Долг крови

Леона

12 лет назад

Сегодня был тот самый особенный день в году, который я всегда ждала с предвкушением. Неважно, сколько мне лет — кажется, я всегда буду искренне ему радоваться. Мой день рождения всегда был тем днём, когда родители прощали мне любимые пакости, всё разрешали и со всем соглашались. А ещё… это был день, когда папа дарил мне новое оружие. И этот момент мне нравился больше всего среди десятков других в этот праздник.

В семь часов утра мама с тортом, который испекла полностью сама, вошла ко мне в комнату, напевая всем известную песню с поздравлением. Я смущённо заулыбалась, но мои глаза уже внимательно бегали по торту. Там стояло много свечек — наверное, как раз-таки двенадцать. Он был… красивым, но чересчур детским и девчачьим. Я успела его рассмотреть: весь розового цвета, а на верхушке красовалась какая-то блондинистая девушка в пышном платье. Мама постоянно включала мне мультики с ней, но я так и не запомнила её имени, потому что никогда их толком не смотрела.

— С днём рождения, Леона! — радостно воскликнула мама, и мне пришлось натянуть улыбку.

— Спасибо…

Мама расцеловала мне всё лицо, а потом, поставив торт на тумбочку, протянула коробку, на которой как раз его и несла. Я пыталась изобразить заинтересованность и радость, но не чувствовала ни того, ни другого. Мама… никогда не понимала меня так, как папа. Она желала, чтобы я выросла примерной девочкой, а не Дикаркой. А когда ругала меня, из её уст часто вылетали слова о том, что во мне больше мальчишеского, чем девчачьего.

Но я никогда так не считала. Более того — не понимала, почему девочек вообще считают слабыми созданиями? Почему, если я девочка, то должна вести себя как идиотка и носить платья? К маминому сожалению, я действительно была другой. Быть стереотипной принцессой мне не по душе. Я горела желанием быть наравне с мужчинами — сильной и уверенной.

И мне жаль, что мама этого не понимала.

— Простите, двенадцатилетие здесь? Мне сюда? — дверь моей комнаты медленно открылась, и я увидела дурачащегося отца. Именно это меня всегда в нём смешило.

— Папа, заходи! — я выдохнула и улыбнулась ещё шире.

Папа забавной походкой вошёл в комнату и взглянул на мамину коробку, которую я так и не открыла. Подмигнув мне — намекая, что стоит это сделать, даже если не хочется, — он произнёс вслух:

— А что мама подарила?

Даже коробка была противного розового цвета в белую полоску.

Я потянулась к крышке и медленно её открыла. Да, вполне ожидаемо, что там лежало именно это... Светло-розовое, почти белое платье и белые сапожки на небольшом толстом каблуке. Как же мне хотелось прямо сейчас закатить глаза, но, чтобы не расстроить маму, пришлось сдержать этот порыв и благодарно ей улыбнуться.

— Оно красивое, — я несколько секунд думала, что сказать. — Но куда я его надену? Мам, ты же знаешь…

— Сегодня в поместье Дона Дарио будет светский вечер. Там будет много людей, и все будут в красивых нарядах. Ты тоже туда идёшь, Дарио пригласил нас всех.

Натянуто улыбнувшись, я кивнула, мол, всё поняла, и закрыла коробку. Только вот когда я повернулась к папе, на моём лице наконец появилась искренняя улыбка: я была в огромном предвкушении его подарка.

А папа специально тянул резину и выжидающе смотрел на меня. Обожал этот момент. Мама перевела взгляд на папу, и когда уголок его губ пополз вверх, предвещая то, что её всегда раздражало, она начала:

— Рейгар, ради Бога, не говори, что ты…

Договорить она не успела, потому что папа эпично вытащил из-за спины чёрный кожаный чехол. Я знала, что там. Готова поклясться: в этот момент я почувствовала запах металла, который не могла скрыть даже плотная кожа. Папа не спешил отдавать подарок — он мучил меня. Стал медленно снимать чехол, и я взвизгнула так громко, что маме пришлось закрыть уши.

— Папа, спасибо! — я накинулась на него с объятиями, а потом сразу же вырвала из его рук свой первый боевой нож.

