Долг крови

Дарио

9 лет назад

 
Я стоял у этого окна, должно быть, больше часа. Как маньяк какой-то, не мог перестать смотреть. Слушал её смех. Впервые за всю жизнь, наверное, — такой искренний смех просто юной девочки. Сейчас, там, с ним, Леона была другой — не такой, как со мной, с моими людьми, со своим отцом. Там, с Ривеном, она была просто девочкой, играющей с мальчиком. Ни больше ни меньше.

Словно она не из этого мира. Словно всё хорошо, и у неё самая обычная жизнь.

Парень продолжал её веселить — не знаю, как у него это получалось, чёрт возьми, но Дикарка действительно смеялась рядом с ним так, как никогда и ни с кем в этом поместье. Даже со мной.

Не знаю, что сейчас внутри меня, — до сих пор не понял. Это что-то приторно похожее на ревность, но это не может быть она, потому что Леона для меня не более чем сестра. Отчего тогда я стою и наблюдаю за ними уже столько времени?

В дверь глухо постучали, и я с трудом заставил себя отвести взгляд, позволяя им гулять без моего надзора.

— Входи, — бросил я и сел за свой рабочий стол.

— Это я. — Рейгар медленно вошёл в кабинет, дошёл до моего стола, а затем опустился напротив в кресло.

— Выпьешь? — взглядом я указал на стеклянный графин с виски.

— Нет, спасибо.

Рейгара, которого я знал, больше не существовало. На его лице уже не было привычной ухмылки. Казалось, за эту неделю у него прибавилось морщин. Лицо осунулось, будто он сбросил несколько килограммов за такой короткий срок.

Мне было искренне жаль его и его семью.

Я не умел поддерживать людей в таких ситуациях. И говорить тоже не знал что. Поэтому решил хоть как-то нарушить тишину:

— Мои люди сейчас прочёсывают город. Я поднял на уши дядю Рикардо и всех своих информаторов, — я начал с того, что и обещал своему киллеру. Я дал слово, что займусь этим делом и найду ублюдка, убившего его жену. — Если это кто-то из мелких сошек — к утру я получу их имена. Если кто-то покрупнее — обещаю, это займёт не больше нескольких дней. Рейгар, я достану их, и тогда…

Рейгар перебил меня одним лишь тяжёлым, уставшим взглядом. Я понял, что он хочет что-то сказать, поэтому замолчал, так и не договорив.

— Отзови своих людей, Дарио, — совсем тихо, вполголоса произнёс киллер.

Я обомлел. Превратился в статую.

Должно быть, мне послышалось.

— Что? — переспросил я, напрягаясь.

— Отзови всех своих людей. Закрой это дело, — повторил Рейгар более чётко, а я продолжал смотреть на него, не двигаясь.

— Рейгар, ты не в своём уме? — из уважения к этому человеку я сдерживал свой гнев, но мои кулаки, лежащие на столе, всё же сжались. — Что значит «закрыть дело»?! Эти люди убили твою жену! Они нанесли прямой удар моему клану, моей Семье! И я должен просто спустить им это с рук? Ты понимаешь, что я не могу…

— Можешь, — кивнул мужчина. — Ради Леоны, пожалуйста. Прекрати копаться в этом.

— Именно ради Леоны я и пытаюсь найти того, кто это сделал!

— А теперь прекрати! — Рейгар повысил голос и рывком встал с кресла. — Если мы начнём войну, прольётся ещё больше крови! Пострадает моя дочь! Я убивал по приказу твоего отца, по твоим приказам, и на этот раз расплата пришла в мой дом. Я больше не хочу повторения. Я не могу потерять ещё и дочь. Это дело закрыто. Тот, кто это сделал, уже победил. Не нужно больше в этом копаться, ты слышишь меня?!

Его тело мелко тряслось. И я не до конца понимал отчего.

Я до скрипа сжал челюсти, прикрыл глаза и попытался прислушаться к собственному дыханию, чтобы не сойти с ума прямо сейчас. То, о чём просил меня Рейгар, противоречило всем правилам нашего мира. Око за око. Кровь за кровь. Но сейчас передо мной сидел не просто какой-то левый человек, не просто подчинённый. Передо мной сидел Рейгар — человек, которого я почти считал вторым отцом; отец девочки, которая стала мне дорога; сломленный горем мужчина, потерявший жену.

— Хорошо. Если такова твоя воля. Но это… единственный раз, когда я делаю подобное одолжение, Рейгар. Потому что я Дон, я должен играть по правилам, а то, о чём ты просишь, выходит за все рамки. Меня сочтут слабаком.

