки и ткнула в какую-то часть его тела, предположительно в толстенный бицепс. Мои пальцы наткнулись на его горячую кожу, и я быстро отдернула их.
– Я не смеюсь над тобой. Просто ты такая милашка!
Я поколебалась:
– Ну так что? Ты в этом хорош?
– Да, я хорош.
– Насколько?
– Безумно. Не просто хорош. Я, черт побери, лучший. – Матрас прогнулся оттого, что он повернулся на бок, лицом ко мне. – Знаешь, что мне больше всего нравится в борьбе?
– И что же? – сглотнув, прошептала я со вздохом.
– Это секунды до того, как я могу прижать своего противника. Предвкушение, когда вы оба знаете, что это неизбежно. Подготовка, движения туда-сюда, постепенно приводящие к этому. – Он явно воодушевился. – Мое тело вытянулось, я вспотел от усилий, но вот мой противник лежит подо мной.
Почему это прозвучало так, будто мы говорили вовсе не о борьбе. Между моих ног разлился пульсирующий жар, и я неловко поерзала.
– Оу, – прошептала я, вздохнув.
– Да. – Матрас снова прогнулся, когда он перекатился ко мне поближе. – Оу.
– Тебе нравится чувствовать свое физическое превосходство?
Прежде чем ответить, он ненадолго задумался:
– Вовсе нет. Для меня это чисто психологический кайф, когда я знаю, что могу просчитать реакцию человека еще до того, как он сделает свой выбор. Расчет, приводящий в итоге к моей победе. – Затем, немного подумав, он добавил: – Это скорее контроль над моим собственным телом, а не над кем-то другим.
В комнате повисла тишина.
– Мои размеры... пугают тебя, Лиса? – Его голос прозвучал напряженно и беспокойно, будто эта мысль только что пришла ему в голову.
– Нет. Нет, твои размеры меня не пугают.
Совсем наоборот, весь его вид приводит меня и мое тело в трепет. Не говоря уже о том, что дышать становится все труднее и труднее, когда мы вместе. Что я начала фантазировать о нем, когда мы еще не были рядом. То, что я спокойно лежала в темноте, было проверкой моего самообладания.
Я хотела прикоснуться к нему. Хотела позволить ему прикоснуться ко мне. Шептать его имя, пока он...
– Возможно, я и огромный, но не хочу, чтобы ты боялась меня, Лиса. Я никогда не сделаю тебе больно.
– Знаю. – Он бы никогда этого не допустил.
– И мой дружок тоже никогда не сделает тебе больно. Он очень нежный.
Ну здорово. Теперь я была вынуждена лежать, думая о том, что у него там в штанах.
– О господи, Чонгук, ты...
– Так хорош в постели.
– Почему ты всегда сводишь все к постели?
– Я просто констатирую факты, Лиса.
– Засыпай давай, Чон.