Оружие было превосходным… таким красивым и изящным, что мне захотелось заплакать от радости, но я сдержалась. Это был не просто какой-то там складной ножик, которых у меня уже собралась целая коллекция. Это был настоящий, профессиональный стилет, сделанный специально под мою руку. Лезвие было абсолютно чёрным и матовым — папа как-то учил меня, что так оно не блеснёт на свету и не выдаст в темноте. Оно имело двойную заточку и сужалось к концу, превращаясь в смертоносную иглу.

Рукоятка — это вообще что-то с чем-то! Вырезанная из тяжёлого тёмного дерева, она ложилась в мою ладонь так идеально, словно её место всегда было именно там.  На ней виднелись красивые шероховатые узоры, но я знала папу: это не просто ради красоты. Благодаря этим линиям нож точно не выскользнет из пальцев в неподходящий момент.

Проведя подушечкой пальца по холодному металлу, я вдруг заметила у самого основания крошечную, аккуратную гравировку — букву «Л».

В комплекте к нему шёл крутой кожаный чехол с ремешками. Я попробовала вставить стилет внутрь, и он вошёл с таким приятным, глухим щелчком... Я просто не могла перестать улыбаться, крепко сжимая его в руке и чувствуя себя самой крутой в этот момент.

— Рейгар, ты точно хочешь моей смерти… — тяжело дыша и имитируя полный шок, заговорила мама спустя минуту напряжённой тишины. — Она же ещё ребёнок! Куда ей нож?

— Я не ребёнок, — мой тон был не обиженным и не надутым, а серьёзным и ровным.

— Она не ребёнок, — папа повторил мои слова с той же серьёзностью. — Я понимаю, что ты хочешь, чтобы Леона была обычной девочкой, но мы живём немного в другом мире. В мире, где дарить своему ребёнку оружие на день рождения считается благом. В тринадцать лет здесь девочек уже выдают замуж. А ты всё ещё боишься её умения обращаться с оружием.

Я напряглась от папиного тона. Он говорил слишком серьёзно, и у меня появилось стойкое ощущение, что сейчас они поругаются. А мне бы этого очень не хотелось. Поэтому я быстро вмешалась:

— Мам, я надену сегодня твоё платье, хорошо? Оно правда красивое. Не ругайся с папой, он ведь прав, и ты сама это понимаешь…

Родители переглянулись, одновременно выдохнули и кивнули. Мама сдалась и просто вышла из комнаты, а папа остался. Сев на край кровати, он тихим шёпотом произнёс:

— Можешь взять его с собой сегодня, если хочешь.

— А можно?! — мои глаза загорелись от восторга.

— Конечно. Для самообороны. Но просто так не доставай его, хорошо? Пусть он будет с тобой для большей уверенности.

Я резво кивнула. В моей голове уже созрел чёткий план, каким именно образом я пронесу его в поместье. Этот небольшой стилет отлично поместится в те самые белые сапожки. Я буду ангелом, который в любой момент может перерезать горло.

Через семь часов, ближе к вечеру, я уже стояла перед зеркалом в своей комнате и с нескрываемым недовольством — едва ли не отвращением — смотрела на своё отражение. В этот момент я ощущала себя так противно, словно меня запихнули в совершенно чужое тело. Это была не я.

Мама, стоя сзади, десять раз поправила мои тёмные волосы, ещё столько же раз одёрнула это дурацкое, неудобное платье, вдела мне в уши серёжки, а на запястье нацепила браслет из розового кварца.

— Ты только посмотри, какая ты красавица!

— Ага, — очень «довольно» ответила я и опустила взгляд на белые сапожки, куда уже мастерски спрятала стилет. Если бы не холодное оружие, зажатое в моей обуви, я бы точно психанула и наотрез отказалась выходить из дома в таком дебильном наряде.

— Милая, пожалуйста, веди себя на приёме как воспитанная девочка, хорошо?

— Обязательно.

И это был чистейший сарказм.

***

Поместье Д'анджелло сегодня сверкало необычно ярко, словно новогодняя ёлка. Охранников на территории было намного больше, чем обычно. Они ещё внимательнее осматривали каждого гостя, но в то же время старались делать это не так подозрительно. Всё потому, что сегодня в этом доме собирались не только люди из мафии, но и самые обычные гости, которые даже не подозревали, с кем проведут весь оставшийся вечер. И, видимо, в целях предосторожности вход в поместье сегодня охранялся ещё тщательнее.