— Для всех сделай вид, что ты уже убил этого человека. Но мне пообещай, что не будешь больше лезть в это. Ради Леоны.

Рейгар нащупал рычаг давления — «ради Леоны» — и сейчас активно им пользовался. Знал, что она дорога мне. Знал, что я не стану делать то, что может ей навредить, потому что эта девочка росла у меня на глазах.

— Обещаю, — я кивнул.

— Я благодарен тебе за всё. А теперь то, о чём я изначально хотел поговорить: сегодня я забираю Леону.

— Не думаешь, что в поместье ей пока будет безопаснее?

— Ты не понял, — Рейгар качнул головой и снова опустился в кресло, чтобы смотреть мне прямо в глаза. — Я забираю Леону.

Я свёл брови к переносице, хмурясь и совершенно не понимая, о чём идёт речь. Что он такое говорит?

— Я не понимаю, — мои слова прозвучали растерянно и жалко. Совсем не так, как полагается разговаривать Дону.

— Я нашёл дом в тихом районе, далеко от центра. И мы с Леоной уезжаем. Сегодня.

— Здесь моя охрана, здесь неприступная территория. Ей здесь будет спокойнее…

Рейгар почти сорвался с цепи:

— Ей не должно быть здесь спокойнее, Дарио! Она пятнадцатилетний подросток, который не боится крови, не боится людей с пушками, который пререкается с теми, кто может убить её за секунду! Она должна расти в обычном мире, как простая девочка её возраста. Ходить в школу. Жить. Заводить друзей. Парня, в конце концов. Жить как нормальный человек, а не как Дикарка. Моя жена просила меня оградить дочь от Семьи, а я привозил её в поместье, учил драться и обращаться с холодным оружием.

Рейгар тяжело сглотнул.

— Я не позволю этому миру сожрать мою дочь. Она — единственное, что у меня осталось. Единственное, ради чего я вообще могу жить дальше. Поэтому я забираю её. И она больше никогда не вернётся в поместье.

Мой взгляд застыл на его перекошенном от злости и беспомощности лице.

— Что значит «никогда не вернётся»?

— То и значит, Дарио. Я обрываю все её связи с этим миром. С этим домом. С тобой. Ей нужна обычная жизнь, поэтому я запрещу ей видеться с кем-либо отсюда. Моя дочь с сегодняшнего дня мертва для Семьи.

Я вслушивался в его слова. Пытался осознать их. Пытался принять. Но у меня не получалось. Впервые в жизни я молчал и совершенно не мог подобрать слов. Я отчётливо понял лишь одно: я больше никогда не увижу Леону.

— Ты уверен, что она сама захочет этой «нормальной жизни»? — я цеплялся за любую возможность его переубедить. — Она не та девочка, которую можно запереть в башне и которой можно всё запретить. Она Леона Кингсли, твоя дочь, твоя кровь. Она Дикарка.

— У неё нет выбора. И у меня тоже. Я остаюсь твоим киллером, остаюсь верен Семье и тебе, но Леона больше не переступит порог этого поместья.

Мужчина встал с кресла и направился к выходу.

— Мы уедем через час. Постарайся забыть её.

И вышел, оставив меня наедине с давящей тишиной и бешено барабанящим в висках пульсом.

Я больше не увижу её в коридоре. Не услышу её дерзких пререканий. Не увижу её закатывающихся от раздражения глаз.

Я с силой сжал хрустальный стакан, даже не боясь пораниться, если тот лопнет в руке. И в последний раз повернулся к окну, глядя на Леону.

И мне вдруг стало невыносимо тяжело дышать.

***

Леона

Ривен битый час рассказывал смешные истории из своего детства, о старшей сестре Киаре, и я смеялась так сильно и громко, что у меня уже скручивало живот от боли.

— И прикинь… я посреди ночи решил пострелять и выстрелил прямо в стену! Побежал сразу к Киаре, как к старшей и любимой сестре, думая, что она меня прикроет! Я там уже столько всего напридумывал… закрыть дырку в стене цветком или ещё чем-то…

— И что в итоге? — с улыбкой интересуюсь я.

— Заходит папа! Услышал, конечно же… Слава богу, мама не проснулась — она бы сошла с ума! Я думал, что всё, меня сейчас прямо тут и похоронят на месте! А папа спросил: «Тебе хоть понравилось?». Представляешь вообще?

— И что, тебе даже не влетело?

— Не-а! У меня крутой папа.

— Так а что случилось всё же с дыркой?..

— Ну, мы с папой мыслим одинаково — закрыли дырку цветком, и никто до сих пор ничего не узнал.