Нашу семью амбалы пропустили не осматривая: киллер Семьи на сегодняшнем вечере будет куда полезнее с оружием, чем без него, если вдруг что-то пойдёт не так. А вероятность этого всегда высока. Своё же холодное оружие — прижавшийся к ноге металл — я ощущала так отчётливо и приятно, что ни за что бы не отдала его, даже если бы стилет вырывали у меня силой.

Внутри играла противная, усыпляющая классическая музыка. Я заметила на лице папы такое же отвращение, что было и на моём, а вот мама искренне улыбалась и радовалась. Нам с папой этого было не понять.

Мы прошли вглубь огромного зала, уже до отказа наполненного гостями. Людей было так много, что я терялась. Моя социофобия с годами никуда не ушла — я всё ещё не любила людей, не любила с ними общаться и даже пересекаться взглядами. Поэтому такие мероприятия вызывали у меня лишь тревогу, раздражение и дикую усталость. Сейчас я чувствовала себя лет на семь младше: хотелось просто прижаться к маминой ноге, потому что только так я ощущала себя более-менее в безопасности.

Папа сразу ушёл разговаривать с какими-то мужчинами, а мы с мамой остались стоять недалеко от центра. Мне хотелось куда-то сбежать… спрятаться от взглядов всех этих людей. Я видела, как многие из тех, кто знал меня раньше, смотрели с явным удивлением. Да, я сегодня в платье, и это привлекало ещё больше ненужного внимания. И меня это жутко раздражало. Я практически сжалась всем телом, когда увидела, как какая-то парочка, которую я уже встречала раньше, направилась прямо к нам.

Они приторно-нежно улыбнулись и завели светскую беседу, а мама с уверенностью и гордо поднятой головой отвечала им. Я молилась, чтобы они поскорее ушли, или чтобы папа забрал меня отсюда, но мои молитвы услышаны не были. Дамочка по имени Грейс — так она представилась ранее — обратилась уже ко мне:

— Ты сегодня такая очаровательная, Леона! Тебе бы почаще носить такие наряды.

«А тебе бы почаще держать рот закрытым», — надеюсь, эта мысль отчётливо читалась в моих полыхающих глазах.

— Я не люблю платья, — прямолинейно ответила я. 

— Отчего же? Тебе очень идёт. 

— В них неудобно драться и бегать. 

— Ты же девочка, тебе не нужно… 

— Леона не любит такие разговоры, — мягко, но твёрдо вмешалась мама, заметив, как мои пальцы сжались в кулаки. 

— Ладно, молчу, — дама заливисто рассмеялась. — С днём рождения, Леона. 

— Спасибо.

Я начала нервно топтаться на месте, как только эти недоразвитые наконец отошли. И в какой-то момент почувствовала, как мой ножик в сапоге скользнул вниз — теперь ходить стало отвратительно неудобно. Рукоять тёрлась о косточку, и мне становилось ужасно больно. Я понимала, что нужно срочно куда-то выйти и поправить стилет, иначе к концу вечера кожа в этом месте сотрётся в кровь.

— Мам, я отойду в туалет. 

— В уборную, милая, — поправила она и подмигнула.

Я всё же закатила глаза — впервые за этот день — и поспешила к выходу.

Как же, чёрт возьми, в этом платье было неудобно. Мне хотелось сорвать его с себя прямо сейчас и переодеться в привычные штаны и футболку. Вокруг толпились люди, разбежавшиеся по всему поместью, как тараканы. И тут я вспомнила про одно-единственное место в этом доме, где всегда царили тишина и покой.

Мои ноги сами понесли меня в конец коридора первого этажа, прямо к оружейной. Но… к моему огорчению, массивная дверь была закрыта. Охраны рядом не наблюдалось, и я машинально потянулась к волосам, в которых пряталась шпилька. Этому меня тоже научил папа. Нет таких замков, которые нельзя было бы вскрыть.

Я вытащила из своей «идеальной» причёски, над которой мама пыхтела полчаса, длинную металлическую невидимку, отчего пара прядей тут же упала на лицо. Я раздражённо сдула их, чтобы разлетелись в стороны и не лезли в глаза. Мама точно расстроится, что её шедевру пришёл конец, но сейчас мне было абсолютно всё равно.

Сосредоточенно закусив губу, я постаралась вспомнить папины уроки. Разломила шпильку пополам и согнула одну половинку под прямым углом — она послужит мне рычагом, чтобы создать нужное напряжение внутри цилиндра.

Быстро оглянувшись по сторонам и убедившись, что рядом и правда никого нет, я присела на корточки перед дверью. Просунула согнутый рычаг в нижнюю часть замочной скважины и слегка надавила большим пальцем, задавая направление. Затем закрыла глаза, стараясь полностью довериться ощущениям на кончиках пальцев. Пара секунд — и мне удалось нащупать первый штифт. Я мягко толкнула его наверх. Следующий поддавался сложнее: он был тугим, и мне пришлось попыхтеть над ним подольше. Я почти не дышала, боясь, что лишнее движение может всё испортить. Наконец, нащупав последний штифт, я с силой надавила на него и в тот же момент провернула рычаг. Внутри цилиндра что-то щёлкнуло, поддалось, и механизм издал победный звук. Но он оказался таким громким, особенно в пустом коридоре… Испугавшись, что кто-то мог это услышать, я быстро скользнула в оружейную и плотно закрыла за собой дверь.

Вот теперь я по-настоящему выдохнула… Привычный холод и запах оружейной смазки обняли меня прямо с порога. Я прошла внутрь. Первым делом остановилась возле стеклянных стеллажей и с привычным любопытством окинула взглядом ружья, пистолеты, винтовки. Но, сделав следующий шаг, вспомнила, что стилет нещадно натирает мне ногу, и резко остановилась.

Нагнувшись, я достала свою драгоценность. Но убирать её обратно не спешила. Мне хотелось ощутить её. Не просто подержать в руках, а по-настоящему почувствовать. Её тяжесть, изящность в бою. Выдуманном мною, конечно… но тем не менее.

Я сделала шаг вперёд, игнорируя дискомфорт и шелест этого дебильного платья, и лишь крепче перехватила тёмную деревянную рукоять. Сначала я неуклюже сделала пробный, плавный взмах по диагонали. Матовое лезвие красиво разрезало воздух, издав тихий свист. Это было… намного приятнее, чем что-либо на этом вечере.

Войдя во вкус, я сделала резкий выпад вперёд, представляя перед собой какого-то врага. Подняла руку и ткнула в воздух, где должна была находиться воображаемая мужская грудь. Шаг в сторону, уклоняясь от невидимого удара, и тут же быстрый взмах стилетом снизу вверх, прямо под рёбра, как показывал папа.

По венам уже текло не удовольствие, а адреналин — и это ощущалось сладостно!

Я крутанулась на пятках — подол платья тут же взлетел колоколом — и на лету постаралась перехватить стилет, но поймать его не получилось, и тот со звоном упал на пол. Ладно, мой первый фэйл. Я замерла, тяжело дыша, а потом нагнулась и подняла оружие. В этом дурацком наряде принцессы, стоя в оружейной с ножом в руках, я наконец-то чувствовала себя собой. Дочерью своего отца.

— Твои ноги слишком расслаблены при таких манёврах. Будешь так крутиться в бою — упадёшь и будешь зарезана противником.

Я с тихим ахом развернулась к источнику звука и замерла, быстро спрятав стилет за спину. У входа, как и в тот раз, стоял Дарио. Такой важный, серьёзный, с тяжёлым, глубоким и изучающим взглядом. Он спалил меня — сто процентов. Моё сердце упало куда-то в белые сапожки.

Постаравшись выпрямить спину и успокоить дыхание, я подняла голову и посмотрела на него так, словно ничего не произошло. О чём это он вообще? Хм, не знаю.

— Ты как сюда попала, Дикарка? 

— Здесь было открыто, и меня зовут Леона, — огрызнулась я и тут же захлопнула рот.

Мой язык когда-нибудь меня реально подведёт! Я разговаривала неподобающим тоном с самим Доном Д'анджелло. За такое обычно убивают, потому что подобная дерзость считается высшим неуважением. Но почему-то я была уверена, что с ребёнком он так не поступит.

— Ты врёшь мне, Леона? — Дарио медленными шагами, как настоящий хищник, стал приближаться ко мне. 

— Никак нет, — я начала отступать. 

— Врёшь, — кивнул он. — Я знаю, что двери в оружейную были закрыты. И ты не замела следы взлома — твоя первая ошибка. Возле двери слишком натоптано. Твоё тело расслаблено в бою — твоя вторая ошибка. И враньё мне — это твоя третья ошибка, Дикарка.