Я снова громко рассмеялась. Потом мы затихли на несколько минут, смотря на закат и просто наслаждаясь тишиной и свежим воздухом. Всё было хорошо до тех пор, пока сзади не послышались тяжёлые шаги.

Развернувшись, я увидела папу. Впервые за неделю он решил навестить меня, и я была очень рада его видеть. Но не таким… Я знала и видела, как ему тяжело. И, глядя сейчас на его лицо, я тоже невольно вспомнила маму — в груди мгновенно закололо, а под ложечкой противно засосало. Я сглотнула и прикрыла глаза, стараясь настроить себя на то, что мне нельзя во второй раз за день расплакаться у кого-то на глазах.

— Привет, — папа натянул неискреннюю улыбку, подходя ко мне.

— Здравствуйте! — Ривен подорвался со скамьи и вытянулся перед моим отцом, чуть ли не как солдат на плацу.

Папа перевёл на него взгляд и нахмурился.

— Жених? — он кивнул мне головой, а я густо покраснела.

— Какой жених! — оскорблённо возмутилась я. — Это мой… друг. Ривен. Ты должен помнить его.

— Наследник Маттео Риччи, если не ошибаюсь?

— Так точно, — с энтузиазмом закивал друг. — Рад познакомиться с вами.

— Так вы друзья? — прищурился отец.

— Да, — кивнул Ривен и выдохнул.

— Леона, мне нужно с тобой поговорить наедине, — папа обратил свой взгляд на меня, а затем снова на Ривена: — Думаю, тебе уже пора домой. Кстати, что ты делаешь в Сиэтле? Если не ошибаюсь, вы живёте на Сицилии?

— Так точно, — Ривен продолжал вести себя как дурачок. — Но мы ненадолго остановились здесь по моей просьбе. Я просто хотел немного провести времени с вашей дочерью и… поддержать её.

Папа одобрительно кивнул.

— Спасибо. Но на сегодня вам хватит.

— Понял, принял. Я тогда пойду? — Ривен махнул мне на прощание.

— Иди, иди, — в ответ кивнул папа.

Я помахала Ривену. И когда он стал уходить, бросила грозный взгляд на отца.

— Зачем ты его пугаешь?

— Пугаю? — хмыкнул отец. — Да я вёл себя с ним лучше, чем умею.

— Он, бедный, аж заикаться начал!

— Ну, это уже не моя проблема, а его…

Отца явно веселило всё это. И… ладно, я была не против того, что он решил немного поиздеваться над Ривеном, раз уж это заставило его хотя бы слабо улыбнуться. Он опустился на место, где только что сидел мой друг.

— Ты напряжён, — заметила я. — О чём будет разговор?

Папа заметно изменился в лице. Он опустил взгляд вниз, на газон, лишь бы не смотреть на меня. И я уже поняла, что разговор будет слишком серьёзным. Я сцепила руки в замок на коленях и набрала в лёгкие воздух, подавляя нарастающую панику.

— Я нашёл нам новый дом, Леона. Далеко от центра. И мы уезжаем туда через час, поэтому тебе стоит пойти собирать все свои вещи.

В этой новости, казалось бы, не было ничего такого. Но я была уверена, что это ещё не всё. Он бы не стал сообщать такую обычную вещь таким тоном, даже не глядя мне в глаза. И… я бы не чувствовала себя настолько встревоженной.

— А почему так внезапно? И вообще… разве в поместье мне сейчас не безопаснее?

Отец всё же нашёл в себе силы поднять на меня глаза.

— Нет. В поместье не безопаснее. И, Леона… есть ещё кое-что, что ты должна знать.

— Что? — моё тело напряглось в предчувствии, что мой мир вот-вот рухнет.

— Я обрываю все твои связи с Семьёй, с мафией, с Дарио, с этим миром.

Вот оно.

Я заторможенно смотрела на отца, медленно моргая и переваривая его слова.

— Что?

— Ты больше никогда сюда не вернёшься.

И снова мощный удар сердца о грудную клетку.

— Что значит… я больше никогда сюда не вернусь?

Папа тяжело выдохнул.

— То и значит. Ты начнёшь жить обычной жизнью, как и полагается подростку в твоём возрасте. Будешь ходить в школу, знакомиться с людьми.

— Ты не можешь так со мной поступить! — я закричала так громко, что, должно быть, услышали все люди в этом поместье.

— Нет, могу, Леона, потому что я твой отец! Если надо будет — я запру тебя в доме, лишь бы ты никогда больше не жила в этом кошмаре.

— Но этот кошмар — часть меня! Моя жизнь! Я без всего этого не буду собой!