Я поджала губы, потому что ответить было нечего. Он прав, а я — глупая, раз забыла замести следы. Мужчина подошёл ко мне почти вплотную, и я замерла. Каждая мышца в теле сжалась. Не от страха, блин, а от неожиданности и жуткого стыда, ведь я и правда была поймана с поличным.

— Что у тебя за спиной? — он бросил взгляд на мои руки, которые всё это время были спрятаны. 

— Ничего. 

— Ты когда-нибудь перестанешь мне врать? Не забывайся, я уже не просто парень, а Дон. И у меня власть. 

— Пытаешься меня запугать? — я гневно вытянула шею вперёд. 

— Отнюдь нет. Я просто объясняю.

Он выдохнул. Вся его напускная серьёзность вдруг отступила, и на лице осталось лишь спокойствие — что было очень странно. И, наверное, должно было пугать ещё сильнее.

— Хватит играться, Леона, что у тебя за спиной? Если ты каким-то образом стащила пистолет, я расскажу твоему отцу. Ты знаешь, что это запрещено. Даже тебе.

Пришлось сдаться и показать зажатый в руках нож.

— Мне папа подарил. Не рассказывай ему и маме, что я была тут и тренировалась, пожалуйста. 

— Не расскажу, — Дон снисходительно кивнул, и я снова удивилась. Да он спокоен как дохлый лев! — Отдай мне.

Я недоверчиво бросила на него взгляд. Отдать своё оружие кому-то… Мне хотелось жалко разрыдаться, это ведь мой подарок! Но перечить Дону нельзя — так учил папа. И я дрожащими от огорчения руками протянула чёрный стилет Дарио.

— Не пускай сопли, я у тебя его не конфискую, — тут же успокоил он. — Просто хочу посмотреть и научить тебя кое-чему.

Дарио начал рассматривать оружие. Я видела блеск в его тёмно-карих глазах, даже несмотря на полумрак в комнате. А когда он заметил первую букву моего имени на лезвии, ухмыльнулся.

— Красивый.

Я хотела довольно кивнуть, но не успела ничего сделать: лезвие ножа одним неуловимым движением оказалось прямо у моего носа. Моё сердце перестало биться. Я резко втянула воздух через ноздри и задержала дыхание.

Дарио довольно хмыкнул. Не Дон, а козёл. Жаль, вслух этого сказать не могу.

— Испугалась? 

— Ещё чего… — фыркнула я.

Мужчина легко прокрутил стилет в пальцах. В отличие от меня, стоит признать, он делал это по-настоящему виртуозно и быстро.

— Сейчас в твоих руках эта красота смотрится как обычная детская игрушка, потому что ты не умеешь ею пользоваться.

А вот это был удар ниже пояса!

— Я нормально им махала! И почти поймала в воздухе! 

— Как думаешь, твоё «почти» настоящий враг спустил бы с рук? Нет, Леона, он бы зарезал тебя тут же. Когда я приставил лезвие к твоему носу, что ты почувствовала? Отвечай честно. 

— Беспомощность. 

— Верно. Ты осталась с пустыми руками перед вооружённым мужчиной. Сейчас ты ещё маленькая девочка, и твоей силы не хватило бы, чтобы голыми руками убить его — без какого-либо оружия. 

— Я бы ударила его по коленям или в пах. 

— Мимо, — Дарио покачал головой. — Сколько ты весишь?

Я замялась.

— Неприлично задавать такие вопросы… 

— Леона, — протянул Дон. 

— Тридцать восемь килограмм. 

— Любой мужчина схватит тебя одной рукой. Сила в твоём случае ничем не поможет. Нужна точность. Чёткость.

Дарио ещё несколько секунд смотрел на оружие, а затем протянул его мне.

— Держи.

Я насупилась, но нож взяла и сразу же крепко сжала тёмную рукоять. Я знала, что он не собирается нападать, но отчего-то всё равно была готова защищаться.

— А теперь, Дикарка, встань в ту стойку, в которой стояла пять минут назад, когда собиралась резать воздух.

Я немного растерялась, не понимая, чего он от меня хочет и чего пристал. Но послушно расставила ноги, чуть согнула колени и выставила руку с ножом вперёд, стараясь выглядеть профессионально, чтобы он не смеялся надо мной лишний раз.

Мужчина с изучающим взглядом обошёл меня и замер прямо за спиной.

— Ошибка четвёртая: твой центр тяжести смещён вперёд, — его голос раздался над моей макушкой. — Твоё платье и обувь мешают тебе двигаться. И если ты попытаешься сделать выпад из такого положения…

Я вскрикнула, потому что в ту же секунду его большая ладонь легла на моё плечо и толкнула назад. Мои ноги ожидаемо разъехались, я потеряла равновесие и стала забавно махать руками, чувствуя, что вот-вот шлёпнусь задницей на бетон. Но Дарио контролировал каждое моё движение, поэтому вовремя перехватил меня за локоть.

— … то упадёшь, — спокойно закончил он мысль и отпустил мою руку. — И ещё: ты держишь стилет так, будто это кухонный нож, а не боевой.

Мои щёки начали пылать от злости. Когда же он заткнётся?

— Мне неудобно в этом барахле! 

— В бою враг не даст тебе времени снять платье и туфли, — он абсолютно спокойно выдерживал мои крики.

Он снова подошёл со спины, почти вплотную. Его руки легли на мои плечи, разворачивая их чуть правее.

— Смести вес на заднюю ногу. Вот так, Леона, — его нога носком ботинка подбила мою ступню, заставляя встать шире и устойчивее. — Теперь локоть. Прижми его к корпусу. Когда ты вытягиваешь руку так далеко, ты открываешь противнику рёбра для удара. Бам — и ты мертва.

Ещё миг — и Дарио уже накрыл мою кисть своей ладонью, поправляя хват на рукояти стилета.

— Если бьёшь в неудобной одежде — например, в платье — не замахивайся сверху. Твой подол и рукава привлекут лишнее внимание. Бьёшь коротко. От бедра. Под рёбра или в горло, Дикарка. Ясно?

Я сглотнула напряжённый комок в горле и быстро кивнула.

— Молодец, Леона.

Его похвала почему-то ощущалась приятно, хотя секунду назад я была уверена, что продолжу злиться.

— А теперь, пожалуйста, спрячь свой подарок, или мне придётся его забрать. И, Дикарка… если ты ещё раз взломаешь замок в этом поместье и оставишь следы — заставлю вымывать полы на всех этажах.

Я улыбнулась — стало смешно, если честно. И он тоже едва заметно улыбнулся в ответ. Дарио указал рукой на выход, и я побежала к дверям, спеша вернуться к родителям. В груди разливалось странное, но приятное чувство гордости. Кажется, Дарио видел во мне бойца, а не просто маленькую девочку, как все остальные. А ещё я была уверена, что он не сдаст меня родителям.

Стоило мне вернуться в зал, как мама тут же схватила меня под локоть и отвела в сторону.

— Леона! Где ты была?! 

— Я была в туалете! 

— Я проверяла, тебя там не было.

К этому времени к нам успел подойти папа. Он смотрел на меня не менее грозно, и я поняла, что поддержки от него сейчас ждать не стоит…

— Но я правда была в туалете! На первом этаже.

Мама снова собралась что-то сказать, но не успела, потому что к нам направился Дон. И в этот момент напрягся даже папа. Но на лице Дарио играла приветливая улыбка, обнадёживающая и спокойная. Я очень надеялась, что он подошёл не для того, чтобы пожаловаться на меня…

— Добрый вечер, — подала голос мама. 

— Добрый вечер. Как вам здесь, нравится? — Дарио смотрел на меня, но я упрямо держала подбородок поднятым. Пусть не думает, что я боюсь, ага. 

— Вполне, Дарио, спасибо за приглашение, — ответил папа.

Дарио сделал ещё шаг к нам — и он всё ещё смотрел только на меня!

— Я узнал, что у вашей дочери сегодня день рождения. У меня есть подарок для Леоны. 

— Ох, что вы, не стоило… — начала было мама, но Дарио вежливо кивнул ей, прося не мешать. 

— Леона, — обратился он ко мне. — Прости, что не отдал раньше, не было возможности пересечься с тобой.

В этот момент мне захотелось истерично рассмеяться. Мужчина опустил руку в карман брюк и первым делом достал оттуда невидимку с крупным, красивым розовым камнем. Вот же… откуда он знал…

— Это первый подарок, но он необычный. Рассмотри его.