— Это ужасно слышать от пятнадцатилетнего ребёнка, — папа обречённо прикрыл глаза. — Именно поэтому я тебя забираю. У тебя должна быть другая, нормальная жизнь.

Только он не понимал, что я не хочу этой «нормальной» жизни. Я не хочу быть той самой слабой девочкой, которая вечно нуждается в защите. Я Леона Кингсли, а не трусиха.

— Дарио знает? — это было единственным, что меня сейчас волновало.

— Ему я первому сообщил о своём решении.

Я резко подскочила со скамьи, но отец тут же перехватил меня за руку:

— Ты куда?

— К нему! — крикнула я и, выдернув руку, со всех ног побежала к поместью.

Я ещё несколько раз оглядывалась на бегу, проверяя, не идёт ли за мной отец. Мне жизненно необходимо было поговорить с Дарио прямо сейчас. Возможно, действительно в последний раз…

И вот я уже бежала по коридору к его кабинету, задыхаясь от подступающих слёз. Я ведь клялась себе больше не плакать! Но чем ближе я подбегала к кабинету, тем сильнее разрасталась жгучая боль в груди.

Я ворвалась в кабинет как фурия, даже не подумав постучать. И тут же замерла на пороге, едва не споткнувшись. Дарио был не один. У его стола возвышался мужчина, которого прежде я видела лишь на официальных собраниях кланов.

— Дарио… — сдавленный всхлип сорвался с губ быстрее, чем я успела его проглотить. Мужчины сразу обернулись на звук.

— Дело закрыто, Рикардо. Спасибо за помощь, — Дарио коротко кивнул мужчине.

Я слышала это имя раньше. Кажется, этот человек приходился Дарио дядей. Рикардо ответил племяннику таким же кивком, бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд и, не сказав ни слова, вышел в коридор.

Как только дверь захлопнулась, Дарио сразу поднялся со своего места и направился ко мне.

Я бросилась к нему без лишних раздумий. Во второй раз за этот проклятый день я искала в нём спасение, и мне совершенно не было за это стыдно.

— Я уезжаю, — прошептала я, всхлипывая и утыкаясь лицом в его рубашку.

— Я знаю, — широкая ладонь Дарио тяжело опустилась на мой затылок. — Мне жаль.

— Мне не хочется…

— Я знаю, Дикарка, — снова повторил он, крепче прижимая меня к себе.

— Ты же Дон! — я отчаянно вцепилась пальцами в его плечи, глядя на него снизу вверх. — Ты же можешь сделать хоть что-нибудь… отдать приказ, я не знаю… запрети ему!

Его руки, ещё секунду назад надёжно сжимавшие меня, вдруг напряглись. Дарио медленно, но непреклонно отстранил меня от себя.

— Я ничего не могу сделать против решения твоего отца.

Его слова прозвучали настолько отстранённо и холодно, словно мы обсуждали какую-то сделку, а не мою жизнь. Словно ему было абсолютно плевать, что мы больше никогда не увидимся. Словно ему было плевать на то, что отец прямо сейчас забирает у меня всё.

Я резко сделала шаг назад. И посмотрела на него так, как не смотрела никогда раньше. Как на предателя. Моего личного предателя.

— Ты даже не попытался что-то сделать… помочь мне… — мой голос упал до шёпота, но в тишине кабинета он прекрасно всё услышал.

— Леона, твой отец отчасти прав. Ты должна жить иначе...

— Чёрта с два! — яростно перебила я. — Я часть Семьи! Другие дети живут в этом мире, чем я от них отличаюсь? Я такая же!

— Их семьям не угрожали, — его голос стал ещё холоднее. — Их родителей не убивали.

Я задохнулась от возмущения. Он действительно использует смерть мамы как аргумент против меня?

— Скажи честно, — я с трудом проглотила вязкий ком в горле, глядя прямо в его непроницаемые, тёмные глаза. — Тебе всё равно?

Дарио на мгновение прикрыл глаза. В этом жесте было столько тяжести, но я не хотела её замечать. Нет, я не могла в это поверить. Я отказывалась в это верить.

— Мне не всё равно, — наконец произнёс он, глядя на меня со своим фирменным, убивающим хладнокровием. — Но это правильное решение.

— Я тебя поняла.

Я до побеления костяшек сжала кулаки, чтобы не ляпнуть чего-то лишнего, не разрыдаться прямо здесь, и резко развернулась к выходу.

Этот день стал вторым самым болезненным днём за всю мою жизнь. И не только потому, что я навсегда уезжала. Не потому, что меня вынуждали жить иначе. А потому, что человек, которому я верила больше всех, даже не попытался за меня бороться.