Дарио вложил заколку мне в руки, и я принялась внимательно её разглядывать, как он и просил. С виду — самая обычная. И я какое-то время искренне не понимала, что в ней особенного.

Как я её только не крутила… рассматривала со всех сторон, но так ничего и не поняла. Единственная странность заключалась в том, что металл в пальцах казался чуть тяжелее и холоднее обычного. Но я не придала этому особого значения. Я бросила взгляд на маму — она довольно улыбалась. О, конечно, ей понравился презент от Дона, ведь это была какая-то девчачья побрякушка. Но Дарио смотрел на меня с хитрым прищуром, словно ждал, когда я пойму, что не так с этим подарком. Немного зная его, я была уверена, что такую простую девчачью вещь Дон мне бы не вручил. Не после того, как учил меня правильно бить стилетом.

Папа молчал и тоже внимательно рассматривал украшение в моих руках. Наверное, он тоже догадывался, что Дон подарил мне нечто особенное, потому что его сверлящий взгляд говорил сам за себя.

Когда я тяжело выдохнула, мысленно сдаваясь, Дарио подал голос:

— Нажми на камень, Леона, — тон его был абсолютно спокойным. А затем он добавил чуть громче: — Его можно сдвинуть, чтобы удобнее закрепить в волосах.

Значит, загадка крылась в камне. Я повернулась немного боком и сжала шпильку между пальцев, чтобы мама этого не видела — она как раз успела отвлечься на разговор с подошедшей женщиной. И когда я с силой надавила подушечкой большого пальца на розовую стекляшку, раздался тихий щелчок, который услышали только я, Дарио и отец.

Камень отъехал в сторону, и из плоского основания заколки выскользнуло тонкое, прочное и убийственно острое лезвие… Оно было похоже на иглу или… на профессиональную отмычку. Такую не сломаешь, вскрывая тугой замок оружейной. И такой можно пробить сонную артерию, даже не прикладывая особых усилий.

Мои губы сами собой растянулись в широкой, довольной улыбке. Я быстро задвинула механизм обратно до щелчка, пока мама ничего не заметила. А папа одобрительно улыбался и с молчаливой благодарностью смотрел на Дарио.

— Спасибо, сэр, это очень ценный подарок, — я поклонилась ему, хотя эти светские манеры меня жутко раздражали. — Вы сказали, это первый подарок? А второй?

Мама услышала мой наглый вопрос и, наверное, захотела вмешаться, чтобы сказать что-то вроде: «Леона, где твои манеры?». Но не успела: Дарио тихо рассмеялся, качая головой.

— Точно, Леона, чуть не забыл.

Из-за спины он вытянул что-то странное и пока совершенно для меня непонятное.

Это было какое-то переплетение чёрных кожаных ремешков с металлическими заклёпками и аккуратными застёжками. Я снова отличилась умом и сообразительностью, потому что просто хлопала глазами, не понимая, что мне с этими ремешками делать. Но потом Дарио повернул их так, что я увидела плотную вставку — чехол, в который идеально впишется мой стилет или любой другой нож.

Наконец до меня дошло. Это был гартер. Настоящая тактическая портупея на бедро.

Правда, мама, увидев этот не совсем подходящий по возрасту подарок, громко охнула, и её лицо залилось краской.

— Дарио… Леоне всего двенадцать. Этот подарок слишком…

Дарио даже бровью не повёл. Он выпрямился, всем своим видом давая маме понять, что он всё ещё главный в этом доме и имеет полное право дарить то, что посчитает нужным.

— Ваш муж учит дочку выживать. А я лишь немного облегчаю ей задачу, — Дарио посмотрел на меня, и я поняла, что эти слова — прямой намёк на то, что мне больше не придётся прятать стилет в сапоге. — Оружие всегда должно быть скрыто от взгляда противника. Пусть он думает, что ты — просто маленькая девочка в платье. А на самом деле у тебя под юбкой будет сюрприз.

— Спасибо… — на этот раз мой голос прозвучал куда тише. Мне совсем не хотелось паясничать. Я и правда была ему благодарна.

— Носи с умом, Дикарка, — Дон коротко кивнул и стал отдаляться от нас, возвращаясь к своим людям.

Папа тихо хмыкнул, пряча улыбку от мамы, а я крепче сжала в руках чёрные кожаные ремешки и шпильку. Этот день рождения определённо стал самым крутым в моей жизни.